Чай-гора начало

                Пролог


Господь Бог создал землю и небо,
и всякий полевой кустарник, которого еще не было на земле, и всякую полевую траву, которая еще не росла, ибо Господь Бог не посылал дождя на землю, и не было человека для возделывания земли,
но пар поднимался с земли и орошал все лицо земли.
И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лицо его дыхание жизни, и стал человек душою живою.
И насадил Господь Бог рай в Эдеме на востоке, и поместил там человека, которого создал.
И произрастил Господь Бог из земли всякое дерево, приятное на вид и хорошее для пищи, и дерево жизни посреди рая, и дерево познания добра и зла.
Из Эдема выходила река для орошения рая; и потом разделялась на четыре реки.
Имя одной Фисон: она обтекает всю землю Хавила, ту, где золото;
и золото той земли хорошее; там бдолах и камень оникс.
Имя второй реки Гихон [Геон]: она обтекает всю землю Куш.
Имя третьей реки Хиддекель [Тигр]: она протекает пред Ассириею. Четвертая река Евфрат.
И взял Господь Бог человека, [которого создал,] и поселил его в саду Эдемском, чтобы возделывать его и хранить его.

  Августовское солнце проливается густым грушевым соком на тихую сень садов,  сонные дворики с саманными постройками, тёплые пыльные дороги.
  На крыльцо выходит подросток, светлокожий и тонкий, как былинка. Он разглядывает вековое могучее дерево, прислонившееся к старому дому.
  Это огромная яблоня, крепкая, семижильная, несломленная ветрами. И пусть узловатые корни торчат из-под земли, и ствол, покрытый бурой корой, таит глубокую расщелину, зато раскидистые ветви без труда удерживают массивную крону, усыпанную душистыми плодами.
   Несколько приёмов - и легкое Венькино тело - уже высоко над землей.
И можно воображать себя повелителем трав и зверей! А после, проголодавшись, сорвать спелое яблоко, которое улыбнулось из тени, впиться в снежную мякоть и зажмуриться от удовольствия.
  А внизу в золотистых искрах утопает заброшенный сад. Воинство бурьяна захватило забытые тропинки. Дикий виноград и хмель, как висячие сады Семирамиды…прохладные шатры, и святые кущи…
 





  Лезут настырно из земли бузина и укроп, тянутся стойкие бархатцы, грустят в сторонке голубые колокольчики. Заячий холодок вознёсся пуховыми куполами, а в глубине у соседского забора вымахал выше человеческого роста ухарь-подсолнух.
  И над всем этим - сладкий дремотный гул невидимой мошкары.
  Мальчик покидает удобное ложе из ветвей, спрыгнув на дорожку, следует на улицу, за пределами которой в несколько десятков шагов распростёрлась высокогорная долина.
   Хорошо шагать по пологому склону, увязая в дебрях пыльной полыни, вдыхая тихий ромашковый ветер. За обрывом тянется ущелье, следом рассечённая уступами и холодными струйками рек, встает каменная гряда.
  Даль подтаивает, словно ледяная корочка. Голубая корона гор истончается, медленно растворяясь в жидких персиковых лучах.
  И сердце спокойно и переполнено, оно вмещает весь мир,
Качаются холмы похожие на спины зубров быков, рассеиваются небольшие облака. Светило плывёт, как горячее растопленное масло. Ты насытился вечером и солнцем. Они твоя пища: твои мёд и молоко.
  Как хочется удержать миг, остановить время, но оно неумолимо. Будет тикать, идти, лететь. Нужно запомнить всё до последнего неприметного цветка,  колючего сорного стебля. И это воспоминание поможет тебе в трудные минуты, которых не избежать, оно даст тебе силы, как корни отдают побегам воду, обозначит точку опоры, чтобы жить дальше.
  А пока ты окунаешься в молочный полумрак склонов, впитываешь медовую сладость лета. И небо кажется близко.  Ты принял его частицу, она дана тебе даром, авансом. Постарайся  же из неё, как из таинственного семени, произвести дерево жизни, вырастить свой сад.








               









                1.Ягодный пирог

  Прозрачная терраса, распахнутые настежь окна, стекла выхватывают и разжигают ускользающее лучи - огонь со льдом, абрикосовое варенье в хрустале.
  Лёгкая, как мотылек, порхает, суетится Ксения. Взмахи рук, ворожба над кухонным столом. Мука взлетает снежной пылью,  пригоршни ягод  добытым кладом ждут своего часа. Еще пару минут и на огне что-то поднимается, пыхтит и вздыхает.
  Ксения приглашает за стол забежавшую в гости соседку, зовет к ужину сына.
                Дина, женщина средних лет:
- Издалека сюда переехали?
                Ксения:
- Издалека. Из Тюмени.
                Дина:
- А что же из такого большого города и нам?
                Ксения:
- Из-за климата. У  Матвейки с лёгкими неважно. Врачи сказали, нужен чистый воздух. Несколько воспалений подряд, вот и пришлось переехать.

  Ксения разрезает пышущий жаром пирог, раскладывает кусочки по блюдцам. Матвей, задержавшийся в саду, направляется к беседке.
                Дина:
- Это верно. У нас воздух прекрасный. Быстро поправится!
А где ж отец его?
                Ксения:
- В городе остался…
                (После паузы)
- Там дела поважнее, чем мы…

  В тишине звенят приборы, душистый пар поднимается из наполненных чашек. Матвей откусывает большой кусок, так что начинка обжигает язык и ежевичный сок пачкает подбородок и руки.
                Ксения, тихо вздохнув:
- Да, ты не торопись.

  Звякает калитка. За ней стоит мальчик лет тринадцати.
               





                Дина:
- Это сын мой, Русик.
                Ксения, махнув рукой:
- Заходи, заходи.

  И снова текут разговоры. Кипятится чайник, по чашкам самоцветами раскладывается ежевика, заливается обычным краснодарским, и, чтоб ещё вкуснее, спускаются в золотые озёра кораблики мяты.
                Матвей, с улыбкой кивая на пирог:
- Пушистый…
                Ксения:
- Пышный, а не пушистый.
                Матвей:
-  Это бабушка так называла.

  «Пушистый» пирог быстро исчезает, освободив место на блюде для неровных, но сладких яблок и тёмных слив с подернутой легкой дымкой кожицей, под которой сверкает, переливается розовое нежное желе.
  Включается свет. За открытыми окнами поднимаются, дышат виноградные сумерки. Сад смолкает, укрывается темнотой и спокойно засыпает. Вдалеке над ним видны синие капюшоны гор. А ещё выше разбежались по небосклону и беззвучно смеются серебряные звёзды.

                Дина Матвею:
- Нравится тебе у нас?
                Матвей задумчиво:
- Нравится… горы, тишина… 
                Руслан:
- А что у вас там?
                Матвей:
- Ну… у нас нефть близко.
                Руслан, смеясь:
- А у нас небо близко!
 

 
 
 
 






                2. Конная прогулка

  На следующее утро Матвей и Руслан, накинув на спины небольшие рюкзаки, бодро шагают по горной тропе. Рассвет запускает мягкие лучи в густую шевелюру леса, тормошит нечесаные космы. От свежего ветра колышется зеленый костер. Белая дорога плывёт, неся на себе кружевную глубокую тень и золотистые островки света.
  Запрокинешь голову и увидишь над шпилями деревьев бесшумную карусель из легких облаков.
  Приятели оживленно болтают и смеются, вдыхая густой, насыщенный запахом хвои, воздух.               
                Руслан:
-У меня отец на лошадиной ферме работает и дядька тоже. Там здорово, вот увидишь. Ты когда-нибудь ездил верхом?
                Матвей:
- Ещё нет.
                Руслан:
- Как раз попробуешь.

   Мальчики взбираются на поросший ромашками холм, где разместились деревянный домик, несколько беседок и большой загон с лошадьми.
 
   Кони маются и скучают, шумно дышат, шевелят тёмными губами. Гнедые, рыжие, каурые. Норовистые и смирные, плотные и лёгкие. Одни, опустив морды в ворох сена, задумчиво вздыхают. Другие, фыркая и потея, мечутся вдоль ограды. Крепкие спины их вздрагивают от налетевшей мошкары, бока блестят, словно дикий каштан.
                Руслан:
- И у каждой свой характер, свои привычки. А знаешь, как узнать настроение лошади?.. По ушам!
                Матвей:
- Это как?
                Руслан:
- Если уши назад прижимает - это она не в духе или чего-то боится, а если уши вперед направила  – значит, наоборот, хочет пообщаться.
                Русик подходит к стройному жеребцу:
- Казбек, молодчина.
                Взяв любимца за поводья, выводит из загона;
                обхватывает шелковистую рыжую шею:
- Обнимешь  – и на душе становится легче!
 
 




  Животное радостно волнуется, качает крупной головой, смотрит влажным черносливом глаз – и все внутри начинает петь.               
                ______

  Лошади – это музыка во плоти, незаменимый бесценный подарок человечеству!
  Когда-то дикие табуны мчались по безлюдным некошеным равнинам, летели, как ветер.
  А кто сможет обуздать ветер, оседлать сорвавшуюся с небес чёрную бурю?
  Но всё же случилось: конь и человек однажды встретились, встрепенулись, почуяли душевное родство. И тот, кто любил свободу больше всего на свете, теперь испытывает привязанность и нежность, тыкается в горячее плечо и несёт на себе друга, чтобы разделить с ним душистую степь и сладость полета.

                Руслан, запрыгивая на жеребца:
- Вот скажи, что может быть красивее, чем конь?
                Матвей с восхищеньем:
- Ничего!
                _____

  Руслан подводит Матвея к своему отцу и дяде Ренату, разговаривающих неподалеку у конюшни, чтобы познакомить их со своим новым приятелем.               
                Руслан:
- А можно Веня тоже со мной прокатиться?
                Дядя Ренат восклицает:
- Не можно, а нужно!
  Тут на площадку холм взбирается экскурсионный автобус, из которого высыпается народ.
                Русик:
- О… туристов принесло.
                Ренат:
- Вот как раз все вместе и прокатитесь.

  Люди тучей собираются у загона, оттесняя Матвея. С помощью инструкторов они медленно и осторожно усаживаются верхом, пока Матвей, сгорая от нетерпения, ожидает своей очереди. Наконец, заметив, что толпа стала реже, мальчик быстро просачивается вперед и занимает за женщиной в куцей панамке.
               





               
                Женщина в панамке, морщась на солнце:
- Ну и жара… да не толкайтесь же вы.
                Ренат:
- И заметьте, конь всегда под стать наезднику попадётся. приходится. Вот для тебя, Матвейка, красавец Султан.

  Мальчик, запустив ногу в стремя, другую перекидывает через спину скакуна. Вене немного боязно, но он не подает виду и, ровно держась в седле, начинает путь. Лошади вереницей трусят по привычному маршруту.
                Матвей, про себя:
- Ну и конь же мне достался! Высокий, чёрный, блестящий, как звёздная ночь. Не то, что эта кляча впереди. И зовут её еще так смешно: Мадам.

  Мальчик глядит по сторонам. От красоты захватывает дух. Утопающие в цветах долины, расписанные яркими бабочками и цветами, сменяются таинственным лабиринтом леса. Под ноги бросаются, хохоча серебряным смехом, ручейки, пушистое солнце рыжей белкой скачет по веткам. А впереди вздымаются синие голубые горы, словно застывшие волны бескрайнего бушующего океана.
  Султан энергично шагает, вытягивая шею, кажется, ему не терпится вырваться вперед. На него то и дело недовольно оглядывается плетущаяся еле-еле Мадам.
                Матвей счастливо:
-  Умница. Хороший конь!

  Султан улучает момент и обгоняет сонную кобылу, но Мадам разозлившись, обнажает крупные зубы и больно хватает нахала за ногу. Тот, громко заржав, становится свечкой.   
                Руслан, кричит Матвею:
- Держись!

  Но мальчик, растерявшись, соскальзывает со спины животного и скатывается на бок в траву. 
                Русик, приблизившись:
- Как ты? Ничего не сломал?
                Веня, потирая ушибленное плечо:
- Вроде нет…
 
Дядя Ренат, подъехав к Вене, пересаживает его на другого коня и ведёт назад.






                Ренат:
- На сегодня, пожалуй, хватит.

  Веня сидит, пригорюнившись и обиженно сопя.  Ему жаль, что прогулка так быстро закончилась. За поворотом В голубоватой акварельной дымке тает исчезает цепочка наездников, сопровождать которых остались отец и сын. Описание.
                Ренат подбадривающее:
- Не переживай – скоро научишься. Станешь ловким и быстрым наездником, как Джанхот!





 



















                3. Джанхот
  Экскурсионный автобус скрылся за перевалом. Местные расположились в открытой беседке за большим, сколоченным из широких досок, столом.
  Разливается по кружкам душистый ромашковый чай, разворачивается свежий, еще тёплый лаваш. Обмакнёшь отломанный кусок в густой мёд, чистый, как июльский полдень, и запьёшь горячим травяным отваром. И дышится так свободно, как будто в лёгкие набираешь само счастье!
  С ромашкового плюшевого холма открывается вид на высокие скалы с остатками ледников. Кристаллы Льдинки Прозрачный воздух искрится на солнце. Снег белеет на вершинах, словно пломбир выглядывает из замёрзшего тёмного шоколада, и, подтаяв, стекает струйками молока, превращаясь в горные стремительные бурлящие потоки.
                Матвей:            
- Дядя Ренат, а кто такой Джанхот?
                Ренат:
- А ты разве не знаешь? В наших краях все о нём слышали. Что ж тогда сейчас расскажу…
 
  В давние времена жил в этих краях славный адыг Джанхот. Всё ему удавалось, не было ему равного ни в охоте ни в верховой езде. Конь его Азамат считался лучшим в округе. И вот появилась у того адыга возлюбленная, да никто-нибудь, а дочь самого князя Зауркана, прекрасная красавица Лейла. Собирались они сыграть в скором времени свадьбу. Но позавидовал удальцу его лучший друг коварный жадный горец Тугуз. Оговорил его перед князем и всем аулом(племенем), так что отец красавицы девицы решил выдать её за другого. Тогда надумали влюбленные бежать. Прыгнул молодой адыг на верного коня, усадил перед собой милую Лейлу, и пустились они в путь. Когда же князь узнал о случившемся драгоценной пропаже, разгневался и тотчас послал  за ними слуг, неутомимых джигитов. Добрались беглецы до Чай-горы, стали нестись по её крутому склону, да в не в ту неправильную сторону свернули. Смотрят: с одной стороны - непреступная скала, с другой – бурная река. Не куда им деться, а погоня уже совсем близко. Доскакали преследователи до того места, где последний раз видели прекрасную пару, но ан нет никого, будто сквозь землю провалились. Только конь Азамат, заржав, вместе с лёгким ветром умчался в горные долины.

 Ренат доливает в кружку ароматный чай, делает несколько больших глотков и задумчиво смотрит вдаль.
                Матвей:
- А куда же они подевались?
               

 
                Ренат:
- Никто не знает. Чай-гора им, видать, помогла.
 
  Довольные и усталые, друзья возвращаются по знакомой тропе домой. День клонится к завершению. Мягкий свет струится сквозь густые иглы, верхушки елей, которых коснулись рыжие лучи, вспыхивают, как спички поливая озаряя стволы деревьев красноватым соком. Мальчишек сопровождают оркестры невидимых цикад, слышится тихое посапывание похрапывание храп ветра в ветвях, будто тоже утомившегося за день.
                Матвей мечтательно:
- Хорошо бы взобраться на эту Чай-гору.
                Руслан:
- Да нет никакой Чай-горы. Я здесь каждую вершину, любой холм, даже самый малюсенький пригорок знаю. Родные места всё-таки….,
                Матвей:
- А как же дядя Ренат рассказывал…
                Руслан:
- Выдумывает… он все. Его только слушать…Больше его слушай.
                _______

   Запрыгнув в кровать, Веня сладко зевает, в полусне перед ним проплывают обрывки картины прошедшего дня…рассказанной истории…
               
  Скачет Джанхот верхом, а кажется, что по небу летит. Легкая овечья папаха на нём, развеваются чёрные крылья черкески, а на кожаном ремне танцует кинжал в серебряных ножнах. Уверенно держится всадник, словно родился в седле.
  Лучатся карие глаза джигита, улыбается он могучему утёсу, приветливо машет рукой тенистой роще, славит родные тихие сады и озёра, но больше всего радуется он верному другу.
- Ах, Азамат, - думает, - ни конь, а князь!
  Ступает тот по скалистому берегу. Ноги натянуты, как струны, стучат по камням молоточки копыт. Мышцы крепкие, стальные. Какой кузнец тебя выковал, Азамат?   
  Вскинул жеребец трепетную шею, а на ней каждая жилка видна, играют вены змейками под кожей.  Морда нежно закругленная, скуластая, уши нежнее лепестков шелковистые – бабочки-ночницы, а глаза, будто человечьи.
  Резво вышагивает по скалистому берегу –  привёл его хозяин Джанхот на водопой…

Мальчик постепенно засыпает.  незаметно проваливается в сон.
 





                4. Волшебные травы
 
  В полумраке прихожей перед зеркалом Ксения причесывает русые волосы, после задумчиво смотрит в яркое распахнутое окно, за которым ливень зелёного и золотого, лучей и листьев.
                Ксения:
- Собирайся, Веня.
                Матвей:
- Куда это?
                Ксения:
- Пойдем к местной травнице, Дина соседка посоветовала… Тут недалеко. Возьмем у неё чудодейственный сбор, чтобы ты сил набирался.

  Мама с сыном пройдя по жарким улицам оказываются у калитки старого, спрятанного в зарослях сада, дома.
                ___
 
    Пожилая женщина, маленькая и подвижная, ведет гостей на кухню. Виноградная ветвь укрыла рамы, и внутри свежо и прохладно. Над головой повисли застыли ожерелья из сухих грибов, следом – светлые косы из лука и чеснока. За потускневшими стёклами буфета мерцают бутыли с эликсирами вечной жизни.               
                Бабушка Тома, так зовут хозяйку:               
 - Помогу, а как же… Дина, племянница, о вас рассказывала…               
                Она треплет сухой смуглой ладонью по чёлке Матвея:
- Будешь сильный, как богатырь.
  На кухне появляется девочка, ростом чуть выше Матвея, с лиловыми дымчато-сизыми ягодами глаз. Бабушка знакомит пришедших со своей внучкой Аликой.
                Алика:
  - А вы здесь надолго?
                Ксения:
- Не знаю, пока поживём. Веня с сентября в школу пойдет, да и я на счёт работы что-нибудь придумаю.
                Бабушка:
- А специальность какая же?
                Ксения:
- Учитель английского.

      Бабушка, задумчиво кашлянув, собирает в кулёк целебные веточки:
- Хорошо бы и нашей Алике учёбу подтянуть.
               



                Ксения:
- Конечно, пусть приходит к нам домой, позанимаемся.

  Бабушка Тома шепчет внучке наставления, что еще захватить из лесных даров припасов для лечения мальчика.
                Алика Матвею:
- Пойдёшь со мной?
  Подростки поднимаются по старенькой сколоченной лестнице на чердак.
Глаза привыкают к неяркому свету, и из полумрака проступают связки растений. Пышные колдовские мётлы крапивы свисают с потолка, мягкая бахрома из полыни душицы и мяты тянется вдоль дощатых потемневших деревянных стен. Пушистой скатертью сушится ромашка на столе. Выцветшие листья, просыпанные семена…
  Луч, сходя сквозь маленькое окно, поджигает парящие частицы пыли,  скользит по таинственным предметам. 
                Алика, проводя ладонью по сухоцветам:
- Это от головной боли, это от простуды…
               
 Один за другим сменяются хрупкие выцветшие хрупкие призрачные букеты, словно тени, таящие тепло, заключившие в себя, как в драгоценный сосуд, экстракт солнца и дождя, живительные силы кавказских склонов. 
  В снежную морозную холодную зиму можно достать, залить крутым кипятком, и,
очнувшись, полевая трава с последним вздохом отдаст накопленное богатство. Сделаешь глоток, и расцветёт замёрзшая душа; оттает, прояснится  хмурый день. От  горячего густого зелья распустятся черёмухой и шиповником надежды, извлекутся из глухого сумрака счастливые, наполненные безудержным крылатым ветром и  далёким детским смехом, воспоминания.               
                Из полузабытья возникает голос…
- Девясил, чабрец, мать-и-мачеха…

  Девочка негромко продолжает рассказ, но Матвей напрасно пытается что-то запомнить. Душистые туманы клубятся, обволакивают, так, что начинает кружиться голова, и в  этих туманах плывёт куда-то Алика, гибкая, как травинка, с бархатными глазами, похожими на терновые ягоды, с высоким хвостом тёмных рассыпчатых волос.
                Матвей, встряхнув головой:
- А у вас что и, правда, травы волшебные?
                Алика, улыбаясь:
- Волшебные. И травы, и лес…
                Матвей, про себя:
- И это лето.
 


 
                5. Лейла

  Ксения заваривает на кухне принесенное снадобье. Пышет, ворчит ведьмин котёл. Над бурой поверхностью стелется марево, плавают островки мелких цветков. Веня, вдыхая насыщенный горьковато-сладкий запах, жмурится и отхлёбывает из чашки.
                Ксения:
- Ну как?
  Матвей морщит нос, кривит мокрые губы.
                Ксения:
- Ничего, ничего, пей.

  Женщина добавляет в чай немного мёда. Тонкой струйкой тянется с ложки переливчатое  жидкое стекло, точно в Марианской впадине, растворяется в беспросветных мутных глубинах золотистая сладость.
                Ксения:
- Ну что? Так лучше?
  Веня делает еще глоток, на него внезапно накатывает горячая волна. На лбу выступает испарина. Мальчик видит, как за чёрным квадратом окна проносятся тени. Бесшумно Неслышно сквозь лунные блики отважный всадник летит на коне.
                ______

  Бушует горная река, пенится, густеет молоком, рассеивая ледяные искры.
За большим камнем, где успокоилось теченье, поит вольный джигит разгоряченного жеребца. 
  Вдруг разлился между скал прозрачный смех, прозвенел хрустальным колокольчиком.
  Это Лейла, она нежней белой лилии. Тонкая, как весенняя молодая веточка. Взглянула она на Джанхота:  взор ее, то тихий, то озорной, словно летняя заводь,  которая поглощает лучи и тут же сверкает на солнце.
  Вышла девушка со сверстницами на прогулку. Идет она вдоль берега, ступает легко,  будто снег летит.  Одета в атласное изумрудное сае, на голове шапочка – небесный купол с луной.
 Любуется невестой черкес. Краше всех она своих подружек. Даже ранняя заря не сравнится с нею.
  Вот подходит Джанхот к любимой, сажает верхом на коня, бережно везёт свою драгоценную мимо утёса-богатыря, берёзовой рощи, цветущего сада.
  Нежно улыбается Лейла. Кожа её белее лилии. Прикрытые  ресницы – отраженья озёрных трав, а глаза –  спелый тёрн, добавленный в молоко.




                6. Урок английского
  Вечером на террасе горит свет. Ксения помогает Алике с иностранным. Мимо проходит Матвей.
                Ксения:
- Веня, иди сюда. Будешь тоже с нами заниматься.
Втроём, сидя за столом над раскрытыми книгами, читают по-английски и пересказывают.
                Ксения:
- А теперь тема: мои увлечения. My dear, what is your hobby?
                Алика:
- My hobby is flowers.

  Пенится небо. Розовые облака сжимаются и растекаются, подтаивая летним мороженым. А под небом заброшенный сад, а в саду старенький дом с  зажжённым окном.
  Сквозь раскрытые рамы слышится:
                Flowers here,
                Flowers there,
                Flowers growing
                Everywhere.
 
  Закрывает светлые воланы вьюнок, оплетающий ставни, раскрывает голубые глаза ночная фиалка, на высоких кустах по-прежнему неистово пылают розы.
                Алика:
- Английский… А у них ведь тоже свой язык есть (показывая на цветочные джунгли). Только для многих многим непонятный.
                Веня, втягивая шумно воздух:
- Непонятный, но ароматный.
  Алика улыбается.
                И снова звучит в опускающихся сумерках:
                …In the garden, in my hair,
                In the vase and at the store…

  «Цветы в саду, в моих волосах…»  Мальчик прикрывает веки, где-то вдалеке проносится закатное марево. Ветер почти успокоился. Сбежавший с огненной колесницы последний луч касается зарослей, и подсвеченные им розы жёлтые, кремовые, малиновые плывут, как облака на заре.
               
                What a lovely time of year.
                Flowers, flowers everywhere… 


                7. Пастух

  Тропинки сплетаются косой и снова разбегаются в стороны. Лес искрится, жмурится от света. Огненный одуванчик солнца проглядывает сквозь сосновую густую чащу. Матвей и Алика взбираются на гору.
  Девясил, мать-и-мачеха, трынь-трава… букеты срываются для волшебных настоек.
  Под ногами топкий мох, а поднимешь голову, и там … на могучем дереве, как в богатом тереме, скачет рыжая непоседа. Играет непоседливая белка озорница.
  Легкой пушинкой носится по раскидистым веткам, по тенистым балконам, за хвойной бахромой….Смотришь на беличий хвост, и кажется – маленький луч пылает в прохладной гуще.
                Веня цокает языком, подзывая шустрого зверька,
                но тот уже скрылся за зелёной щёткой:
- Эх, надо было семечек с собой взять… А в наших краях тоже белок много, даже в городских парках живут. 

  Вьётся белая дорога. Над головами расступаются тяжелые кроны. Мальчик, задумавшись, надолго замолкает.               
                Алика:
-  По близким скучаешь? Тем, что в Тюмени остались?
                Веня, вздохнув:
- Скучаю, но стараюсь об этом не думать. У них своя жизнь… Мама вон всегда улыбается, а глаза грустные… Не хочет меня огорчать. 

  Подростки выходят из рощи на открытую площадку. На плоскогорье пасётся небольшая отара. Овцы светлыми кустиками торчат в травянистых топях. Девочка спешит к играющему неподалеку ягнёнку. 
                Алика:
- Няша, милая, иди сюда.
Девочка обнимает овечку, улыбаясь, кладёт голову на покрытую кудряшками спину.
- Мы её летом в стадо на выпас со всем семейством отдали, здесь им раздолье.
Матвей, присев рядом, осторожно гладит волнистый бок, удивляясь:
-  это ни Няша, это маленькое облако!

 За отарой следит пожилой чабан. Стоит он в поношенной чёрной бурке, светлая папаха седой тучей на голове, в морщинистых руках сжимает он сухой крепкий посох. На загорелом обветренном его лице лучатся живые золотисто-карие глаза, в дымчатой бороде спрятана тёплая улыбка.




  Старик подзывает гостей, угощает, наливая в кружки парное, еще тёплое, молоко,  раздает большие куски нежного адыгейского сыра.
                Пастух, протягивая Матвею вновь наполненную кружку:
- Держи, Ваня.
                Алика:
- Да не Ваня, а Веня.
                Пастух:
- Прости. Совсем, забыл. Старый уже стал. (Он поднимает указательный палец) Скоро сто лет будет.
                Веня:
- Если вы так долго здесь живёте, то, наверное, слышали про Чай-гору.
                Пастух:
- Конечно, слышал… Прекрасней той горы нет на свете, только найти её нелегко. На это может уйти целая жизнь. 

  Старик поглаживает пепельную бороду, опустив глаза, тихо вздыхает.
                Веня:
- А почему она так называется?
                Пастух:
- Человек всю жизнь чает, надеется на лучшее. Людям без надежды никак нельзя. Отчаянье для души губительней яда. 

  Лицо старика ясное, как небо. Незаметно разглаживается паутинка глубоких морщин, кажется, под спутанными выцветшими ресницами пляшут, согревая присутствующих, искры лесного костра. 
                Немного помолчав, он добавляет:
- А путь к Чай-горе – это путь надежды.
  Мысли Матвея уносятся в синие дали...

  Где же она, эта волшебная Чай-гора, на вершине которой тают, стекают горными ручьями все печали, проходит усталость, крепнет тело, молодеют сердца?
  Спасла она Джанхота и Лэйлу, укрыла их от погони. Вдруг поможет она кому-то еще? Но как отыскать ее, и различить среди прочих?
  Вон сколько гор! Статных, чистых, благородных. Встали вкруг, как черкешенки в белых пуховых шалях. Солнце - горячая лепёшка в их руках, подбросят, остужая, так, что пар поднимется к небесам. Жарко хозяюшкам,  скинут они снежные платки, а под ними – суконные строгие платья, лишь рукава и подол расшиты сдержанным узором лесов и рек.
               
                ______

 



  Дело к вечеру, пора домой, идти по знакомой тропинке сквозь прохладный лес.
 Глубоко вздыхают рощи. Шелестят Шумят дубы, грустят монахини-ели, тонкие березы водят хороводы. 
 
  Тридевятое царство, тридесятое государство. Оленье, заячье, грибное…
 
  Аппетитно вспыхнули огоньки земляники. Ягода тает во рту, растекается красной водой, оставляя нежную кислинку.  Одна, другая, третья… манят за собой всё дальше, в заповедную глушь.
   Опомнились, огляделись – сумрачно, тихо…
  Филин, как горящий светильник, сидит на трухлявом пне. Сквозь огромные глазницы исходит жёлтое сияние. Взлетит ночная птица, сядет на сгорбленную ель. Громко ухнет, захихикает над головою, так что от испуга наткнёшься на терновый куст.   
                Матвей:
- Вот, леший!
                Алика, с трудом освобождая волосы от колючек:               
- Надо спешить, поздно совсем.

  Вышли на дорогу. Под ногами тропа поблескивает камнями, по небу пуховыми совами парят кучевые облака.
                Девочка, заправляя прядь за ухо, вдруг останавливается:
- Стой, я серёжку потеряла…наверно, когда за ветку зацепилась.
                Веня:
- Давай вернёмся, поищем.
                Алика в раздумье:
- Ночь уже, не видно ничего.
                Веня, подбадривая:
-  Значит, завтра…  Найдётся, никуда не денется.
 

 









 
      
                8.  Сережка

  Овраги, буераки, непролазная тёмная чаща. Где же ты, серёжка, маленькая, серебряная, с зерном граната, что мерцает, как в сумерках алый луч? Слетела, бесшумно, словно лёгкое перо.
  Схоронилась…Заползла божьей коровкой в одолень-траву, жар-цвет, под цветущий папоротник.
  Снимешь мятую паутину; разрывая жгучий бурьян, глядишь в сизо-зелёную муть. Да, напрасно…
  Соскользнула драгоценность по стеблю капелькой густой крови, утекла в топкий мох под горячий камень.
  Как найти теперь царевнину пропажу?

  С раннего утра Веня, Алика и Русик бродят по мохнатым дебрям, ищут потерянное украшение.   
                Алика:
- Никак не найти.
                Русик:
- Да, это лес, сестрёнка.       

  Шумит бескрайняя роща, гулко поскрипывают от ветра старые дубы и ели, чистыми ручьями растекаются просветы в вышине.
  Вдруг до слуха ребят долетает металлический писк, вместе   за ним – обрывки приглушённого разговора. Пара человек мелькает за стволами.
                Матвей:
- Что это они?
                Русик:
- Клады ищут.
                Матвей:
- И что, можно найти?
                Русик:
- Находят… много чего. … наконечники стрел, пули, монеты разных времён.
                Матвей, немного поразмыслив:
- Сейчас подождите.

 Матвей бежит за  копателями. Втроём они возвращаются к месту, где остались Алика и Руслан.
                Матвей:
- Вот здесь, пожалуйста.

  В тишине скользит металлоискатель, над ложбиной, над пригорком и, пискнув летучей мышью, замирает. Матвей, пошарив рукой в бурьяне, достает серёжку Алики.

 
                9. Танец травы

  После обеда оседает, рассеивается тяжелый зной. Сквозь золотистую дымку проступают деревья и стены старинного дома.
  Расположившись в маленькой беседке, укрытой виноградником, Ксения с детьми занимается английским.
                Ксения:
- Ну, давай, Русик, читай.
                Русик:
- This was the boy with big blue… но вместо айз, он произносит иаз.
                Ксения:
- Да не ears, а eyes.
Веня начинает давиться от смеха
                Ксения Матвею:
- Да, перестань же. Что смешинка в рот попала?

Но Веня никак не может остановиться
                Ксения:
- Это ведь очень грустный рассказ!
                Веня:
- Я понимаю, но я, как представлю этого мальчика с большими голубыми ушами…

  Веня, прыская, выбегает наружу.

  Оглядывается…Оставшиеся на уроке едва различимы за плотными зарослями.
  Нет, это не беседка, а какой-то шалаш, сооружённый из раскидистых веток, а, может быть, даже индейская хижина! В ней от мудрой шаманки получают тайное знание Июльская Роса и Медвежий коготь. Да, и ты уже ни слабый несмышлёный подросток, а Зоркий Глаз, который замечает всё на свете.
  Вихри, тени, всполохи лучей  – по саду метутся огненные зайцы, молниеносно взлетают стайки радужных бабочек.
  И трава, пушистая, словно мех бизона, начинает магический танец. Поймай этот ритм, впитай силу её корней, дух весёлого ветра.
  А потом замри на секунду, приложи ухо к рыхлой нагретой почве, и тогда ты услышишь…как безудержно растёт полынь, о чём шепчутся клубни пиона… как глухо и мощно стучит доброе сердце Земли.



 


               
                ___________
   
  Вечереет. После урока Алика ушла домой, Ксения затевает на кухне ужин, а
Русик и Веня болтают, отдыхая в беседке.
                Руслан:
-  Помнишь тех с металлоискателем?... Вот бы и нам клад найти. Здесь много лет назад курган обнаружили, древнее захоронение. Приехала экспедиция, открыли склеп, а там вождь со всею своей свитой: тогда так принято было –  чтобы, значит, для сопровождения знати в мир иной. Так там столько  ценностей нашли! Мечи, золотые шлемы, серебряную сбрую, амулеты из жемчуга и янтаря.
  С тех пор сюда и стали сюда приезжать в поисках сокровищ. Бывает, в дождь, в холод бродят по лесам, копают, грязные, уставшие, только ничего кроме мелочи не находят.
                Матвей:
- А как же у нас-то получится?
                Руслан:
- Я думаю... Здесь  какая-то загадка. Мои предки на этой земле испокон веков жили, значит много чего должно сохраниться.
                Матвей:
- Конечно.
                Руслан:
- И я о том. Если бы понять…может место определенное есть, о котором никто  не догадывается, где сокровища спрятаны.
               

















      
   

                10. Нежданный гость

  Синие тени на песочной рыжей стене дрожат и танцуют, пахнет свежестью, лотосом и жасмином и порошком, постиранное белье плывет облаками во дворе, и Ксения – птицей между снежными, прохладными, кучевыми…ними.
  «Хозяйка, комната не найдется?» - За калиткой человек, с бородой, с рюкзаком, средних лет. «Вам надолго?» «Отдохнуть на недельку, насытиться горным воздухом, а там дальше вниз по реке к южному Черному морю».               
  Комната есть, летняя, небольшая, с отдельным входом, почему бы и не пустить.

  Вечером – чай, варенье, разговоры. Оживлённо сияют глаза , блестят зрачки, солнечное желе тает во рту. С блюдца, как от взмаха волшебной палочки, исчезают шоколадные дорогие конфеты. Веня с любопытством слушает рассказы.
  «Что нового в ваших краях?» «Много чего, и то и это…все хорошо». «И у нас всё вполне...  А чем занимаетесь?» «История, исследование, загадки века минувших столетий доклады». «Интересно!..»
  Поднять архивы, расшифровать письмена, осторожно слой за слоем снять пересохшую затвердевшую почву, а под ней…  бледные призраки городов. О чем мечтали, что чувствовали, были ли счастливы скифы, шумеры, древние греки?
 Учёные предполагают… Что правда, что нет –  точно никто не знает. Но мы верим, рисуем себе картины,:… яркие, блистательные, кровавые: балы пиры и походы, победы и поражения.
  Каждый Народ зарождается и, словно младенец, учится первым шагам, взрослеет,  достигает расцвета вершины, а потом со временем – запустение, безмолвие, черепки… Всё превращается в пыль. Нет, не все, кое-что остаётся, и снова начинается жизнь. 
 Так из сухого семени, маленькой мелкой крупицы слабой былинки постепенно всходит поднимается побег росток, крепнет дерево, и вот уже простирается вширь и ввысь высоту новый раскидистый сад.

  Веня, подперев щёки ладонями, задумчиво смотрит поверх волнующихся  яблонь.
  Над садом тенями прошлого несутся тучи, тусклые, гонимые ветром: воспоминания о царствах, тёмных, великих, жестоких. Небо окрасилось кровью, являя сцены сражений над горизонтом.
  Вдруг даль озаряется солнцем, и, словно в пророческих снах, скользят светлые покои, ало-лиловые дворцы, воздушные храмы, где хранятся заповедные скрижали, на них  огненным лучом по белому записаны своды законов.






  Невесомые парки, фонтаны, мосты… Кто живёт в золотых городах? Маленькие ласточки, что резвятся высоко над землёй, святой беззаботный народец.
   
  Алексей, прибывший сегодня сегодняшний накануне  гость, смолкает, окончив рассказ. Поздно. За столом допивают чай, собираются расходиться.
                Веня, сделав глоток остывающего напитка:
- А вы с историей этого края тоже знакомы?
                Алексей:
- Изучал немного. А что?
                Веня:
- У меня вот друг …интересуется, хочет найти сокровища адыгов. Вдруг, в прошлом его предков народа есть какая-нибудь подсказка?
                Алексей:
- Сокровища, говоришь…
    (шутя с кавказским акцентом, вскинув указательный палец вверх)
  Главное богатство джигита – это породистый конь и острый кинжал!
                (перейдя на обычную интонацию)
И это правда: адыги не копили золота, не строили дорогих дворцов, больше всего любили они вольную жизнь и родную землю: свежие рощи, бурные потоки, сверкающие ледниками горы.
                ________
   
  Так же, как и славный добрый черкес Джанхот…
  Едет он на коне вдоль обрыва, справа бушует зелёный костёр леса, слева вздыхает тихое ущелье. Остановился всадник, радуется он всему в округе.
  Вот орёл взмыл со скалы, в бирюзовую безбрежную высь с каменного уступа в низине медведи, в травах по грудь плывут, устремляясь к студёной реке. В чаще мяукнула конопатая рысь, созывая на ужин котят. Озорные серны, играя, скатились со снежного склона высот, как детвора на салазках с ледяной горки. А к разгорающемуся горизонту, словно вереница грозовых туч, неторопливо потянулось стадо величественных зубров.
  Прославляет Джанхот Кавказ, за то, что полон он птиц, рыб и зверей, воздуха и света!                __________

             Мысли Вени снова возвращаются к теме раскопок:
- А как же знаменитый курган? Вы слышали о нём?
                Алексей:
- Да, такое важное для науки событие случилось лет двадцать назад.  Только   склеп принадлежал другой культуре. Много народов тогда кочевало по миру. Видимо, жили здесь краткий недолгий период, и переселились в другие места.
 


   
                11. Шелковица

    Веня, проснувшись на утро, идёт за калитку. Дремлют сады, улицы золотисты и полупусты. Навстречу Алика…«Куда ты?» «За травами». «Можно с тобой?» Позади остался посёлок, впереди ожидают душистые склоны. Цветы, ягоды, листья – желанные дары, лесные самоцветы.
    Ближе к полудню – отчаянный зной.  Дети бегут от жары под огромное дерево. С облегчением можно вздохнуть. Сладкие сны витают под сенью. Свежая крона колышется в небесах.
                Веня:
- Сколько же ему лет?
                Алика:
- Двести, триста, может быть больше…

   …Но снова стремится ввысь, дышит, волнуется, даёт благодатную тень.
  Жгли его молнии, рвали бури, иссушало солнце. А оно всё стоит, всё переносит. Из-под коры - капельки янтаря - застывшие слёзы.
  Интересно, почему деревья живут так долго?.. не то, что люди… Кто-то незримый шепнёт: «Потому что умеют терпеть».
   
  Мальчик даёт Алике руку – и они уже наверху. Спасительные хоромы! Можно вдоволь смеяться, болтать, объедаться шелковицей.
  Танцует от ветра воздушный дворец, под сводом прохлада и сумрак. он полон прохлады и света. Плывут призрачные блики, вздрагивают густые заросли-занавески, манят бархатные ложа.   
  Нарастают звуки птичьего духового оркестра: свирели, дудочки, жалейки. Весело вьются под музыку в вальсе нежные белые лёгкие мотыльки.
   Это праздник в честь щедрого лета!
   Август преподносит блюда с волшебными яствами, коронует листьями. Садись синеглазая царевна на трон из ветвей. Ягоды,  брызжа соком, тают во рту, и вмиг утоляется жажда.               
                Мальчик, вдохнув опьяняющий запах:
- Остаться бы здесь…
                Алика:
-  И пусть лето никогда не закончится…
                Веня, соскакивая в траву, налету провозглашает:
- И мы будем жить всегда!..

 


         
         
               

                Кладоискатели

                ___________
 
  Метутся тени князей и корсаров, сводят с ума искателей сокровищ,   заманивают к себе, чтобы не было скучно им в царстве Аида.
  Земля-прах и человек-прах. Но положили, украсили, одели в шёлковые одежды – все с собой: оружие, кони, слуги. А зачем? Чтобы хватило на веки вечные: ездить в золотых доспехах,  пить из сверкающих кубков, сидеть на вечном непрекращающемся бесконечном нескончаемом пиру.
  Откуда-то из недр – крики, шум колесниц, звон клинков, бравурные песни. Прислушаешься – тихо. Показалось.   
  Золото – злато – зло ещё то.  Тянет магнитом, зовёт, не даёт здесь живущим спокойно спать по ночам. Грезят они: вдруг откроется перед ними пещера Сезам, и вспыхнут сапфиры, топазы, изумруды, словно глаза пантер из темноты.

  - Где же вы, кольца бусы, браслеты, скифские чаши, дамасские мечи?
 - Под землёй.
А на ней мох и трава, ели да берёзы, а еще выше белые облака, плывут себе и плывут. Запрокинешь голову, смотришь –  лёгкие, кипенные, кружевные.
  Теряют разум искатели счастья, потому что ищут его под землёй, а не в небе.