Букведник несколько сказок для малышей

                Молодой месяц

  Гулко шелестела летняя роща. Анюта семенила по узкой тропинке  мимо свежих зарослей и солнечных полянок. Рядом покачивались от ветра воздушные замки кипрея, мята высовывала из тени пушистые хохолки, а на зеленых ниточках стеблей дрожали огоньки земляники. Срывала Анюта  невесомые соцветия, сладкие ягоды, узорные листья и бросала в ситцевый мешочек, чтоб потом, вернувшись с прогулки, заварить вкусный душистый чай да угостить любимых подружек.
  Весело переглядывались лесные цветы, плясали в разноцветных сарафанчиках, вели нескончаемые хороводы. Не заметила Аня, как последние теплые розоватые лучи скользнули по высоким березам и резко стемнело.
  Боязно стало, неуютно: тянут туманы свои лапы мохнатые, ветки пальцы когтистые растопырили, и дорожка, ведущая к дому, куда-то исчезла.
  Стала девочка ее искать, по сторонам смотреть, и вдруг видит:  стоит кто-то неподалеку в светлых одеждах, толи холодный призрак  над болотной топью поднялся, толи добрый ангел с небес спустился. Пригляделась Анюта внимательней, а это не ангел, а аист! Стройный, величавый, с тонкой шеей, в ослепительном оперении. 
  Встрепенулась неожиданно птица, шумно взмахнула крыльями и полетела в родное гнездо. Только тонкое перо-серебро по пути обронила.
  Легкий ветерок подхватил его и заботливо поднял в кисейную вышину. Стало оно молодым ясным месяцем.
  Тут же верхушки сосен заблестели капельками росы, тихим  светом озарились ночные лужайки. Вот и тропинка из травы показалась.
  Резво побежала Анюта сквозь рощу. Так и домой добралась.
             
                Хохотушка

    Широко распростерлась тайга. Деревья пушистые лапы развесили, стали плотною стеною, а там, где небольшие просветы, уже новая поросль взошла. Нелегко Богдану было продираться сквозь глухую чащу, совсем утомился он в дороге, вот и решил, что настало время передохнуть. Вещевой мешок с плеч скинул и присел на сваленный бурей, гладкий ствол. Тихо вокруг. Ни души.
    Вдруг раз – будто алый лоскут мелькнул.
- Показалось, - махнул путник рукой.
  Глядь: опять яркая оборка из ткани в зелени порхнула.
- Что, такое, - думает.
    Моргнуть не успел, а перед ним красавица стоит. Лицо в частых золотых веснушках, глаза карие блестящие, кудри рыжие, словно пламя, развиваются. Богдан с бревна вскочил, а девица - от него. И смеется, да так, будто солнышко на всем лице играет.  Заливается, а сама язычком прищелкивает:
- Кто, ты кто? Стой-постой.
Богдан опять к ней, а она – от него:
- Так-так. Ты зачем?
  Спряталась за мохнатой веткой, только пышная копна волос, да край алого сарафанчика видны. Изловчился Богдан, схватил хохотушку за руку, чувствует: ладонь нежная, а пальцы с острыми ноготками. Однако ж не удержал - вырвалась красавица,  громко щелкнув сквозь дремоту ельника:
- Ах, ты что! - да как взметнется вверх.
  Смотрит Богдан, а это не девчонка вовсе, а белка лесная по веткам скачет. Вздохнул только: разве такую догонишь…
Так и умчалась по высоким елкам, по зеленым щеткам, только ее и видели.




                Колыбельная

  Словно каплями парного молока было забрызгано ночное небо над лесом, а в лесу – крылатые ели, а под одной из них –  большая нора со звериным семейством.
  Сладко и спокойно спалось маленьким волчатам, они прижимались к лохматому теплому боку матери и тихонько посапывали, она же затянула свою обычную колыбельную:

Баю-баюшки-баю,
Уу-уу-уу-у,
Далеко людей очаг,
Не найдут они волчат.

  А лунные зайчики в это время так и прыгали по пушистой поляне. Из-за их суеты один детеныш все никак не засыпал, он смотрел на голубоватый просвет, и ему очень хотелось схватить самого крупного зайца, разыгравшегося в душистых луговых травах, поэтому малыш вздрагивал и поскуливал от нетерпенья.
- Баю-баюшки-баю,
  Уу-уу-уу-у.   
 Спи, спи, родной, - успокаивала его мать. 
 
 И волчонок уснул.

 





               
               
                Исцеление

  Выкатилось над деревней солнце, словно яблоко наливное. Воробьи с елки на пыльную дорогу осыпались, ласточки над узорными березами пляшут.
  Одна Варенька все грустит, яркого дня не замечая. Что ей деревья и птицы, когда сквозь пелену глаз только слабый свет пробивается.
  Вдруг шепнул ей ветерок теплый:
- Не вздых-хай, не вздых-хай, ух-ходим, - чуть заметно провел по пшеничным волосам.
  Вышла Варенька потихоньку за околицу, а там луга бескрайние, мягкий лопух да сладкий клевер.
- Как, наверное, здесь красиво, - думает, но окутывает Варю сплошной туман. Скатились по ее щекам две прозрачные слезы. Прилегла девочка в душистую постель из трав и в сон глубокий провалилась.
  Пожалели  ее нежные васильки, надломились, опустились на тихие веки, как синие звезды.
  Открыла девочка глаза и видит ясно-ясно:
как летят облака пуховые, жаворонки ввысь взметнулись, бархатные шмели в медовом воздухе повисли. А уж цветов сколько! Колышет их ветер, словно гонит легкую пену по бурному морю. 
  Смотрит Варенька вокруг и не нарадуется, а глаза ее стали цвета василькового!








                Откуда берется снег

Раннее утро выдалось морозным. В облетевших лесах гулял звонкий ветер, потом  неожиданно пропал, и все вдруг наполнилось каким-то необъяснимым радостным ожиданием.
  Маленькая мордочка высунулась из норы. Горностай попробовал чуткими ноздрями воздух, подергал нежным розовым носиком и, удостоверившись, что все спокойно, вынырнул наружу. Через несколько секунд из-под еловых корней чуть поодаль появился второй зверек, затем еще и еще…
Животные один за другим покидали уютные гнезда, и, собираясь в легкие стайки, текли меж могучими стволами,  заполняя  опушки и лужайки, безудержной лавиной мчались по бескрайнему полю.
  Длинные светлые спинки лоснились, переливаясь на солнце, мягким мехом укрывали темную почву.
  Глаша несколько минут поворочалась в нагретой постели и, наконец, окончательно проснувшись, бесшумно на цыпочках, чтоб не разбудить брата, подкралась к  балкону.
  Все в округе стало белым-бело.
- Гриша, вставай! – не смогла удержаться непоседа.
- Сейчас…-  мальчик сонно завозился под одеялом
- Да, иди же скорей, смотри что!
  Брат, зевая, подошел к окну.
- Ого, сколько снега с утра навалило!
-Ты видишь только снег?
- Нет, ни только… Вон еще деревья, вон забор, ворона на заборе.
- И все?
- Ну да. Что же еще? Вот глупая, – он щелкнул сестренку по носу.
  И, правда, стоило мальчику подойти к окну, как все горностаи будто замерли в одно мгновенье и превратились в сплошную пушистую массу. Лишь один зверек, юркнув возле дома, блеснул на Глашу угольками умных глаз, но только она одна  заметила это.
Девочка притихла у подернутых сверкающей паутинкой стекол, с волнующим чувством от того, что сегодня ей открылась  удивительная  тайна: теперь она знает, ОТКУДА БЕРЕТСЯ СНЕГ.