Серия рассказов вспоминая детство золотое часть 1

СЕРИЯ РАССКАЗОВ: ВСПОМИНАЯ ДЕТСТВО ЗОЛОТОЕ
ЧАСТЬ 1: ПОДГОТОВКА И ВСТРЕЧА ПРАЗДНИКОВ
ГЛАВА 1: ПОДГОТОВКА И ВСТРЕЧА НОВОГО ГОДА
Моё детство, вытканное из солнечных нитей воспоминаний, золотилось особенно ярко в первой половине шестидесятых. Быть может, это особенность детской памяти, что в семь лет (а именно столько мне было в 1960-м, когда я впервые переступил порог школы) впитывает мир с жадностью и эмоциональной остротой. А может быть, само время было таким — удивительным, словно наполненным предвкушением чего-то грандиозного. Взрослые горячо спорили о свободе, их голоса то и дело вспыхивали в оживлённых дискуссиях, и мы, дети, слушали, зачарованные, впитывая обрывки фраз, словно крупицы сокровенного знания. Нам было безумно интересно представлять жизнь при коммунизме, о котором столько говорили, и имя Хрущёва, звучавшее отовсюду, казалось неотъемлемой частью этого бурного и многообещающего времени. При нём прилавки магазинов ломились от товаров и продуктов – не то что потом, когда оппоненты, желая дискредитировать, устроят искусственный дефицит, уничтожая скот и организуя неурожай.
Жизнь тогда была захватывающей, каждый день приносил с собой маленькую радость. В конце пятидесятых годов в наш заштатный, утопающий в зелени районный центр Шамхор пришёл газ. Это было настоящее чудо! Сразу после этого в каждый дом провели воду, и больше не нужно было таскать тяжёлые вёдра со двора или с уличной колонки. Люди с энтузиазмом принялись строить при своих квартирах бани и душевые. Восторг был неописуемым – наконец-то можно было забыть о мытье в комнате, поливая себя из ковша, или о походах в городскую баню. Газ изменил всё: исчезли дрова и уголь, которые приходилось ежедневно таскать, складировать в коридоре, растапливать печь, наблюдая, как мама колдует над керосинкой. Квартира наполнилась чистотой, простором и каким-то особенным, новым уютом.

С обустроенным бытом домой ворвалась и обустроенность праздника, который теперь стал по-особому радостным, светлым, весёлым и счастливым.
Мама, украинка родом из Харькова, с детства впитала любовь к идеальной чистоте, и эту страсть она передала и нам. За несколько дней до праздника в доме начиналась генеральная уборка – такая же тщательная, как и те, что проводились каждую субботу. С раннего утра выносились на весь день проветриваться все ковры и постельное бельё, из них выбивали пыль до последнего облачка. Начиналась большая стирка, а потом опустошались и до блеска вычищались все шкафы – и платяные, и посудные. Каждый уголок квартиры подвергался инспекции: отодвигались шкафы, чтобы убедиться, что нигде не осталось ни пылинки, ни соринки. Вечером, когда воздух уже хрустел от мороза, а комнаты сияли чистотой, вносились обратно ковры, одежда из шкафов и свежее постельное бельё. Всё расстилалось, аккуратно укладывалось по местам. Вся посуда, заново перемытая, сверкала на полках посудных шкафов, а серебряные и медные столовые приборы, начищенные до блеска, горели в свете ночных ламп. Уставшие от домашних хлопот, мы валились с ног и засыпали в ароматных, пахнущих свежестью и морозом постелях. А мама же всю ночь колдовала над пирогами и тортами к праздничному столу.
С самого утра мы принимались за подготовку продуктов для новогодних блюд. Благо, для праздничного стола у нас были свои, выращенные с любовью, барашек, куры, индейки и утки – всё это забивалось для приготовления истинно новогодних угощений. В те времена в магазинах не было никакого дефицита продуктов, поэтому всё необходимое закупалось заранее, в основном на сельском базаре. Самый оживлённый, богатый и дешёвый рынок находился в посёлке Дзегам, всего в пятнадцати километрах от Шамхора. Там мы и покупали все сельскохозяйственные продукты. Конечно, не обходилось без поездок в Тбилиси, что в 170 километрах от Шамхора, за грузинскими продуктами и, конечно же, за ароматными мандаринами. На новогодний стол мама готовила чудесные блюда украинской и азербайджанской кухонь. Холодец, нежные блинчики с мясом и запечённый в яблоках гусь соседствовали с ароматным кебабом из ягнёнка и индейки, а также с рассыпчатым пловом. Украинский пирог и знаменитый Киевский торт мирно уживались с изысканными азербайджанскими сладостями. На столе стояли соки и компоты из всех фруктов, выращенных в нашем собственном саду, и, конечно же, наше домашнее вино, приготовленное из собственного винограда, за которым, словно за капризной девицей, приходилось ухаживать всю весну и лето, чтобы получить знатный урожай. После приготовления вино, как и все соленья, соки, варенья и компоты, хранилось в семиметровом подвале. Это вино, приготовленное с такой любовью, до сих пор хранило подвальный холодок, и его нельзя было даже близко сравнивать с магазинным. Я никогда не видел на нашем столе водки – только магазинное «Советское шампанское» и азербайджанское красное шампанское, а также наше собственное, домашнее красное сухое вино.
Чтобы разместить всю нашу большую семью, а нас было девять человек, мы раздвигали огромный круглый стол, превращая его в овал, прямо перед телевизором. Телевизоры в то время были чёрно-белыми, но мы смотрели их с таким же нетерпением, как сейчас смотрят оскароносные фильмы в широкоформатных кинотеатрах. Пока шли обычные передачи, внимание к телевизору было не особенно пристальным: шутки за столом и политические прогнозы заполняли паузы. Но стоило начаться «Голубому огоньку», как всё внимание мгновенно переключалось на экран – мы жадно следили за космонавтами, знаменитыми артистами и певцами.

После торжественного тоста — проводов Старого года, когда были подведены все итоги и сказаны важные слова, наступала та самая сакральная минута. При первом же гулком ударе кремлёвских курантов, раздававшемся из динамика телевизора, мы поднимали бокалы за наступивший Новый год. Но усидеть в четырех стенах было невозможно: по заведенной традиции вся семья и гости тут же высыпали во двор, чтобы встретить праздник под открытым небом.
В те времена в магазинах не найти было привычных нынешнему поколению петард или китайских салютов. Но наше небо в Шамхоре расцветало по-настоящему эффектно: салютовали настоящими военными сигнальными ракетами. Их приносили знакомые из местной десантной части. Шипение, резкий хлопок — и в черное небо взмывали яркие огни, а осветительные ракеты на маленьких парашютах медленно опускались, заливая весь двор призрачным, почти дневным светом.
Если для нас, детей, этот грохот был верхом восторга, то для нашей собаки наступал сущий ад. Бедное животное не разделяло всеобщего ликования. Едва услышав первые взрывы, она, обезумев от страха, умудрялась молнией просочиться в приоткрытую дверь дома. Там, в тишине опустевших комнат, она забивалась в самый дальний угол или, мелко дрожа всем телом, пряталась под массивный обеденный стол, ожидая конца этой «канонады».
Двор тем временем наполнялся соседями. В морозном воздухе смешивались радостные возгласы, добрые пожелания и смех. Люди обнимались, поздравляли друг друга, делясь праздничным настроением. Но праздник не мог длиться вечно: в те годы телевизионное вещание не было круглосуточным, и, когда экран гас, а на улице затихали последние отголоски гуляний, город погружался в чуткий новогодний сон.
Утро 1 января было тихим, но уже ближе к обеду Шамхор снова оживал — начиналось традиционное «хождение по гостям». Это было время бесконечного гостеприимства: столы во всех домах оставались накрытыми, и каждый зашедший сосед или друг принимался как самый дорогой гость. Мои старшие братья-старшеклассники уходили отмечать праздник в свои компании, но чаще всего их друзья сами стекались к нам. Наш дом славился хлебосольством, и в эти дни двери его практически не закрывались, впуская новую порцию смеха, поздравлений и добрых надежд на будущее.