Юпитер

     Ю П И Т Е Р


     Обещано подморозило. Небо в заиндевелых звездных проколах. Свалившиеся вчера под вечер гости спят, жена тоже, я проснулся... Юпитера еще не видно. Ежегодно-тощей ёлки, воткнутой в бетонное кольцо у «райповского магазина», тоже отсюда не видно, но ее выдают дальние окна соседней пятиэтажки, слабо подрагивающие огоньками ее отраженной гирлянды, и, не зная или не догадавшись, можно подумать, что за окнами теми крутят и крутят заезженную пластинку нескончаемого новогодства. А вот за окном на первом происходит что-то конкретное, оно единственное горит светом и горит как специально для текста почти в центре всей длины первого этажа, освещает квадратно пятак снега и фрагментом обрезанное дерево. В общем, вполне нормальная картинка утренней второянварской ночи. Вот-вот должен появиться Юпитер со своими четырьмя спутниками слева сверху, из-за крыши уже нашей пятиэтажки. Их у него вообще-то много, очень много, и в этом смысле он-Юпитер многодетный папаша, но больших только четыре. А у нас один и большой, и висел вчера вечером одним единственным огрызком, зацепившись за голую верхушку тополя, когда я бежал успеть в «райповский магазин» за селедкой, и который, бывает, с кровати видно точно в уголке окна, как на детском рисунке. Минут пять как оделся, не включая светильник, подошел к окну, жду Юпитер. Из-под подоконника обволакивающее тепло городского отопления, смотрю в холодную наружу и очень хочу горячего своего кофе. Под обрезанным деревом появляется вдруг человек. Человек с собачкой. Свет из окна освещает и его и собачку. Человек взросло-мужской большой, собачка маленькая. Они тоже как специально для текста вошли в квадрат света и остановились, остановились и стоят, будто освещенные прожектором на арене цирка. Всегда было интересно - видит ли зрителей эстрадный затейник, когда в полной темноте на него направлен ослепительный круг света?! Человек отцепил собачку от поводка, та пропала в темноту, сам стал закуривать. Закурил, первый затяг…, отделение облачка, - очень хочу первого глотка горячего своего кофе! Человек стоит на одном месте, не уходит. Стоит, курит, пускает дымок, о чем-то думает. О чем? О чем можно думать в такую темнющую рань 2-го января? Но человек всегда о чем-то думает, а взросло-мужской особенно. Может это из его квартиры свет горит, может забыл выключить или специально оставил, чтоб осветить свое, возможно, любимое для первого затяга место, или может просто темноты боится, а может там жена его под лампочкой сидит и плачет, может она ему только что сказал «если я от тебя уйду, я не прощу тебе этого никогда!», как сказала однажды мне моя жена. Я смотрю на него из темноты своего окна, думаю, что он про что-то думает, на всякий случай сочувствую его возможной жене и очень, очень-очень хочу кофе. Кофемолка и турка на кухне над плитой справа, между плитой и столом спит на раскладушке она…, никак вчера нежданная. Зачем они ее привезли?! Новогодний сюрприз?! С селедкой возвращался вчера, поднимался к себе на третий, волновался даже слегка. Не знаю, как она там спит, стол вчера раздвинули, тесно теперь там и не знаю, как теперь пробраться к плите так, чтоб не потерять в темноте равновесие и не упасть на нее, - в мышеловку ее объятий…, мало ли, 20 лет не виделись, - вцепится, потащит в жару своего пододеялья, обжигая ухо - что всю жизнь любила только меня и, что я дурачок все это время жил не в ту сторону без нее… И дурачок начнет юлить, начнет слова в ее липко ожигающий рот отчмокивать, что случайно вошел, что кофе просто хотел, начнет высвобождаться - руки ее от себя отлеплять и губы свои о плечо ее, будто целуя, вытирать, и сволочь-раскладушка расскрипится литературно хореем, переходящим в верлибр, и тут естественно жена - как чеховское ружье - войдет вдруг с новогодней свечкой!!! Взросло-мужской уходит. За собачкой в темноту уходит. Какое-то время его направление в темноте обозначает оранжевый пиксель его сигаретки. Отхожу от окна и тихо-тихо на кухню. Подхожу к двери, мягко давлю на ручку, почти беззвучно открываю, делаю первый шаг, холодильник выключается…, слышу себя изнутри, - сердце хоть и стучит вприпрыжку, но не так чтоб сильно…, - провожу ее, то есть гостей всех, и пойду к кардиологу…, тяну правую руку вверх к телевизору (стоит на холодильнике), шарю по нему, ищу кнопку, хочу включить, чтоб осветить себе путь, нащупываю-нажимаю, не успеваю убавить звук… - тишина взрывается повторным хоккейным матчем!!! - не сразу попадаю по кнопке…, выключаю…, сердце долбится, как «троящий» движок…, точно пойду к кардиологу, жду, когда сердце отдолбится…, отдолбилось, затихло…, привыкаю к повторной тишине кухни, кухня не дышит, ею не дышит, начинаю пробираться к плите, тут же задеваю табуретку, успеваю обеими руками удержать, нащупываю клавишу на вытяжке - включаю лампочку, оборачиваюсь с ощущением взгляда пристального на себе…, но нет - лежит, укрывшись с головой. Долго ничего не знал о ней, не хотел знать, потом постепенно доходили слухи, развелась, говорили, почти сразу, сейчас будто бы одна. Бедная. Смотрю на нее всю сверху под одеялом бедную, одинокую, но даже под одеялом по-прежнему стройную, «уже и спать научилась…» - думаю Снаутом из «Соляриса». Поначалу вчера показалось сильно изменилась, но потом за столом уже, когда все расслабились и весело наперебой галдели, будто снова собой проступила, будто все та же, прежняя, смеялась только иногда как неестественно, дочке младшей понравилась, липла все к ней, «тетей» называла. Смотрю, вслушиваюсь..., точно не дышит, ни единого признака! Может, умерла?!! Все-таки + 20!!! Нам всем уже, кто спит сегодня в моей квартире, + 20! Сюрреализм, однако, - поминки, удачно совпавшие с новогодними салатами, плавно переходящие туда, в салаты старо-новогодние, и аннулирующие хоть какие-то зацепы за прошлое. Пересыпаю кофе из кофемолки в турку (смолол с вечера, чтоб не разбудить утром), включаю газ, начинаю варить, жду…, снимаю турку, беру чашку, выключаю газ, лампочку, начинаю пробираться обратно, задеваю табуретку…, - в вечности секунды жду грохота об пол…, но устоялась, - выхожу из кухни, осторожно прикрываю ногой дверь, давлю на нее, еще, еще…, щелчок фиксатора, как выстрел «морозного» дерева…, замираю в вечности другой секунды… - спиной жду вот-вот вопля из-за двери и выдавливания лопающегося стекла…, - ни скрипа, ни единого признака, умерла Хари…! Делаю первый шаг, второй…, несу в темноте кофе к своему «иллюминатору», подношу…, - твою за ногу (чуть не вслух), прозевал!!! Юпитер уже выполз и висит вверху слева с четырьмя своими спутниками. Как я их вижу? Да никак! Просто знаю, что они должны примерно в это время выстроиться все четыре вряд, в школьный списанный телескоп наблюдал как-то. Смотрю на Юпитер влево вверх, почти касаясь правой щекой стекла окна, одновременно делаю первый глоток, - боже-е-ественно…, выдыхаю…, - продолговатый кружок искусственной на стекле туманности поглощает свет-точку Юпитера…

     «Твоим кофе очень вкусно пахло…», - скажет она мне днем, когда мы вместе пойдем в магазин покупать большой «киндер-сюрприз», выпрошенный у «тети» моей младшей дочкой...



     2014