Между вдохом и выдохом

После лесной тишины Митька пошёл туда, где воздух становится легче — к старой колокольне на окраине деревни. Она давно не звонила: колокол сняли, стены посерели,
и даже птицы предпочитали сидеть на деревьях, а не на её покосившемся кресте.

Но Митька чувствовал: именно там живёт то, что зовёт его дальше. Он поднялся по узкой лестнице, которая скрипела под каждым шагом, как будто вспоминала былые звуки. И на самой верхней площадке остановился, глядя, как ветер дрожит в небесной синеве.

Он вдохнул. И что-то в горле отозвалось — тихо, прозрачным звоном, словно кто-то задел невидимую струну.

Вишуддха проснулась.

Она поднималась не огнём и не тяжестью — а легкостью, которая становилась мощнее с каждым вдохом.

Голубой свет разлился в горле, как утренняя дымка над рекой. Мягкий, чистый, с оттенком той свободы, которую человек забывает, когда слишком долго молчит о важном.

Звук Вишуддхи — не слово. Не песня. Это вибрация между вдохом и выдохом, где рождается правда. Митька услышал его, как слышат собственную душу в редкие моменты прозрачности: не ушами — внутренним пространством.

Янтра появилась на фоне небесного света: круг, вписанный в треугольник, и шестнадцать лепестков, мерцающих, как перья у большой синей птицы. Каждый лепесток — то, что когда-то не было сказано, и то, что ещё должно будет прозвучать.

На границе света стояли Садашива и Шакти. Он — прозрачный, как утренний туман, она — звонкая, как едва слышимый колокол. Они смотрели на Митьку мягко, будто спрашивая:
«Ты готов говорить так, как дышит твоя душа?»

Тень пришла в тот момент, когда Митька попытался произнести звук. Горло стянуло страхом: страхом быть услышанным, страхом быть непонятым, страхом сказать правду, которая может всё изменить. Ложь, которая не кричит, а прячется в тихих уступках самому себе. Но Митька не отступил. Он просто стоял, пока голубой свет не стал ровным, как гладь спокойного моря.

И тогда в его горле родился звук. Не громкий. Не красивый. Но настоящий — настолько,
что воздух вокруг дрогнул от искренности.

Сиддхи Вишуддхи пришли сразу:
- способность говорить так, чтобы раздвигались тени;
- видеть ложь, как пятно на стекле;
- и главное — умение молчать чистым, а не закрытым молчанием.

Тело стало лёгким, как если бы кто-то снял с него старую тяжёлую накидку.
Грудь распахнулась, горло зазвучало, а сознание стало ясным, как небо в самый прозрачный день.

Митька открыл глаза — и заметил: на колокольне, которой давно никто не пользовался, ветер неожиданно издал тихий звон, как будто напомнил: «Твой голос — тоже храм. Не предавай его».

Вишуддха закрылась, оставив в нём чистоту, которую он не знал раньше. И Митька спустился по скрипучим ступеням с горлом, которое больше не прятало правду.

Идти дальше стало легче. Гораздо легче.