История, в которой Митька увидел то, что не видно

К вечеру небо стало густым, словно кто-то медленно размешивал в нём чернила. Митька шёл по тропинке, которая вела на старый заброшенный холм — тот, куда дети боялись ходить без взрослых. А взрослые? Взрослые боялись просто так.

На вершине холма стоял камень. Гладкий, тёмный, как будто его отполировали десятки ночей. Митька сел напротив, и тишина вокруг уплотнилась — стала почти осязаемой. Он закрыл глаза. И в тот же миг что-то между бровей тонко дрогнуло — не больно, а как будто кто-то невидимый коснулся пальцем кожи.

Аджна проснулась.

Её пробуждение было тёмным светом — сине-фиолетовым, глубоким, в котором исчезало время. Не яркость, а глубина. Не сияние, а открытость. Цвет разлился из центра лба, как круги по воде, когда бросаешь в неё камешек, который знал твой вопрос раньше тебя.

Звук Аджны был не слышимым — знаемым. Волна, которая не проходит через уши,
а рождается в самой середине сознания. Митька почувствовал, как эта волна проходит через него и очищает не мысли — а то, что за мыслями.

Янтра возникла без образов — скорее, как знание об образе. Два лепестка, две силы, два начала, которые сходятся в точке, где всё перестаёт быть двойственным. Внутри — светящийся ОМ, который кажется знаком не извне, а «издавна».

Перед внутренним взором появился Ардханаришвара — Шива и Шакти в одном теле, в одном движении, в одном дыхании. Он не говорил, не смотрел — а был. И Митька вдруг понял, что это «быть» — самое трудное искусство.

Тень Аджны пришла сразу же. Не как страх, а как уверенность. Ложная ясность, которая шепчет: «Ты всё понял». Голос, который предлагает не мудрость, а иллюзию мудрости. И Митька ощутил, как ум хочет ухватиться за любые ответы, лишь бы не оставаться в неизвестности. Но он дышал. И неизвестность стала прозрачной, как ночной воздух, который не давит, а расширяет внутри пространство.

Сиддхи Аджны возникли незаметно: видение без образов, понимание без слов, интуиция, которая приходит не как догадка, а как факт. Но Митька позволил им быть и уйти.

Тело стало лёгким, как будто его вообще не было. Сосредоточенность собралась в одну точку, острую, светящую, как игла, которая знает, куда указывает. И тогда произошло самое тихое чудо: Митька увидел. Не глазами — восприятием. Он увидел пространство, где нет прошлого, где будущее не придумано, и где настоящее — не момент, а безбрежность.

Он открыл глаза. Мир был прежним. Но очертания стали яснее, краски глубже, тени мягче. Как будто кто-то смёл пыль с линзы, через которую он смотрел всю жизнь. Аджна закрылась так же тихо, как открылась, оставив в нём ощущение, что истина — это не ответ, а направление.

Митька поднялся, потрогал камень, который был тёплым, словно живым, и пошёл дальше — туда, где его ждала последняя ступень.