Призрак Веры

Макс вышел из ночного клуба и пошел вперёд. Вперёд – это значит – куда глаза глядят. Ночной клуб «Misty» находился почти на окраине города. От него до набережной идти было совсем недалеко.
Со стороны реки дул свежий, ночной ветер с нотками трав и слабой рыбной отдушкой. Этот речной аромат и вёл Макса вперёд. Впереди чётким силуэтом выделялась на фоне ночного неба, освещенного яркой луной, тонкая фигурка девушки. При каждом её шаге белым колокольчиком на бёдрах раскачивалась легкая короткая юбка. Девушка тоже шла к реке.
Тёмные, плохо освященные улицы с рядами высоких чёрных деревьев, широкими кронами нависающих над дорогой, давили на Макса. С каждой минутой ему становилось всё больнее дышать. Дыхание сбивалось, перерывы между вдохами и выдохами стали укорачиваться, и Макс побежал.
«Скорее, скорее вырваться из этой темницы…» — думал он, преодолевая мрак тесной, душной, хватающей за лодыжки и дёргающей за волосы бессмысленности большого города.
Вот уже три года, как Макс «живёт».
Это раньше он рос, учился, сдавал экзамены, выпивал с ребятами —коллегами по работе, теперь он — живёт. Работает с девяти до семи, ест, принимает душ и, посидев немного в соцсетях, ложится спать. Ведь, завтра, снова рано вставать на работу.
Друзья постоянно дают ему разные советы: как лучше «жить» и он пробует. Последнее время Макс проводит часть своей «жизни» в клубах, но этот способ скорее всего, ему не подходит. Потому что дышать, становиться с каждым днём всё труднее, а заработанные деньги не приносят никакого удовлетворения. Хотелось вырвался из замкнутого круга.
Почти синхронно с Максом побежала девушка и пропала, где-то за поворотом в кустах акации уже достигнув набережной.
За две минуты пробежав стометровку, Макс выскочил следом и глубоко вздохнул прохладный, влажный воздух. Пели ночные птицы, квакали невидимые глазу лягушки, тихо, задевая струны, просящей чего-то души, шелестел камыш. Склоны реки, поросшие разнотравьем, звенели. Звенели так, словно сотни маленьких человечков устроили здесь большой шумный праздник. Звучали трещотки, бубны, маленькие ножки, отбивали такт задорного ирландского танца. Звуки праздника доносились буквально со всех сторон.
Быть может, из головы, ещё не до конца выветрился клубный дурман — новый способ «жить»? Но здесь, на берегу реки грудь молодого человека неожиданно расправилась, что-то засвербело между лопаток, словно за спиной начали расти крылья. На лице неловко приподнимая то один, то другой уголок губ, появилась улыбка. Может быть, потому что Макс увидел девушку в белой юбке-колокольчик — невдалеке, на деревянном мостке, уходящим в реку она сидела и болтала в воде ногами.
Он почувствовал, что его неудержимо тянет к незнакомке. Макс подошёл и присел рядом. Она не возражала. Тогда Макс снял кроссовки и тоже опустил ноги в воду.
Через десять секунд они уже вместе болтали ногами, поднимая фейерверки прозрачных брызг, переглядывались и смеялись: легко, непринужденно, как в детстве. А потом, опять же словно дети, бежали вдоль реки, сбивая на бегу тучи мошек и парашютики отцветших растений.
Уставшие они остановились, упали в шелковистую густую траву и долго молчали, глубоко вдыхая ее аромат. Смотрели в тёмное небо, где мерцали, соревнуясь друг с другом в яркости звёзды, планеты и метеоры…
Светало.
— Пора по домам, — сказала девушка.
Макс с сожалением подумал о том, что слишком быстро пролетела эта короткая летняя ночь.
— Где ты живешь? Может, ещё вот так… Встретимся?
— Я иногда прихожу в клуб, — улыбнулась она, встала, отряхнула пожелтевшие травинки с подола юбки и пошла вдоль набережной, иногда оборачиваясь, махая на прощание маленькой рукой.
«До встречи…» — говорила она глазами.
«До встречи…» — отвечал он и завороженно смотрел ей вслед.
— Нужно было её проводить. Нет… Не так быстро… Ещё чуть-чуть…
Незнакомка растаяла в утренней дымке и Макс угрюмо поплёлся по набережной к ближайшей остановке.

Он всё ещё продолжал «жить». Но теперь каждый его день наполнилась ожиданием встреч с таинственной незнакомкой. Макс приходил в «Misty» после полуночи и, обходя весь зал, высматривал её. Они встречались взглядами и счастливо улыбались друг другу. Счастливо. Он верил, что может быть счастлив в этой жизни. Верил. Потому что сердце в груди неизменно трепыхалось, а мир вокруг погружался в лёгкую сверкающую дымку. Перед глазами была только она.
Они танцевали под грохот клубной дискотеки, а потом спешили к реке.
Веселится по-своему. Валяться на мягкой душистой траве, глядя в усыпанное звездами небо. По колено в воде идти, держась за руки, оступаясь на скользкой речной гальке и смеяться. Только на третий или на четвертый день, Макса озарило:
— Как тебя зовут? Мы столько вместе, а так и не познакомились до сих пор.
— Вера.
— Вера. А я Макс.
— Макс? Какое смешное имя, — захихикала девушка.
— Как ты можешь не спать, вот так, всю ночь, — спросил Макс, зевая от усталости. Уже несколько дней он толком не мог выспаться. Опаздывал на работу и весь день клевал носом прямо на глазах у начальника.
— Я сейчас пойду домой и лягу спать. У меня ещё будет много, много времени. Хочешь посмотреть, где я живу?
— Хочу.
Они долго шли по набережной, пока не свернули в частный сектор.
— Вот мой дом.
Вера открыла калитку и заросшей тропинкой они подошли к двери. Дом старый, ещё дореволюционной постройки кое-где пошел трещинами. Скрипнула тяжелая дверь. Внутри было темно. Квартира простая, обставленная, должно быть, ещё бабушкой Веры утопала в лунном свете. Поблёскивая, раскачивались под потолком серебристые бусы паутины.
—Ложись, — Вера указала на кровать. Макс как был, не раздеваясь присел на край толстой перины, — Не бойся, я просто лягу рядом…
Они лежали, обнявшись, глядя друг другу в глаза, пока глаза не сомкнулись. Впервые они уснули вместе. Жар полыхал в груди, казалось, что он обретает иную, наполненную вечным блаженством жизнь. И снились им волшебные страны, рассветы и закаты, страстные поцелуи, и плеск речной воды. По крайне мере Максу. Что снилось Вере он не знал.


Друзья Макса по работе, те, что когда-то учили его «жить», Стас, Ярик и Женька удивлялись произошедшим в парне переменам: он просто летал на крыльях любви, взахлёб, рассказывая о своей Вере. Удивлялись, конечно, радовались за друга, и всё бы ничего… Только вот никто из них ни разу не видел рядом с Максом в клубе, эту загадочную Веру. После того как в «Misty» они заваливались всем гуртом, спустя час или два Макс пропадал. С кем и как он пропадал заметить парням не удавалось. Они были заняты своими делами: девушки, коктейли, музыка, заглушающая самые громкие голоса…
Под глазами у Макса появились тёмные круги, вид стал заношенный и неопрятный. Начальник грозился его уволить. Нужно было как-то спасать друга.
В тот день Стас почти не пил. Он следил за Максом, ловил момент, когда тот соберётся улизнуть. Макс долго сидел за барной стойкой, потом резко встал и пошёл к выходу.
— Ярик, он уходит. Бросай всё, чёрт возьми… Женька…
Стас пытался растрясти друзей, но они уже успели прилично набраться.
Когда троица вышла из клуба Макс уже шёл далеко впереди…


— Ты меня любишь? — спрашивала Вера.
— Люблю…— отвечал Макс, и они радостно бежали по набережной.
— Ты меня любишь?
— Люблю… — и они ныряли в заросли высокой травы.
— Ты меня любишь?
— Люблю, — снова и снова повторял Макс.
Утомленные, они пришли в старый дом на окраине, упали на перину без сил. Макс был счастлив.
— Я люблю тебя, — прошептал он любимой в ушко, засыпая.
— …И я люблю тебя, — вторила ему Вера.

Стас видел, как покинув клуб, Макс всю ночь гулял один-одинёшенек по набережной реки, играясь и веселясь как младенец. Он уже пожалел, что вытащил друзей с гулянки. Толку от них не было. Ярик и Женька колобродили с бодуна и ему приходилось постоянно отвлекаться, вытаскивая то одного, то другого из реки. А с рассветом, когда друзья слегка протрезвели, заметил, что, наблюдая за Максом они добрели до частного сектора. Большинство домов там уже приготовили под снос. Небо затянула мутная пелена, похолодало и пошёл мелкий моросящий дождь. Друзья продрогли и умудрились потерять Макса — не заметили в какой из домов он вошел. Пробираясь сквозь заросли репейника, Стас, Ярик и Женька с трудом отыскали его. В полуразрушенном доме, он спал на старой перине, разговаривая сам с собой. Губы шевелились, повторяя: «Ты меня любишь…»
Вскоре дождь усилился. Сквозь дырявую крышу на кровать попадали большие холодные капли. Макс ёжился, но продолжал улыбаться во сне.
От запаха сырости и плесени Ярика вырвало. Женька шарахнулся от него, наступив на ржавый гвоздь… Они оба хоть и протрезвели всё ещё плохо держались на ногах после ночного маршброска.
— Чё ж так всё плохо? — скептически посмотрел на друзей Стас. Помощи от них ждать не приходилось. Макса бил озноб. Поднялась высокая температура. Ничего не оставалось другого, как вызвать скорую помощь.
Санитары, выносившие Маска на носилках, оскальзывались на старых деревяшках и упавшей с потолка штукатурке, зло матюгались на «проклятых алкашей».
— Как так, парни? — недоумевал Стас. — Как мы могли такое допустить? Друг он нам или не друг?
Три дня, не приходя в сознание Макс провёл в горячечном бреду, повторяя одно и то же имя — Вера.
Через две недели Макса выписали. Молодость берёт своё. Совсем юная на вид медсестричка тепло улыбнулась ему на прощанье. За две недели он успел к ней привязаться, но не позволял себе ничего лишнего — у него есть Вера.
Побывав дома, он, не теряя времени побежал к её маленькому домику на окраине. Огромные экскаваторы расчищали, полностью освободившийся от зданий пустырь. По пустырю носились проектировщики, а чуть поодаль кругами бродил бородатый священник, напевая себе под нос молитвы и окропляя землю святой водой. За ним клюя носом и постоянно натыкаясь на впереди идущего священнослужителя, шёл с кадилом дьякон.
— Как же так?.. — пробормотал под нос Максим, уходя прочь от этого места.
— Максим? Мы так быстро встретились! Не ожидала. Вы живете, где-то недалеко? — к нему подошла «его» медсестричка.
— Лера! – улыбнулся ей Макс.
— О, вы даже умудрились запомнить моё имя… А я-то думала, что совершенно вас не интересую. Кстати, а кто такая Вера? Это ваша девушка?
— Вера жила здесь, в красном доме дореволюционной постройки.
— Ааа? — воцарилась долгая пауза. — Тогда я её, возможно, даже знаю, — немного нерешительно ответила Лера.
— Правда? Вы знаете, где её можно отыскать?
— Да...
— Пойдёмте, скорее...
Лера шла совсем недолго. Это же была окраина города, сразу за пустырём, находилось городское кладбище.
— Вот она, — указала медсестра на старый замшелый памятник.
С фотографии на Макса смотрела Вера.
— 1943–1968-ой, — прочитала она. — Веру часто видят в этом районе. Особенно около ночного клуба. Раньше, в советские времена, там тоже был клуб, только назывался по-другому: «Дом культуры».
Мы девчонки, в детстве часто слышали байки про Веру. Была она весёлой, заводной девчонкой. Работала на заводе. Как это говорится: активистка, спортсменка, комсомолка… И вокруг неё всегда крутились парни.
Вот только однажды после танцев в клубе, куда она частенько приходила, Вера не появилась дома. Она жила тогда с бабушкой. Милиция искала, конечно, но так ничего и не нашла. Дело закрыли. С тех пор много времени утекло. Незадолго до смерти старушка решила справить ей памятник — негоже, говорила она, вот так, без места. В доме долго никто не жил. Боялись. А всё потому, что после смерти старушки там частенько стала появляться Вера. Призрак Веры. А живу вон там, — Лера показала рукой на ряд новостроек неподалёку. — Хотите чаю с блинами и малиновым вареньем?
Макс утвердительно кивнул.


;