Герб рода

Учительница Марья Игнатьевна, чьи глаза напоминали два усталых пикселя в низком разрешении, объявила: «Сегодня рисуем герб-зеркало рода.  В нём должны быть отражены сила, единство и благородство».
    Дима, чей разум уже давно эмигрировал в страну, где оценки были валютой, а учебники — плоскими богами, усмехнулся про себя. Сила? Единство? Благородство?
    Он знал лишь один закон: в их квартире правил кот Цезарь, существо, чья власть зиждилась на трёх китах — равнодушии, аппетите и способности занимать 90% дивана при 10% массы тела. 

Рисунок родился сам, как будто руку водила неведомая сила: Трон из IKEA, корона из фольги и дети в позе вечных просителей — всё это Дима изобразил с точностью нейросети, сканирующей реальность. 
Родители с веерами? Ну да, папа однажды махал газетой, чтобы Цезарь не задохнулся от запаха тушёнки.
Лавровые ветви — ироничная отсылка к тому, что мама называла их семью «победителями в номинации "Выживание"». 

— Это что за бред? — спросила Марья Игнатьевна, тыча в рисунок ручкой с красной пастой, словно ставя подпись под смертным приговором. 
— Герб, — парировал Дима. — Вы же просили правду? 

  Учительница, чья душа давно превратилась в PDF-файл с требованиями ФГОС, вывела жирную двойку.
«Герб — не место для юмора», — произнесла она, и Дима вдруг понял, что красная цифра в дневнике — это и есть настоящий герб. Круглая, как цикл сансары, двойка — символ системы, где мыслям не место. 

Дома Цезарь, спал на учебнике истории, прикрыв собой параграф про революции. Дима показал ему двойку. Кот зевнул, обнажив клыки, и уронил со стола мамину чашку с надписью «#Счастье». Осколки сложились в подобие улыбки. 

Ночью Диме снилось, что Цезарь в короне выступает на межпланетном форуме.
«Люди, — говорил кот, — это те, кто верит, что гербы меняют мир. Но мир — это герб. А я — его центр». 

Утром двойка в дневнике исчезла. На её месте лежал кошачий ус. Дима решил, что это и есть высшая оценка.