5

7.
Наташа уже убрала кабинет Николая Романовича, осталось полить цветы в приемной. Она взяла распылитель и начала брызгать розу, которая стояла на полу и была вся в цветах красных роз.
Она так глубоко задумалась, что не слышала, что к ней обращаются. Когда ее тронули за руку, она произвольно навела на мужчину распылитель и облила лицо и его серо-зеленый костюм.
— Что Вы наделали? – возмущенно сказала рядом стоящая с ним молодая модная стильная женщина с роскошными темно-русыми волосами до плеч.
Мужчина выглядел старше ее, у него на висках уже была седина. Наташа почему-то сразу поняла, что это англичане. Мужчина, напыщенно прищурив карие глаза и наморщив густые брови, даже сморщил чуть горбатый нос, смотрели высокомерно на Наташу. В голове пробежало: «Ну, вот и конец моей работе».
— Это красотка отделала меня, мне это не нравится. Хотя бы у нее в глазах вина была, но ничего подобного я не вижу. Передайте Николаю Романовичу мои возмущения! – проговорил он на английском языке.
— Извините меня, ради бога. Вы меня напугали, я не хотела. Может, Вам очистить костюм, я мигом, – сказала на чисто английском языке Наташа.
— Кто Вы такая, Вы секретарь? – спросил мужчина.
— Нет, я уборщица помещений, – сказала Наташа.
— Ничего не понимаю. Уборщица так легко объясняется на английском?
Наташа выскочила из приёмной и забежала в первую попавшуюся аудиторию, села в третьем ряду и заплакала. Ей совсем не хотелось увольняться, но всё к этому двигалось. Прошло какое-то время, она успокоилась и задремала. Сквозь сон услышала голоса. Открыла глаза и увидела Николая Романовича, с ним были двое мужчин и тот англичанин с переводчицей. Она была сбита с толку: выйти из аудитории — попадёт опять в неприятности, тихо сидеть — обвинят в подслушивании, может, что-то секретное. Она встала и, зацепившись платьем об угол стола, произвела шум.
— Что вы здесь делаете? — спросил Николай Романович.
— Я здесь убираюсь, — вырвалось у Наташи в оправдание.
— Вы нам не скажете, что в этом решении неверно? — снисходительно смотря на Наташу, спросил англичанин с иронией. Переводчица ехидно прыснула смехом.
Наташу это возмутило до глубины души. «Вы англичане высокомерные мы все равно умнее вас и это я вам докажу!» Она уверенно с достоинством подошла к доске, внимательно просмотрела запись, взяла мел, зачеркнула, что считала неверным, и, повернувшись к ним, сказала:
— Я бы пошла другим путём, почему вы всё усложняете, если взять за основу вот эту формулу и отталкиваться от неё, результат будет такой же, но понятнее. Я уже давно действую так и, показав новое решение, положила мел и вышла.
Быстрым шагом, почти бегом, вышла на улицу. Она, как рыба открыла рот и хватала воздух.
«Кто я? Почему я знаю английский язык? Почему эти формулы я понимаю и доказываю профессорам, как надо решать?!»
Она два раза прошла мимо фонтанов, затем зашла под них и стояла там неизвестно сколько, пока Виктор не вынес ее оттуда. Она не вырывалась и была какая-то обмякшая, вялая.
- Что произошло? Что случилось? Кто тебя обидел? – беспокойно спрашивал Виктор, усаживая ее на стул вахтера.
Пожилой вахтер, маленького роста, худощавый, суетливо ходил возле Наташи, не зная, куда деть свои руки, он, то потирал их, то прятал за спину. Затем сказал:
- Ее надо переодеть, она продрогнет вся и заболеет.
Тут появилась старшая уборщица, Вера Уразбековна, и, не разобравшись в сути, возмутилась:
- Села, красавица, здрасте, - повысив голос, скомандовала, - шустро поднялась и занялась уборкой! Ясно!
Наташа сразу преобразилась, встала и пошла за ней, оставляя мокрые пятна. Только когда они зашли в камору, Вера Уразбековна увидела, что Наташа с ног до головы мокрая.
- Это что с тобой? Вроде дождя на улице не было? А ладно, давай, Наташа, быстро переоделась и за уборку, потом расскажешь.
Виктор позвонил сменщику и попросил, чтобы он раньше на два часа пришел на смену.
Когда Наташа закончила работу, он ее уже ждал в фойе.
- Виктор, ты? – удивилась Наташа, - Далеко собрался? У тебя же еще не закончилась смена. Она от удивления сняла резинку с волос, которая туго прихватила ее волосы на затылке, тем самым показывая открытое красивое лицо, высокий лоб и тонкий маленький носик. Это все подчеркивало идеалы красоты, привлекательность, а высокий лоб об интеллектуальности. Но когда она, помотав головой, распустила пшеничные волосы по плечам, Виктор словно окаменел, застыл, ему казалось, что перед ним стоит сама фея. Она улыбнулась пухлыми губами и продолжила: – Мы будем стоять на проходе или уже пойдем?
- Пойдем, - опомнившись, твердо произнес Виктор.
Они вышли на улицу, в лица ласково ударил прохладный ветерок. Виктор робко взял Наташу за руку, она не отдернула руку, и они пошли по тротуару. Тепло ее руки предала ему уверенности, и он сказал:
- Зайдем в ресторан? Здесь вкусно готовят.
- А что, у нас праздник? Или ты меня приглашаешь как свою девушку в ресторан? – положив голову ему на плечо, произнесла с улыбкой Наташа.
Она была в туфлях на высоких каблуках и едва касалась его плеча.
- Я хочу раз-де-лить с тобой ужин…, - заикаясь, произнес Виктор.
- Да-да-да, молодец, Виктор! Да! Конечно, разделить! Виктор! Не умножить, а разделить! Эврика! – закричала Наташа, подняв вверх руки. Она развернулась и почти бегом побежала назад.
Виктор так и не понял, где он неверно сказал. Он стоял в размышлении: «Надо было сказать, не разделить со мной ужин, а веду как подругу свою. Всё на гражданке не так, как у военных».
Николай Романович прикрыл кабинет и уже попрощался с секретаршей, когда буквально влетела Наташа, она свалилась на стул и, схватив руку Николая Романовича, держала, двумя руками, тяжело дыша.
Секретарь налила с графина в стакан воды и, поднеся к Наташе, возмущенно проговорила:
- Вы что позволяете? Отпустите руку Николаю Романовичу. Выпейте воды.
Наташа одной рукой взяла стакан, другой продолжала держать руку ректора. Выпила полный стакан воды, встала и, держа руку Николая Романовича, завела его в кабинет.
- Я поняла, поняла, надо делить, не умножать, де-лить, - выдавила Наташа.
- Успокойтесь, раз вы меня арестовали, я никуда не уйду. Вы успокоитесь и всё скажете, - проговорил Николай Романович в шуточной форме.
- Нет, включите компьютер.
Николай Романович понял, что ей в голову пришла мысль нужная и важная, он включил компьютер и показал Наташе нужную страничку.
Она отодвинула ректора, села на его кресло и начала быстро зачеркивать, что-то только ей известное писать. Перед ней уже никого не было, только формулы, Николай Романович что-то хотел возразить, но она его не слышала. Он вышел и закрыл дверь.
Секретарше сказал, что она может идти домой. Секретарь довольно привлекательная, модно со вкусом одетая, почти в таких же годах, как и Николай Романович. Давно работала с ним, к работе относилась добросовестно, уходила всегда позже его. Она посмотрела в маленькое свое зеркало, подвела помадой губы и еще раз посмотрела вопросительно на Николая Романовича. Он утвердительно махнул головой. Зазвонил звонок. Светлана Андреевна, так звали секретаря, подняла трубку и поставила на громкую связь.
- Оксана, вызови-ка мне Петра Петровича. Скажи срочно, а то я его знаю.
Николай Романович взял трубку у Светланы Андреевны и, положив ее, зашел в кабинет.
Услышав, что кто-то зашел, Наташа встала, потянулась, потом, развернувшись то в одну, то в другую сторону, радостно произнесла:
- Я признаю свою ошибку, правильно ты говорил, надо делить, знать ты умный, и с этим не поспоришь. Я устала, завтра еще посмотрю, а сейчас домой, так как я… - она посмотрела на Николая Романовича и осеклась.
- Николай Романович, извините, я здесь убиралась, я, я…
Было такое впечатление, что она была в трансе и вот только пришла в себя.
- Наташа, - проговорил Николай Романович, но она стремительно ушла.
 

продолжение следует