Новогодний паспорт

Хлопушка хлопнула под звон курантов, бокалы зазвенели, и Юрий Панкратов обнял родителей, ощутив знакомую, чуть кисловатую от оливье и теплоты праздника грусть. Он был рад их видеть после долгой разлуки. Эта оренбургская квартира в старой хрущёвке была родной крепостью, но Москва уже перетянула его на свою орбиту — быструю, амбициозную и… одинокую. В столичной фирме, куда он устроился два года назад программистом, думали чаще всего об алгоритмах, а не о душах. А сейчас он загадал желание найти себе настоящую любовь. С девушками он периодически знакомился, но почему-то ему постоянно попадались меркантильные стервы. Красивые, фигуристые и безотказные в сексе, но постоянно намекающие в стиле старой поговорки: «Где подарки, там и отдарки»! Типа, парниша, ты, конечно, мачо, но в жизни ничего не бывает даром. Хочешь красивую жену — будь готов раскошелиться. И на чувства им было плевать.

Через час после боя курантов, пока родители клевали носами перед телевизором, Юркой овладела странная тоска. «Съезжу в центр, посмотрю на людей, — решил он. — Может, кого и встречу из старых знакомых».

Центральная площадь Оренбурга кипела. У гигантской ёлки, осыпанной инеем и светом, смешались голоса, музыка, визг детей и крики: «С Новым годом!»

Юра медленно брёл сквозь толпу, вдыхая морозный воздух и наблюдая за весельем со стороны, как следил за кодом на экране рабочего монитора. И вдруг его взгляд упал на тёмный прямоугольник в сугробе у скамейки с едва прочитывающейся надписью — паспорт. Видимо, кто-то обронил документ в праздничной суматохе. Панкратов поднял паспорт и стряхнул с него снег. Обложка оказалась холодной и скользкой. «Бедолага, — подумал Юра. — Новый год с такой потери начинать». Он хотел открыть и посмотреть на фото потерявшего, чтобы отыскать владельца через соцсети и вернуть пропажу. Но главный разворот был заляпан плотной коркой снежной наледи, будто специально затёрт. Пройдя до «городка еды», он пристроился с задней стороны торговых домиков и принялся аккуратно стирать лёд ногтем. Почему-то именно в этот момент его мысли упрямо унеслись в прошлое, в пору университетской юности, да ещё на пару по матанализу. В памяти всплыла его первая любовь Светлана Миронова. Внешне очень эффектная девица тогда была: большая грудь, тонкая талия и длинные ноги. У них был даже один совместный проект. Но Светка не желала видеть в Юрке будущего спутника по жизни, предпочитая более перспективную партию с параллельного потока — Михаила Колганова. У Мишки были крутые родители и уже собственная двухкомнатная квартира с машиной. Панкратов потом слышал, что вроде бы они поженились. Но вот остались ли в Оренбурге, он не знал.

Лёд под его ногтем откололся, и Юрка замер. В графе «Фамилия» чётко значилось: «МИРОНОВА». А на фото, чуть улыбаясь, глядела на него та самая Светлана! «Чёрт! Не может быть! Какое совпадение! — мысленно воскликнул, радуясь первому порыву. — Это же мой шанс! Прекрасный повод найти Светлану и возобновить общение. Блин! Этот Новый год и правда волшебный!»

Но в тот же миг он ощутил странное, физическое неудобство. Как будто его любимый грубый свитер внезапно стал тесным в груди. Панкратов машинально сунул руку под пуховик, чтобы поправить ткань, и пальцы наткнулись не на привычную плоскость, а на мягкий, округлый объём. Сердце у Юрки бешено заколотилось от неожиданности. Чтобы проверить себя, он сжал эту странную выпуклость через одежду и обалдел. Это была… настоящая, женская грудь!

Острая паника резко ударила в виски. Панкратов рванул с головы вязаную мужскую шапку — и почувствовал, как по щекам и шее рассыпались длинные пряди. Юрка схватил их и поднёс к глазам, убеждаясь, что это тёмно-русые длинные волосы. Тыльная сторона кисти машинально прикоснулась к щеке, но почему-то не обнаружила привычную короткую щетину.

Юрка запаниковал ещё больше и слепым, судорожным движением запустил руку в карман штанов. Но там, где должен был быть привычный «дружок», оказалась лишь плоская, чужая гладкость. «Нет-нет-нет-нет…» — застучало у него в голове. Дрожащими пальцами Панкратов вытащил iPhone и не глядя ткнул в значок камеры, переключая её на фронтальную. Экран вспыхнул, отразив праздничную ёлку и… лицо. Не привычно квадратное, с лёгкой щетиной лицо Юрия Панкратова, а женское овальное с большими, полными паники глазами, прямым носом и слегка приоткрытыми накаченными губами. Экран демонстрировал лицо Светланы Мироновой. Той, что на фото в паспорте — старше и взрослее. Юрка отшатнулся и прислонился спиной к холодной стене здания. В ушах стоял звон, заглушающий музыку. Он, а точнее уже она, смотрела то на паспорт в левой руке, то на отражение смартфона в правой. Фамилия, фото и женское тело, всё сходилось в одну чудовищную и просто невозможную точку: Юрий Панкратов исчез из своего тела, а сейчас и здесь в его мужской одежде стояла повзрослевшая, но не менее прекрасная Светлана Миронова!

Что делать? Кричать и звать на помощь? И что он-она скажет прохожим? «Помогите, я минуту назад был мужчиной»? Его в лучшем случае обсмеют, а будет настаивать — отвезут в психушку. Бежать, но куда? К родителям? Предстать перед ними в теле своей бывшей сокурсницы?

Панкратов судорожно засунул документ Светланы в карман пуховика и достал из внутреннего кармана свой мужской паспорт. Но этот образец теперь казался ему фальшивкой. Артефактом несуществующей реальности. Юрка не знал, что ему делать, как внезапно увидел в толпе знакомое лицо одногруппника Стаса Семёнова. Тот шёл, смеясь и обнимая за талию незнакомую девушку. Инстинктивно Юра-Света рванулся к нему, но застыл на месте, недоумевая, что сказать. Семёнов заметил его движение и, обернувшись, радостно заорал:

— Светик, приветик! Блин, уж кого-кого, а тебя не ждал тут встретить. С Новым годом! Ты одна или с мужем?

— Один… на! — осёкся Панкратов, поняв, что и тембр голоса у него сменился на женский. — Привет, Стас, рад… да тебя видеть!

— Ты чего заикаешься? Замёрзла? — Семёнов полез в карман пуховика и достал из него початую бутылку коньяка. — Так мы это быстро поправим! Юлька, давай стаканчики!

Его спутница сняла с плеча женскую сумочку и достала из неё стопку пластиковых стаканов и распечатанную шоколадку.

— Давайте за знакомство! — предложила она. — И за новый год!

Юрка трясущейся рукой принял выпивку и, чокнувшись с парочкой, залпом выпил коньяк, практически не ощущая вкуса. Легче не стало, поэтому он протянул ёмкость другу и попросил дрожащим женским голосом:

— Ещё!

Стас, если и удивился, то ничего не сказал, наливая алкоголя намного больше, чем ранее. Юрка решительно проглотил и эту порцию, на этот раз ощутив, как горячительный напиток медленно спускается к желудку по пищеводу. Но в его голове появилась здравая мысль: «А чего я комплексую? Ну стал бабой, и что? Буду считать, что я в карнавальном костюме! Новогодняя ночь же! Заодно узнаю все местные новости! Главное — не проколоться и говорить всё в женском роде».

— Во-от! Теперь лучше стало! — усмехнулся он, возвращая стакан Стасу. — Да... решила навестить родителей, муж со мной не поехал, у него дела…

— Ага, — быстро согласился Семёнов. — Я слышал, что он крутым начальником стал в Москве. А ты чем занимаешься? Небось домохозяйка, при таком супруге? — подмигнул он. — Выглядишь шикарно, но вот одежда…. Да-да, понимаю, что сейчас в моде унисекс. Вы там в столицах и не такое можете носить. Но был бы я в твоём теле, никогда не стал бы прятать твои божественные ножки и такие манящие сисяндр...

Стас не успел договорить, как получил удар в бок локтем от Юлии.

— Веди себя прилично, милый, — попросила девушка. — Я понимаю, что ты выпил сегодня уже много чего. Но давай без вульгарностей.

— Ха! Да понял! — засмеялся он. — Но Юлечка, если бы ты видела эти кхм… эту грудь, ты захлебнулась бы от зависти. Да что ты? А нас в группе все пацаны мечтали затащить Светку в постель! Я не шучу! А уж Юрка наш как старался… Даже на совместный проект с ней нашего руководителя раскрутил. Свет, ты, кстати, не знаешь, где наш Панкратов сейчас?

— Знаю! — усмехнулся Юрий. — В Москве обосновался, программистом. Зарплата хорошая, хату снимает за стольник.

— Ого? За сотку? — удивился Семёнов. — Мы с Юлькой вдвоём столько зарабатываем в месяц. Видать, и правда хорошо платят. Кстати, знакомьтесь — Юля, моя «молодая» жена. Полгода как официально расписались. А это Света, моя однокурсница! А чего мы стоим тут, айда к ёлке! Сфоткаемся на память!

Стас, уже изрядно навеселе, увлёк супругу и Юру-Свету в самую гущу праздника. Они сфотографировались у ёлки на телефон Юлии, и Стас тут же выложил фото в соцсеть с подписью: «Поймали у ёлки однокурсницу-звезду!». Юрке было неловко и странно позировать, но он старался изображать улыбку, думая лишь об одном: как бы поскорее сбежать.

Толпа вокруг действительно сомкнулась. Под крики «С Новым годом!» и под вспышки салютов их начало сносить в сторону катка. Стас что-то кричал про «очередной тост», но голос его терялся в общем гуле. В этот момент кто-то сильно толкнул Панкратова в спину. Он (она) едва удержал равновесие, а когда обернулся, Стаса и Юли уже не было видно — лишь море чужих голов и смеющихся лиц.

— Слава богу, — прошептал он женским голосом, ощущая странное облегчение. Теперь можно было более тщательно поразмышлять. Первой мыслью, как щелчок, возник образ Михаила Колганова. Того самого, ради которого Светлана когда-то его, Юрку, отвергла. «А ведь они должны были пожениться, — подумал Панкратов. — И если я теперь она… то где он?»

Сердце забилось чаще, а рука потянулась к карману, где лежал паспорт Мироновой. Надо было проверить, есть ли там штамп о браке? Может, имеется адрес прописки? И, отойдя к тому же самому тёмному уголку у торговых домиков, куда Юрка сбежал в первый раз, он достал документ. В свете отдалённой гирлянды разглядел страницу с семейным положением. Штампа не было. Но это оказалось не самым странным. Он перелистнул странички обратно, и его дыхание перехватило. На фотографии теперь виднелось не женское, а мужское лицо. Холодные, насмешливые глаза, знакомый высокий лоб и короткая стрижка Михаила! Фамилия в графе тоже изменилась: теперь там значилось «КОЛГАНОВ». Юрка машинально провёл рукой по щеке, ощутив едва заметную щетину. Тяжесть в груди, та самая, что так пугала и смущала его, — исчезла. Зато ноги… ноги будто отекли. Ботинки, его собственные, мужские и удобные, жали так, словно были на два размера меньше.

«Я опять меняюсь?» — с новой волной паники, но уже более знакомой, Панкратов выхватил телефон, переключая камеру. Экран показал ему резкие и не самые добрые черты Мишки Колганова. Того самого, кого он когда-то тихо ненавидел. В его собственном пуховике, в его собственных штанах и шапке теперь торчал Михаил.

«Это бред какой-то! — закричал Юрий внутри себя. — Чёрт побери! Паспорт… Он не просто меняет данные, а почему-то… меняет и меня!»

Панкратов судорожно начал рыться в карманах. Свой, изначальный паспорт оказался на месте. Но найденный в снегу документ теперь принадлежал Михаилу Колганову.

— Ну ни хрена себе! — раздался справа восторженный голос Стаса. — Мишаня, привет и с новым годом! А мы жену твою здесь видели! Блин! Она сказала, что без тебя в Оренбург прилетела. Ты хоть в курсе? Ёшкин кот, да вы с ней одеты одинаково, как однояйцевые близнецы! Ха-ха-ха! Со спины хрен различишь!

— Да, Стасик, привет и тебя с новым годом! — сиплым баритоном произнёс Панкратов. — Светка не в курсе, что я тоже сюда прилечу. Хотел сюрприз ей сделать. Говоришь, где-то тут шляется?

— Ну да! Мы разминулись! Юля меня в туалет потащила, но мы твою красотку сейчас найдём. А пока давай хряпнем за встречу вискарика.

— Спасибо, но я... — начал было Юра, но Стас уже сунул ему в руку пластиковый стаканчик с чем-то вонючим. Отказываться было бы странно. Панкратов выпил залпом самогонку, обжигая горло, и, к удивлению, ощутил приятное тепло, разливающееся по телу. «Ну, у Мишки, видимо, привычка к таким напиткам», — мелькнула здравая мысль.

— Так где ты её видел? — спросил он, стараясь говорить коротко и уверенно, как, по его представлениям, говорил бы Калганов.

— Да у центральной ёлки была! — махнул рукой Стас в толпу. — Пошли. Отыщем пропажу.

— Давай, только вы идите вправо, а я слева начну обходить.

— Ха! Нормальный план! — хохотнул Семёнов и потащил свою спутницу за собой.

Стас исчез в толпе, оставив Юру наедине, а того возникла любопытная мысль. Он смотрел на паспорт Колганова в своей руке, и кусочки пазла начинали сходиться в голове. Сначала он вспомнил Светлану, глядя на её заляпанный снегом паспорт, и в тот же миг стал ею. Потом подумал о её муже, Михаиле, проверяя документ — и превратился в него. Паспорт был не просто потерянной вещью. Он был... артефактом, реагирующим на мысли того, кто держал его в руках. А точнее, на воспоминания о человеке или его данных.

«Нет, не просто данные, — осенило Панкратова. — Этот паспорт как... пустая форма, которая заполняется тем, о ком я думаю?»

Мысль была безумной, но другой логики в этом новогоднем кошмаре не было. Нужен был решающий эксперимент, просто чтобы проверить гипотезу. Юра отошёл ещё глубже в тень близлежащих зданий, и его взгляд упал на часы. По московскому времени как раз сейчас должно было начаться новогоднее поздравление... президента. Образ Владимира Владимировича Путина, строгий и знакомый до каждой морщинки, сам собой возник в голове. Юра, затаив дыхание, раскрыл паспорт и уставился на страницу с фото.

Эффект был мгновенным и сокрушительным, а камера подтвердила его худшие опасения. Руки, держащие паспорт, стали другими — с характерной, уверенной посадкой. Ощущение в груди — тяжёлое и невероятно ответственное. Он превратился в президента целиком и полностью. И от этого осознания по спине пробежал леденящий ужас, в тысячу раз сильнее прежнего. Быть женщиной или соперником — это одно. Быть главой государства, чей каждый шаг отслеживают, чьё лицо знает каждый россиянин... это катастрофа. Сиюминутная, но абсолютная катастрофа. Его тут же заметят, окружат, начнётся паника, вызовут ФСО или спецназ...

«Нет! Нет! НЕТ! — запаниковал он. — Я хочу быть собой! Юрием Панкратовым из Оренбурга! Программистом!» — закричал он внутри этого нового тела, отчаянно цепляясь за воспоминания о самом себе. За свой утренний звонок будильника в Москве, за запах родительского оливье, за ощущение клавиатуры под пальцами, за своё отражение в зеркале ванной — квадратное лицо, короткие волосы и свои привычные черты.

Юрка закрыл документ, мысленно перебирая воспоминания о себе. А когда открыл, то увидел своё привычное фото. Тяжесть ответственности испарилась, сменившись привычной лёгкостью и остатками паники. Панкратов поднял свободную руку и узнал свои собственные пальцы!

— Ну слава богу! — с дрожью в коленях выдохнул он и прислонился к стене дома, чувствуя дрожь даже в руках. Гипотеза подтвердилась! Этот чёртов паспорт работал как биометрический хамелеон, считывая его мысленный образ и подстраивая под него и документ, и его собственное тело. И, что самое главное, процесс, похоже, был обратимым. Ключ — его собственная память и самоидентификация. Он вновь был Юрием Панкратовым. В своих штанах и ботинках, которые оказались впору. И при себе у него имелось два одинаковых паспорта с идентичными данными.

«Но кому же принадлежал тот, что я нашёл? — Панкратов задумчиво вертел в руках находку. — Пришельцам или шпионам? Наверное — первое. Землянам вряд ли доступны подобные технологии».

— Да блин! Вы там в своей Москве совсем одурели? Вам носить больше нечего? — послышался пьяный голос Семёнова. — Третьего человека мы с Юлькой сегодня встречаем, и все одеваются как на одном рынке. Юрка, друган, как я рад тебя видеть!

Пьяный Семёнов полез обниматься с Панкратовым, тараторя, что раз они все здесь оказались, то просто обязаны покатиться на коньках. Выпив для храбрости, они втроём затесались в длинную очередь в пункт проката. Юра, ещё не вполне пришедший в себя после череды превращений, махнул рукой:

— Ребята, вы стойте пока тут, а я подышу в сторонке, башку в порядок привести надо.

Панкратов отошёл к самому бортику катка, прислонился к холодному металлу и наблюдал, как веселящиеся люди скользят по льду. В голове бушевала странная смесь облегчения, остаточного ужаса и невероятного любопытства. Он проверил карман — оба паспорта, его и «тот», были на месте. И тут он заметил её. У противоположного борта, в тени огромной снежинки из гирлянд, стояла девушка. Она была не просто симпатичной — она была ослепительной красоткой. Каштановые волосы, большие глаза, улавливающие отблески огней, тонкие черты лица, сложенные в лёгкую, знающую улыбку. Да к тому же незнакомка смотрела прямо на него. Потом медленно, не отрывая взгляда, подняла руку и поманила Юру к себе изящным движением указательного пальца. Жест был спокойным и властным, не оставляющим сомнений.

Панкратов почувствовал, как сердце предательски ёкнуло. Не от страха, а от предчувствия разгадки. Он, не спеша, обошёл каток по периметру и приблизился к незнакомке.

— Добрый вечер, Юрий Панкратов, — произнесла девушка, не дожидаясь вопросов. Её голос был низким, мелодичным и чуть насмешливым. — Мою вещь, пожалуйста, верните. Пора закругляться с этим экспериментом.

— Экспериментом? — переспросил Юра, стараясь держаться уверенно. — Вы что-то... потеряли?

— Меня зовут Марина, — представилась она, проигнорировав его вопрос. — И нет, я ничего не теряла. Я положила его туда, в снег, как приманку. Чтобы посмотреть, кто поднимет и что будет делать. Ты стал главным действующим лицом моего новогоднего исследования. И показал себя весьма... находчивым субъектом. Особенно момент с президентом был наиболее ярким.

Юра похолодел. Значит, эта девушка всё видела и контролировала.

— Что это за штука? — спросил он, доставая паспорт, но и не выпуская его из рук.

— Сканер и эмулятор биометрических данных, совмещённый с нейроинтерфейсом, — легко ответила Марина, как будто объясняла устройство кофеварки. — Устройство считывает ментальный образ из твоего сознания, когда ты концентрируешься на личности, и проецирует соответствующую физическую форму, подстраивая под неё и свои «бумажные» данные. Проще говоря, он делает тебя живой проекцией твоих мыслей о другом человеке. Забавная игрушка, не правда ли?

— Забавная?! — вырвалось у Юры. — Я с ума почти не сошёл!

— Ну не сошёл же, — парировала Марина. — Более того, ты интуитивно понял принцип возврата. Концентрация на самоидентификации. Это говорит о силе твоего «я». Мне понравилось. Поведение человека в условиях полного слома реальности — самая интересная часть моего исследования.

— Исследования? — Юра уставился на неё. — Вы кто? Откуда? Уж точно не из Оренбурга.

Марина улыбнулась, и в её улыбке вспыхнули искорки какого-то другого, далёкого света.

— Нет, не из Оренбурга. Даже не с этой... ветки. Я из места, где такие «игрушки» — часть быта. Но не суть. Паспорт, пожалуйста, верните. Мне пора, наблюдение окончено и все данные собраны.

— Не отдам, — неожиданно твёрдо произнёс Юра, засовывая руки в карманы. — Пока не расскажете, что за исследование и зачем всё это было. И что теперь будет с теми, кто меня видел... в других обличьях?

Марина вздохнула, но в её глазах мелькнуло уважение.

— Упрямый. Это я тоже отмечаю в плюс. Ладно. Если кратко, то это исследование адаптационных механизмов и этики при столкновении с невозможным. Что будет? Ничего. Устройство создавало не стойкие физические изменения, а мощные, но временные поля восприятия. Для окружающих ты выглядел как тот, кем ты себя ощущал. Для тебя самого изменения были более глубокими, но тоже обратимыми, что ты и доказал. Воспоминания у свидетелей быстро сотрутся, останется лишь смутное ощущение «странной встречи». У тебя — они тоже останутся, как уникальный опыт. Теперь ты доволен?

Юра колебался. Всё внутри кричало, что нельзя просто так отдавать такую силу. Но воспоминание о леденящем ужасе быть не самим собой подсказывало, что это единственный вариант выхода к нормальной жизни.

— А как же ваш э-э... наш контакт? — спросил он, чувствуя глупость своего вопроса. — Вы просто заберёте свою штуку и исчезнете?

— Заберу и исчезну, — кивнула, соглашаясь, Марина. — Но... твои реакции значительно повысили рейтинг вашего общества. Шанс на более осмысленный контакт в будущем для вашего мира заметно вырос. Благодаря в том числе и тебе.

Девушка снова протянула руку, и на этот раз Юрий медленно передал ей паспорт. Марина взяла документ в руки, и тот словно растворился у неё в пальцах, исчезнув без следа.

— Спасибо. И удачи, Юрий.

Она уже собиралась развернуться, но Панкратов, движимый внезапным порывом, протараторил:

— Знаете... вы невероятно красивы, Марина. Прям... очень!

Девушка остановилась и рассмеялась. Её смех был похож на звон хрустальных колокольчиков.

— О, Юра! Это лучший комплимент моему выбору. Потому что этот облик — не мой. Я взяла его у одной местной... красавицы, которая гуляет здесь со своими друзьями. Ей, кажется, лет двадцать пять. Отыщи её, если хочешь, а дальше... — она сделала многозначительную паузу, — …дальше всё зависит только от тебя. Шанс-то у тебя теперь довольно высокий.

И прежде чем Юра успел что-то ответить, девушка сделала лёгкий шаг назад, в тень от гирлянды, — и будто растаяла в воздухе. Не было ни вспышки, ни дыма. Её просто не стало.

Панкратов стоял, ошеломлённый, пытаясь осмыслить последние слова. «Отыщи её...»

Он резко обернулся и начал всматриваться в толпу на катке, сканируя всё вокруг себя. И через пару минут увидел компанию из нескольких парней и девушек. А среди них — ту самую красотку. Точь-в-точь похожую на исчезнувшую Марину. Те же каштановые волосы, тот же смех, те же черты. Девушка пыталась стоять на коньках, держась за руку приятеля, и звонко смеялась, когда её ноги разъезжались.

Юра Панкратов медленно выдохнул. В его кармане лежал только один паспорт — его собственный, а вокруг снова были твёрдые, незыблемые законы физики и идентичности. Но в этом мире теперь была и она, реальная девушка. А в его памяти осталась невероятная история, в которую никто никогда не поверит. Да ещё огромный, пугающий и манящий шанс, который он теперь должен был использовать по-настоящему, без всяких волшебных паспортов. Юра поправил пуховик и с новой, странной уверенностью в себе направился к катку. Новый год только начинался, и его загаданное желание обрести свою вторую половинку имело теперь реальный шанс на воплощение…