7. Павел Суровой Убийство по-семейному

Глава 7

 Два дня спустя Антон Литвин позвонил Юлии в её киевскую квартиру на Лукьяновке.
— Можно мне сейчас зайти? — спросил он.
— Можно, если не будешь обращать внимания на жуткий бардак. Я притащила из дома в Ирпене целую гору вещей. В основном книги. Сейчас, как раз пытаюсь их разобрать — у меня весь пол ими завален.
Двадцать минут спустя Антон вошёл и понял, что Юлия скорее преуменьшила масштаб катастрофы. Книги были повсюду: на полу, на стульях, опасными башнями громоздились на столе и на узком диване, который служил ей кроватью. Сама хозяйка, в красном закрытом переднике, явно давно не видевшем стиральной машины и стремительно накапливавшем пыль, встретила его хмурым взглядом.

— Ужас, правда? — сказала она. — Не понимаю, что происходит с книгами, стоит их снять с полок. Такое ощущение, что их сразу становится в десять раз больше. Я наняла мастера — обещал сделать полки вокруг окна. Пока не закончит, я даже не представляю, как тут жить. Может, сложить их в две стопки по обе стороны двери?
— Давай так: ты складываешь, а я подаю, — предложил Антон. — Иначе ты испортишь одежду, а я — свои брюки.
— Ах да, твои драгоценные стрелки, — фыркнула Юлия. — Ладно, как скажешь.
 Некоторое время они работали молча. Потом Антон спросил:
— Как ты? Как настроение?
— Поганое, — коротко ответила она.
— Из-за чего,именно?
 Юлия с грохотом поставила очередную книгу и резко сказала:
— Из-за всего сразу. Анна твердит, что её пытаются отравить. Женя в панике, Алла доводит себя до изнеможения, а у Маняши такой вид, будто она вот-вот сломается. Я до сих пор не понимаю, как всё это вынесла. Сбежала бы сразу, если бы не Алла. Но бросить её одну я не могу. Вот и приходится ездить туда-сюда и делать вид, что всё нормально. Завтра опять поеду. Ты, наверное, не сможешь со мной?
— Смогу, — спокойно сказал Антон. — Хотя не будет ли это выглядеть навязчиво?
Она посмотрела на него с мольбой.
— Пожалуйста, поехали вместе. Там всё действительно плохо. Мне одной не справиться. И… у меня появилась одна мысль.
— Какая?
— Эта история с «отравлением» дурно пахнет, — медленно сказала Юлия. — У Анны уже было пять приступов. Сами по себе они не смертельные: её тошнит, потом всё проходит. Значит, либо она всё это выдумывает, либо кто-то издевается над ней. К врачу она идти отказывается и всем рассказывает, что её травят. Но настоящие отравители не промахиваются пять раз подряд.
Она усмехнулась.
— Нет, тут что-то другое. Или она делает это сама — что маловероятно, — или кто-то хочет её напугать… или наказать.
 Антон покачал головой.
— Первый вариант не подходит.
— Согласна. Она слишком любит себя. Значит — кто-то другой. И я почти уверена, кто.
— И кто же?
— Ксюша
 Антон вздрогнул.
 -Ксюша?..
— А кто ещё? Алла? Маняша? Ты? Я? Женя? Это абсурд. А вот  Ксюша… Она была в ярости, когда  Арину Викторовну отправили в пансион. И считала — не без оснований, — что без поддержки Анны этого бы не случилось. К тому же она ненавидит мысль, что Рома может жить в квартире. А Маняша… Маняша могла стать последней каплей.Ксения знает, что Маня уезжает, и уверена, что за этим тоже стоит Анна. А в кухонном шкафу у неё стоит бутылка с настойкой — обычное средство, ничего криминального. Капля туда, ложка сюда…

— У тебя разыгралось воображение, — сухо сказал Антон.
— Хотела бы я, чтобы это было так, — ответила Юлия. — Но у меня дурное предчувствие.
— У тебя нет доказательств. Что ты собираешься делать?
— Поговорю с ней. Наедине.
— И если она расплачется и во всём признается?
 Юлия побледнела.
— Тогда мне придётся рассказать всё Жене и убедить его отправить её на пенсию.
— Ну, ты даёшь, — пробормотал Антон. — А если она всё будет отрицать?
 Юлия посмотрела на него снизу вверх. Солнечный свет из окна делал её глаза тёмными с золотым отблеском.
— Не знаю. Я из-за этого спать перестала. Всё будто наэлектризовано. Не знаешь, где ударит.
— Прибереги драму для своих будущих книг, — сказал он.
 Юлия вспыхнула.
— Я не драматизирую! Я говорю о фактах. Анна сейчас на грани. Женя запретил ей есть и пить что-то отдельное. Умолял отказаться от этого проклятого кофе по-турецки — бесполезно. Теперь он сам его пьёт, скрепя сердце.
— Значит, новых приступов не было?
— С твоего отъезда — ни одного. Почти прямое обвинение в твой адрес, да?
 Она слабо улыбнулась.
— Разумеется, это мог быть кто угодно… но только не ты.
 Антон внимательно посмотрел на неё.
— Комплимент?
— Нет. Просто ты исключаешься… потому что…
 Она замолчала, прикусив губу.
— Неубедительно, — сказал он. — Почему я не подхожу на роль злодея?
— Потому что Анна тебе нравилась, — просто сказала Юлия. — Потому что ты был в неё влюблён.
— Тут ты ошибаешься.
— Не отрицай!
— Влюблённость и любовь — разные вещи.
 И он тихо процитировал:
      "Отпылал пожар, что горел вчера,
      И сердце, как лёд, холодно…"
 Юлия почувствовала, как сердце у неё вспыхнуло, но почти сразу остыла.
— Завтра я еду туда, — сказала она глухо. — Это будет ад. Новая прислуга только через две недели. Всем придётся оставаться на местах. Маняша, слава богу, не идёт к пани Гейко. Алле пока негде жить. Рому переводят в другой госпиталь — мест нет. Пока они там, я должна быть рядом. Только бы мне не сорваться и не устроить скандал с Анной.
— Получится?
 Юлия посмотрела серьёзно.
— Я поняла одну вещь. Ненавидеть можно поступки — это безопасно. Но если ненависть захватывает чувства, она становится опасной. Я стараюсь держать себя в руках… но временами мне страшно.
 Антон встал, взял её за плечи.
— Ты глупышка, но намерения у тебя честные. Помни об этом. Алле станет только хуже, если ты подольёшь масла в огонь.
 Юлия рассмеялась — легко, по-детски.
— Скандала я не хочу, — сказала она.