заснеженность... широкий дол...

беспокоились, переживали. волновались, удивлялись –
снега нет! будет ли…
день за днём, начало декабря и далее…
снизошёл, посыпался большими хлопьями,
пушистый, лёгкий-невесомый, добрый-ласковый;
солнышка нет, а будто бы и солнышко
по горам-лесам, по долу, по окраинам,
по крышам, дорогам и тротуарам;
наши окна – в сквер и на Липовую гору, на Храм;
сам Храм чуть проглядывает, а купола - засветились…

заснежило и угрюмости-хмурости поубавились, поникли, посветлели…
городок, осыпанный снегами, ожил…

а то день за днём – чем дышать? тоска в сердце - змея подколодная - всё что-то нашепётывает, ласково так воркует: уймись, жизнь твоя зряшная и никудышная, на что растратил? а ведь мог и по-умному прожить;
может быть и так, может и ума не хватило; сестрёнка же как-то сказала:
если такой умный, почему же такой бедный?
почему…
но не переобуваться же на ходу; как есть, так и есть, вот только дышать – нечем…
а снега пришли, накрыли пространства белыми одеждами, -
открыли белые миры, и – лыжи в руки и в Широкий дол, и далее – на Аджигардак, в Белый храм…

горнолыжку закрыли; нарисовали блестящие перспективы и на этом пока остановились; Великая Тропа Великих хожений притихла; Наиль пройдёт, я пройду, изредка на тридцать восьмой квартал уфимские туристы протопают, ещё реже кто-нибудь из ашинских поднимется, но это совсем из ряда вон выходящее событие; стала Великая Тропа малохоженой и многоснежной,  но тропить не надо, почти до самого плато снегоходы несутся, дорожка есть, иди и думай что-нибудь, а лучше всего - ничего не думай;
с Наилем встретимся, парой фраз перекинемся и далее каждый свой путь продолжает;

мне по сердцу одинокие хожения по лесу во всякое время года –
только так можно почувствовать лес как живой цельный организм;
в этом случае само понятие «лес» гораздо шире своего прямого значения;
лес есть созерцание всего мира, всей связанности и обусловленности,
явленности и возможности;
это фрактал: маленькая часть есть подобие большой,
малая часть есть суть всего бытия…
хожение на Белую гору, на плато есть созидание, творчество в самом чистом виде;
потому как, во-первых, лень;
лень тащиться по сути через весь город с довольно-таки тяжёлыми деревянными лыжами и в полной зимней «упаковке»: валенки, камуфляж, рюкзак, топор, ножовка, фляга с чаем – того-сего набирается – в лес иду на весь световой день; лень, потому что мне дома есть чем заняться; красок всяких мне надарили, картона и ватмана – запас, впечатлений-мыслей – куда деться? с утра до вечера писать красками и словом – вот занятие, а тут в лес тащиться – зачем?
дышать…
во-вторых, в лес зашёл, иду, чувствую, что-то во мне происходит;
в какую сторону происходит? думаю, надеюсь, что в хорошую…
ожил, и дышать –полной грудью…


хлопья снежные - большие, снежинки – малые, ажурные, изящные, тонкие-стройные  балеринки и круженье их – невесомое…
так же невесомо, чуть касаясь или как бы зависнув, опускаются на стволы, ветви и веточки малые, на  травяные былинки –
прильнули ласково-добро, бережно, дружественно, любовно;
чем выше поднимаешься, тем более заснеженности;
дерева – вязы, клёны, берёзы, рябины, ольховник по ручью, черёмухи – в шубах и шубейках, в шапках, шарфах, рукавицах и рукавичках, в муфтах и всяческих меховых накидках, а ели и пихты в богатейших тулупах;
такая тишина, даже снег под лыжами не скрипнет,
и в такой тишине неслышимая снежная мелодия…
заснеженность объемлет меня…

если войти, увидеть, услышать, всем собой почувствовать –
это словно преображение;
вот только невозможно на Горе остаться, но кусочек всё же изо всех сил постараюсь сохранить…

надо возвращаться…
ещё в Белом Безмолвии, на плато, где снегами и ветрами переверчены и перекручены берёзы и рябины, и все – покляпыя, ещё – пройти среди всех этих причудливых фантастических строений, где ни следа, и только прошёл, а ветерок хотя и слабый, уже пушистым снегом следы – заметает…
ещё пройти, и вдруг осознание одиночества кольнёт, укусит, обожжёт…
позабыт, позаброшен, зато светло, снегом как солнышком мир осветило…
надо возвращаться…

обращаясь с молитвой к Высшим силам, есть ли они, или нет, неважно и не значимо, и от всего себя, от всей свой сути, обращаясь с молитвой к Высшим силам, повернуть лыжи и начать потихоньку – возвращаться…
а это не так просто;
забраться-то забрался, надо ещё спуститься, да желательно, чтобы не навернуться на ветвь по снегом, колдбину или ледяную возвышенность;
есть такая закономерность:
если начал падать, так весь спуск и будешь кувыркаться,
как ни берегись, а всё равно пару раз навернёшься;
что делать?
самое первое –не суетиться и  не барахтаться,
никаких резких движений не делать;
лучше всего вспомнить эпизод из философской притчи «Ёжик в тумане» Норштейна: ёжик в реку попал, лапочки сложил и плывёт - куда вынесет…
и смыслов никаких искать не надо;
упал – недвижим,
снежинки летят – пушистые воздушные хлопья,
бабочки снежные,
ангелы в белых одеяниях…
а не упал, то и не увидел бы вот это -
высшее мгновение созерцания:
упал и -  просветлело…
есть ли смысл?
да вот они здесь – все смыслы:
лежать и смотреть в снежное небо без всяких мыслей и смыслов…

заснеженный лес, когда наедине…
а в Широком долу уже народ празднует, веселится;
тут тебе и снегоходы, и с горы на «ватрушках», а в лесу и около – шашлыки-машлыки и в общем – замечательно, хорошо и даже отлично;

где был?
там, в заснеженном лесу и далее…

*графика - работа автора