Андрей

Давно хотел написать о своем школьном товарище, некоторое подобие воспоминаний. Он трагически погиб в молодом возрасте и прожил всего 23 года, едва начав взрослую жизнь, а вернее даже не успев ее толком начать. Писать воспоминания о взрослых людях с некоторым багажом событий за плечами - просто. А если речь идет о школьнике или студенте, то получается что то вроде рассказа для детей или юношества. Обычный позднесоветский подросток из неполной но достаточно благополучной семьи. В этот период произошел распад Советского Союза, но конкретно на Андрея или меня это особенно никак не повлияло. У многих ровесников судьбы сложились не очень хорошо - была эпидемия наркомании, криминала, да и просто моральное состояние общества было не лучшим. Но при наличии любящей семьи всякого рода глобальные процессы играют меньшую роль.
Андрей жил с матерью, бабушкой и дедом довольно спокойно. Отца он почти не знал и общаться с ним желания не испытывал. Трехкомнатной квартиры на улице Дорожной в Красноярске вполне хватало. Мать работала преподавателем в школах и занималась репетиторством, пенсионеры получали пенсию - в общем бедственного материального положения не наблюдалось, как и особенного богатства  или роскоши. Плюсом этого времени была приученность людей обходиться малым.
В 83-ю, ныне снесенную школу в первый класс мы пошли одновременно. С первого по третий класс не помню, чтобы мы общались как то плотно. У меня были приятели в основном во дворе и по соседству. Потом постепенно начали общаться на разные темы и сблизились лучше.
Андрей много читал, и опережал всех в каких то новых вещах. В частности он интересовался американскими индейцами, после прочтения Купера “Последний из могикан”. В индейцев при этом он не играл, как и вообще почему то избегал дворовых игр со сверстниками, но изложить материал умел интересно. Мне крыть было нечем -я прочитал только имеющуюся в шкафу “Песнь о Гайавате” Генри Лонгфелло. Это была небольшая книжка в переводе И. Бунина с неплохими иллюстрациями всяких луков и томагавков. Но стихи у детей не котируются высоко и пришлось доставать Купера. Книга показалась мне унылой а индейцы были какими то сукиными детьми. Иллюстраций в моей версии не было. Однажды мы из за чего то поссорились и я назвал его ирокезом, едва не спровоцировав драку. На следующий день Андрей сказал, что он не прав - ирокезом быть нормально, ибо они тоже индейцы.
Однажды он показал мне несколько вырезанных из дерева вещей - в частности пару кинжалов и сказал что освоил резьбу по дереву. Пришлось идти в дом пионеров и начинать курс. Дело было не очень затейливым. На доске карандашом рисовалась или наносилась по трафарету картинка и затем с помощью стамесок происходило сначала черновое а потом чистовое вырезание рельефа с последующей шлифовкой и покрытием лаком.  Вырезали в основном разных птичек. На первой я порезал палец как минимум дважды. В общем технология была освоена и встал вопрос, о том что еще можно вырезать кроме скучных птиц, зайчиков или кинжалов.
Совместно решили что нужен некий магический предмет типа оберега или амулета. Пришла идея вырезать крест, подогнать две половинки и склеить их между собой. Вроде просто. Узор потом можно нанести самой мелкой стамеской. С магическими свойствами было сложнее. Решили что крест надо вырезать из дерева как то связанного с церковью. Тут были некоторые проблемы. Во первых церквей тогда практически не было, но одна из немногих находилась не очень далеко от нас - при Николаевском кладбище. Советская власть гнобила все конкурирующие религии а уж о том, что какая либо церковь может иметь социальную функцию в обществе - такое по их мнению надо было выжигать напалмом.  Но эту избушку оставили для старорежимных старух, в виде исключения. По слухам, это же помогало своевременно выявлять и разоблачать каких то несознательных комсомолок и партийцев, которых угораздило проявлять интерес к запретной теме. В то время неформальный авторитет церкви был высок, не смотря на попытки всячески его дискредитировать (которые в принципе продолжаются и сейчас теми же людьми, вечно что либо имитирующими).
Церковь эта была обычной избой, по моему даже без каких то специальных архитектурных атрибутов, но со слов бабушки Андрея она была достаточно намоленной и следовательно годилась для извлечения магических функций. Другая проблема была в том, что отпиливать что то от церкви было тяжким грехом - и это мы понимали. Поэтому речь зашла о каком то полене рядом со строением, которое аккумулировало магическую энергию, и которое можно было стащить. Зимой в холод пошли на кладбище и обнаружили прекрасную поленницу прямо у стены. Но внезапно возник хмурый сторож или дворник и покрутившись немного мы ушли ни с чем. Так амулет сделать не получилось. Совсем через непродолжительное время строгость в отношении к религии сошла на нет и мне удалось даже раздобыть библию, но в совместном общении нас эта тема больше особенно не интересовала.
Можно было бы еще написать о его увлечении творчеством В.С. Высоцкого, но это настолько общее подростковое увлечение, что ничего особенного в этом факте и не было. Коллекция у него тем не менее была неплохая - какие то квартирники или выступления в ДК каких нибудь геологов, по тем временам собрать это все требовало особого интереса и усилий.
К коллективному времяпровождению Андрей всегда оставался равнодушным. Например я ходил играть с одноклассниками в зимний футбол прямо под его окнами, но они ни разу не принял в этом участия. Зато однажды я загремел на неделю или две в стационар с бронхитом и он единственный кроме матери, кто навестил меня там.
Классе в 8м или девятом мы вместе с ним перешли в другую школу по соседству. К этому моменту учебный материал стал усложняться и успевать за ним было не просто. Родная 83я школа не была плохой, но ряд мелких событий вынудил подумать о переводе. Учителя особыми талантами не блистали, помочь в предметах не могли, а что было еще хуже - в ряде случаев были инициативными. Например учитель физкультуры решил приобщать всех к зимним видам спорта. Вылилось это в принудительные поездки на лыжную базу или стадион а назначенный день. Походы на лыжах или катание на коньках - это как раз то что мне нравится и я делал это впоследствии сам. Но для таких мероприятий как правило выбирают свободный день при наличии подходящей погоды. Ехать в переполненном советском троллейбусе и тащится по морозу и ветру несколько километров туда и обратно - что то вроде пытки. Уклониться было не реально, планы требовали выполнения.
В новой школе учителя были не особенно сильнее, но инициативных и активных тоже не было - времени на самостоятельные занятия оставалось больше. Проучившись вместе еще полтора года мы опять разошлись - я уехал в Норильск, а Андрей перешел в третью по счету 21ю школу доучиваться. Потом я приезжал только летом и мы довольно тесно общались в это время. Он тоже обзавелся новыми друзьями с которыми меня познакомил. Все его друзья были похожи на него или на меня с плюс-минус небольшими различиями. С некоторыми я общаюсь до сих пор, других никогда не видел и знал только по его рассказам. Общение почти всегда сопровождалось прогулками по округе - в парк, на турники и просто по старым улицам. И я и он были заняты своей учебой, но разгрузка и отдых периодически требовались. Каких то совсем оригинальных увлечений у него в то время не было, особенных бабочек он не коллекционировал, но в частности увлекался восточными единоборствами, как каждый второй в то время. Фонотека и музыкальные предпочтения к тому времени были уже разнообразными - “Аквариум”, “Кино” и т.д. Все такие вещи я сам перенимал в первую очередь от него.
Среди друзей был Витас, который жил с матерью недалеко от Андрея. Это был довольно флегматичный молодой человек, чуть старше нас, крайне немногословный но умеющий при этом двумя тремя словами охарактеризовать любую ситуацию. С Андреем они были под взаимным влиянием. Через некоторое время его мать продала квартиру и они уехали в Каунас. Другой знакомый Феликс, инвалид, который умер тогда же в раннем возрасте. Третий - Владислав, работал после учебы работником сцены в театре, куда Андрей ходил на спектакли.
О чем в то время разговаривали? Да обо всем, кроме может быть политики. Бытовые темы были интересны всегда. Биографии, книги, альбомы.
В учебе Андрей пошел по стопам матери и поступил учиться на филолога. Состав там был почти полностью женский, но особенных успехов в части любви и отношений это не приносило. Сначала он выбрал для ухаживания некую Анжеллу - весьма эффектную девицу, высокого класса, чем всех немало удивил. Анжелла относилась к нему вполне дружелюбно, но спешила устраивать свою судьбу с более состоявшимися личностями лет на 10-15 старше. Андрей впрочем не особо страдал и не изменял своему методу, который заключался в написании стихов и периодических подношениях дорогого печенья или иностранной жвачки. Была еще некая Ольга, классом пониже, с которой отношения были более успешными, но она также была в поисках кого то постарше и более состоявшегося. Ей печенье и записки один раз выпала честь передавать мне, для чего пришлось идти вечером аж в другой район. Со временем Андрей понял что постоянную спутницу надо искать моложе себя и познакомился с некоей Оксаной, с которой и пошел в последний поход на Столбы.
Денег ему в основном хватало, но как и многие студенты он периодически подрабатывал кем то вроде сторожа. Иногда для компании звал меня. При мне не пил и не курил, но говорил что пробовал когда то сам для интереса. Наркотики и криминал обошли его стороной, вернее он сам их обошел. Только доставания школьных хулиганов не миновали его, как впрочем и всех в то время. Это отчасти и вынудило его заняться единоборствами впоследствии. Но сначала он наладил контакт с местными дворовыми хулиганами с Дорожной и те официально известили школьных, что за своего начистят им морды, если встретят. Все это практически прекратилось только после первого курса института.
Провинциальная студенческая жизнь была (да и остается) редко унылой и депрессивной, в сравнении с тем, что можно прочитать в мемуарах БГ и ему подобных, и пьянки были вообще единственным развлечением. Судьба Яны Дягилевой тому пример. Но ни Андрей ни вообще люди его круга без пьянок сильно не страдали, и развлечения себе находили попроще. Кто то впрочем пьянствовал иногда, но сильно не увлекался. Поэтому и деньги были нужны только на самые необходимые вещи.
Не было толком ни компьютеров, ни фотокамер за исключением пленочных “мыльниц”, только кассетные или в лучшем случае си-ди проигрыватели, и их вполне хватало вместе с книгами.
У Андрея тем не менее были вполне материальные планы найти работу, обзавестись семьей и так далее. После института было не так много мест, куда можно было пойти. В школе корячилась армия, как вариант - какая нибудь милиция, где бы он не смог работать и аспирантура. В аспирантуру он и собирался поступать а подрабатывал последнее время тренером по единоборствам, в которых достиг определенной квалификации.
Его смерть была совершенно несвоевременной и неожиданной. О ней я написал в рассказе “Случай в лесу”.