Оттепель

Зима в Томске случилась тёплой. В январе стояли оттепели, и снег начал подтаивать, словно в середине марта. А потом неожиданно ударили морозы, и началась гололедица. Свежевыпавший снег проблем добавил ещё больше. Не знаешь, где тебя может подкараулить ледяная ловушка. Но отчаянным студентам дома не сидится. Скоро поход лыжный в Горную Шорию. Нужно тренироваться.

                Две девушки сгребли беговые лыжи в охапки и весело направились в  берёзовую рощу, что находилась прямо напротив общежития. Рельеф там очень даже подходящий для тренировки. Особенно девчонкам нравились крутые горки, скатываясь с которых, попадаешь в русло небольшой речки, а пересекая её, оказываешься в сказочном, сосновом бору. И вроде недалеко от жилья, а в то же время, чувствуешь свою затерянность среди заснеженных белых исполинов. Долго бродить на лыжах девчонки не собирались. Завтра экзамен по сопромату. Вскоре они уже стояли на первом крутом склоне, радостно предвкушая стремительный спуск с неё.

                Первой сорвалась вниз Катерина, Ольга замешкалась, подправляя крепления. Но что-то пошло не так. Такая до боли знакомая горочка вдруг стала необъяснимо строптивой. Под тонким слоем снега лёд сплошной коркой хрустел под полозьями лыж, и те стали неуправляемы. С бешеной скоростью Катька неслась вниз, на ходу соображая, что могло случиться?

- Лёд! Я не смогу повернуть в русле реки, а за ней сплошной стеной стоит лес. Нужно падать, иначе разобьюсь!

Катя сгруппировалась, как только смогла, упала на бок, чуть приподняв согнутые в коленях ноги вместе с лыжами, и перестала принадлежать себе с этого момента. Скрюченное тело девушки страшная неведомая сила понесла по ледяной реке и выбросила на берег, поросший густым лесом. От страха хотелось закрыть глаза. Удар был настолько сильный, что Катя услышала треск. В тот же момент лыжи отстегнулись, и, неуправляемые, понеслись сами собой, совершая свой путь.

- Ого! - пронеслось в голове у девушки. - Дерево сломалось, вон как затрещало...

Ольга, почуяв неладное, осторожно спустилась с горы и подкатила к Катерине. Та лежала на спине, глядя в небо, и не реагировала на голос подруги.

- Вставай, ты чего лежишь? Где твои лыжи? - сыпала вопросами Ольга.

Катя осторожно приподняла верхнюю часть тела, неловко опираясь на руки, и молча уставилась на свои ноги. Левая нога, неестественно перегнувшись где-то в середине кости, ниже колена, развернулась пяткой вверх. Ботинок при этом упёрся "пальцами" в снег.

- Так не бывает, - подумала Катя и в тот же миг почувствовала, что обе её ноги горят так, словно их запихали в огонь или, по меньшей мере, опустили в кипящую воду. Боль становилась нестерпимой. Медленно приходило осмысление случившегося:

- Я сломала ноги! Я не смогу на них встать.

И, набрав полную грудь воздуха, Катерина закричала страшным, диким голосом. Она кричала долго, отчаянно и очень громко. Так громко, как никто и никогда не смог бы закричать...

- Да ладно, - вдруг откуда-то издалека услышала она голос Ольги. Та склонилась над ней и пыталась поднять подругу.

- Оля, я сломала ноги. Я не смогу встать, - твёрдо, спокойно и уверенно сказала Катерина. Я сильно напугала тебя своим криком, да?

- Ты?! Ты совсем не кричала, ни капельки, я подошла к тебе, а ты лежишь и улыбаешься, потом села и опять смеёшься. Вставай, я помогу тебе!

- Оля, я не шучу. Посмотри, у меня нога вывернулась пяткой вверх... - и,здесь Катерина впервые увидела, как реально волосы на голове встают дыбом, потому что шапка Ольгина полезла вверх, куда-то на макушку. Глаза при этом стали огромные, как два синих блюдца, и уставились с немым вопросом на подругу; "А что делать-то?"

О том, чтобы самой транспортировать Катерину, речи не могло и быть. В гору не вытащить.

- Что делать будем? - Оля беспомощно и виновато смотрела на девушку, которая сидела на снегу с лицом белее снега. Ах, если бы тогда были мобильные телефоны! Но, увы, до него ещё нужно было добежать, дойти, доползти...

- Беги в наше общежитие, - скомандовала Катерина, - оттуда с вахты позвонишь в скорую помощь!

- А ты? Как я оставлю тебя здесь, одну, на холодном снегу?

Но выбора не было. Ольга сбросила с себя штормовку, и, и выбравшись из тёплого мохерового свитера, пристроила, как смогла, его под "пятую точку" Катерины.

- Жди, терпи, я быстро!

Катерина молча кивнула и стала наблюдать, как медленно, ну очень медленно Ольга исчезала из поля зрения. Склон был крутой, и преодолеть его быстро, задачей было непростой. Но Ольга бежала изо всех сил, словно на очень ответственном лыжном марафоне. Волосы выбились из-под шапки, пот солёными струйками бежал по лицу, было нестерпимо жарко, вся спина была мокрая, хотя стоял приличный январский морозец. Когда подруга скрылась из виду, Катерина почувствовала себя совсем одинокой.

- Не паниковать! не терять сознание! Не реветь! - давала она самой себе команды.

Вдруг, краем глаза Катя заметила в густых кустах какого-то зверя.

- Этого мне только не хватало! - успела подумать она, и в тот же миг перед ней вырос большой чёрный пёс - дворняжка. Пёс стал с любопытством разглядывать человека. Катя, насколько была способна, заговорила с ним ласковым, тихим голосом: "Откуда ты взялся? Как зовут тебя? Чей ты будешь?" Пёс обошёл Катерину и прилёг в снег за её спиной. Стало теплее и не так одиноко.

- Пират! Пират! Пират! - кто-то настойчиво звал собаку. Псина подхватился, убежал, но вскоре вернулся, но уже не один, с ним были два подростка, лет десяти-двенадцати.

- Мальчишки, не уходите, не бойтесь, подойдите ко мне, - позвала Катерина слабым голосом - мне помощь ваша нужна. Вы же недалеко здесь живёте, в селе, да? Я знаю, оно стоит на этом берегу речки, немного ниже по течению, так? Как оно называется? А вас как зовут? Позовите на помощь взрослых, пусть возьмут саночки, лучше двое и верёвку. Найдёте меня? Я буду вас ждать.

Мальчишки закивали головами, подорвались с места бегом вниз по речке, Пират умчался с ними. Снова наступила тишина. Было слышно, как тихо падает снег...

Как ни торопилась Ольга, чтобы сделать звонок в скорую помощь, времени прошло ни много ни мало – минут сорок.

- Как она там, одна? На морозе, на снегу, - переживала Ольга.

- Скорая слушает, - раздался хрипловатый голос на другом конце провода.

Ольга сбивчиво, с волнением стала рассказывать о случившемся.

- Возраст? - перебили вопросом её взволнованный рассказ.

- Двадцать... нет, двадцать один, ну да, двадцать один летом исполнилось.

- Что случилось? Ноги сломала? Почему вы так решили? Адрес? Берёзовая роща? Я вас адрес спрашиваю, женщина, куда отправлять скорую, а вы мне про какую-то рощу толкуете.

- Хорошо. Приезжайте на Партизанскую, 19. Я вас буду ждать на крыльце. Только, пожалуйста, поскорее. Она же там, в лесу, замёрзнет, понимаете? Она же сознание может потерять от боли! А её ещё выносить нужно как-то к дороге. Вы бы там покрепче санитаров с собой взяли, а?!

- Ждите, вызов принят!

И потянулись долгие минуты ожидания…

 
Катерина тоже ждала. Она верила, что мальчишки приведут кого-нибудь из взрослых. И тогда они смогут поднять её в эту треклятую гору, а там по просёлочной дорожке уже и до магистральной недалеко, куда должна подогнать Ольга карету скорой помощи. Боль тугими жгутами опутывала всё тело. Ног Катерина не чувствовала давно, руки занемели, спина деревянная стала. Всё тело, словно чужое, не своё. Минуты ожидания растянулись в неопределенную вечность. Мысли текли вяло:

- А... может... лечь... и уснуть? Нет! Нельзя!

Катерина понимала остатками сознания, что уснуть зимой на снегу - означает уснуть навсегда.

- А мне нельзя... У меня завтра экзамен... по сопромату. Зимняя сессия начинается. Смешно...

Вдруг она услышала собачий лай. Пират, запыхавшись и вывалив язык, деловито обошёл Катерину и снова пристроился за её спиной.

- Спасибо, друг, - еле прошептала она и сразу почувствовала, как всё внутри стало успокаиваться. - Всё! Спасена! Всё хорошо будет!

Спустя несколько минут послышались мужские голоса. Двое рослых парней, а с ними уже знакомые мальчуганы вплотную подошли к Катерине. Дальше всё было как во сне. Словно смотрела Катерина кино про чужую, не свою жизнь. Парни крепко связали между собой сани, усадили Катерину на те, которые были со спинкой, а ноги уложили на другие. Медленно караван двинулся в гору. Мальчишки шли за санями, несли в руках Катькины лыжи и грустно смотрели на неё. Пират бегал кругами, и всё время пытался лизнуть Катерину в лицо. Парни по очереди тащили вверх сани, изредка забрасывая, словно дрова, непослушные Катькины ноги. Мучительно долгим показался Катерине этот путь и, когда она увидела машину скорой помощи, Ольгу и людей в белых халатах, которые бежали им навстречу, никакой радости уже не испытала. Была досада. На Ольгу, на парней, но больше всего на себя. Досада оттого, что она увидела в руках санитаров шины и вдруг поняла, что самое главное они все упустили, забыли, хотя наверняка знали это, как дважды два – наложить шины на переломы! Можно было использовать те же лыжи, любую палку найти в лесу, привязать шарфом её к переломанным ногам. И всё! Первая помощь оказана! Ну ладно, это в её больную голову не пришло: боль, шок. Но люди, которые были рядом, почему этого не сделали?!

И всё же, Катерина нашла в себе силы улыбнуться парням, поблагодарить их, мальчишек и Пирата, прежде чем её загрузили в карету скорой помощи и покатили в больницу. Ольга поехала с ней. В больнице Катя почувствовала себя ещё более одинокой, чем в лесу. Санитары «выгрузили» её в приёмном покое и ушли. Ольгу не запустили вовсе. Действие обезболивающего укола прошло, и невыносимая боль с новой силой обрушилось на измученную Катерину. Сознание куда-то уплывало. Поэтому голос вошедшей медсестры Катерина не сразу восприняла.

- Больная, пройдёмте на рентген! Больная, вы меня слышите?

Катерина в недоумении посмотрела на женщину в белом халате.

- Я бы с удовольствием прошла, но мне не на чем, ноги сломала - внутри Кати начинало расти раздражение (она, что, не видит, не знает?)

- Обе, что ли, сломала? - тётка в белом халате уставилась на неё маленькими серыми глазками, - Ну и дела!

                Но появились санитары с носилками, и Катерину понесли в рентген-кабинет. Врач долго и изучающе крутил снимки, качал головой, прищёлкивал языком. Потом собрав небольшое совещание специалистов, вдруг сказал: "Будем резать!"

Катерина вздрогнула. Нет! Только не это! Как она будет жить без ног? Вскоре вошли те же санитары - студенты с большими ножницами и ножом, и стали кромсать в клочья Катькины спортивные штаны с начёсом и лыжные ботинки. Порезали и выбросили всё, пока Катя не осталась в одном исподнем. На ноги смотреть было невыносимо больно и страшно. Они  были синюшные, с кровоподтёками, опухшие до неузнаваемости. Левая нога казалась совсем без костей, а в правой голени через большую открытую рану белела кость. Катерине опять захотелось закричать на весь белый свет, но она молчала, не плакала и не стонала. Молча переживала свою трагедию.

- В операционную! - наконец-то скомандовал доктор, и Катерину на каталке повезли длинными больничными коридорами.

В операционной, вопреки ожиданиям Катерины, её не усыпили, и даже не уложили. Катя сидела, опираясь на спинку операционного стола, и наблюдала всё, что происходило. Ног она не чувствовала – видно, была большая доза обезболивания, и смотрела на них отрешённо, словно они не принадлежали ей вовсе.

- У меня всё под контролем, - думала Катя, - резать свои ноги я никому не дам!
                Но, как, оказалось, резать ноги никто не собирался. Случайно услышанное - «будем резать», относилось к её ботинкам и спортивным штанам. Операция длилась больше часа. Обрабатывали раны, накладывали швы, долго крутили левую ногу, пока придали ей нужное положение. Средняя часть кости выпала и сместилась сантиметров на пятнадцать, отчего нога выглядела короче правой. Кроме того, выпавшая кость ещё и разлетелась на несколько осколков, которые хирург пытался хоть как-то пристроить на место.

 
Больше всего Катерину напугала дрель. Простая, обыкновенная дрель, которой сверлят различные отверстия.


- Что Вы собираетесь делать? - спросила она доктора.


- Сверлить пятку, а как ты думала, мы будем вытягивать кость?

 
Пятку просверлили насквозь, только опилки полетели в разные стороны, Катя даже охнуть не успела. В образовавшееся отверстие вставили металлический штырь, прикрепили систему для гирь общим весом в 15 кг, закрутили болтами. На правую ногу наложили лангету, оставив открытым шов, со стерильной повязкой. Всё! Готово!!!


- А долго я тут у вас буду лежать? - осведомилась Катя.


- Месяца два, не меньше.


- Ой, нет, я не могу так долго! У меня завтра сессия начинается, а через две недели поход в Горную Шорию.


- Про походы можешь забыть теперь навсегда, а сессию? Возьмёшь академический отпуск, продлишь себе удовольствие ещё на один год.


В голове у Катерины не укладывалась такая безрадостная перспектива. Стало невыносимо жалко себя. Но в следующий момент она собрала всю волю в кулак и запретила себя жалеть, плакать и горевать. Решила принять вызов судьбы и с достоинством выдержать все испытания, которые ей неожиданно выпали.

                Первую ночь в больнице Катерина не спала. Она никак не могла приспособиться к новому месту. Деревянный щит, тоненький матрац, высокое изголовье, страшные синюшные с кровоподтёками ноги перед глазами, одна из которых уложена на возвышенность с системой гирь, другая неподвижно красовалась в лангете. Но не боль в ногах не давала Кате спать, а невозможность принять удобное положение и расслабиться. Катя так любила спать, свернувшись калачиком, или перевернувшись на живот, а здесь непривычная поза на спине, да ещё и распятого тела. Вся тяжесть и боль сосредоточилась в «пятой точке». Под утро измученная Катерина положила обе руки под попу и уснула коротким нервным сном.


Утром следующего дня, когда Катя получила записку от своих подруг, с которыми жила в одной комнате в общежитии, она первым делом попросила их принести ей поролоновый коврик. Ни о чём другом Катя и думать не могла, так невыносимо болел копчик... В этот же день друзья оформили пропуск и стали навещать её по пять-шесть раз в день. Приходили даже незнакомые ребята, тумбочка ломилась от фруктов и шоколада.


На третий день пришёл профессор и принял у Катерины первый экзамен. А всего их было четыре. Сессию Катерина сдала хорошо. Зачётную книжку ей предусмотрительно принесли друзья, они же и организовали визит преподавателей и приём экзаменов. Для Катерины это было маленьким потрясением. Каждый раз, доставая зачётку из-под матраца, она испытывала неловкость. Так потекли больничные будни. Когда настало время похода, Катерина попросила ребят привезти ей  веточку со знаменитых голубых елей Горной Шории.

                И хотя Катерину положили в палату, так называемую «гнойную», предполагая, что раны загноятся, и будут заживать долго, Катя вовсе не собиралась гнить заживо, и всякий раз удивляла врачей своим мужеством, упорством и хорошим настроением. Левую ногу собирали буквально по кусочкам. Средняя выпавшая часть долго сопротивлялась и не хотела устанавливаться на своё место. Особенно трудно поддавались осколки: каждый день врач миллиметр за миллиметром двигал их вслепую, на ощупь, по мере вытягивания большой берцовой кости. Кроме основного груза в 15 кг, добавили ещё боковой в 5 кг.


И через два с половиной месяца все косточки худо-бедно нашли своё место. Чуда, конечно, не произошло, срослось с небольшим смещением, и малая берцовая срослась с большой в один узел. Кате предложили операцию, но она отказалась, решив, что сможет ходить, а исход операции был неизвестен. Как ходить, Катерина ещё не представляла. Обе ноги в гипсе - одна до колена, другая до тазобедренного сустава, но уверенность росла с каждым днём: «Смогу!»
                В день выписки, в тёплый мартовский день, Катерина стояла на костылях перед комнатой, где ей предстояло переодеться, и сосредоточенно смотрела на маленький порожек высотой не более пяти сантиметров. Она не могла его перешагнуть.

                - Катя, мы приехали за тобой, - услышала она за спиной голос своей подруги Валюшки, и вся пережитая боль, потрясение, отчаяние, долгое терпение, вылились неожиданно в рыдания. Впервые за два с половиной месяца Катя заплакала.
Реабилитация длилась долго. Целых десять месяцев. А уже спустя год после травмы, Катерина отправилась в лыжный поход.


***
- Как вы ходите? У вас же ног нет!

                - Как нет? А это что, не ноги? Ещё как хожу! В горы хожу, с рюкзаком. На горных лыжах катаюсь!

                Врач диагностического центра традиционной китайской медицины внимательно смотрит на невысокую женщину средних лет, качает головой.

- Это не ноги, это, извините, чёрт знает что!

- Понимаю. Но других у меня нет. Я уже не помню, как ходят здоровые ноги, я пользуюсь своими, и очень рада, что они меня носят. Благодаря им я могу путешествовать и видеть мир.

                - Ну что же, попробую назначить вам лечение и дать несколько хороших советов, как продлить эффективную эксплуатацию ваших ног.

Много лет прошло с того самого дня, когда Катерина получила тяжелейшие травмы ног, но она помнила всё до мельчайшей подробности. Помнила и каждый день боролась, преодолевая боль, усталость, опухоли в ногах и невыносимую тяжесть. Помнила и не уставала благодарить судьбу за то, что подарила она ей эту возможность - упасть, подняться и обрести уверенность в себе, своих силах и своих возможностях.


Научилась Катерина, и радоваться жизни так, как не могла, наверное, радоваться до этого падения. Она понимала теперь, какой это великий дар - жизнь! Какое это счастье и богатство, когда у тебя есть ноги, руки, глаза, уши. А ещё она узнала, как много у неё верных и надёжных друзей, которые не бросили в трудный период и буквально носили её на руках на прогулки, на экзамены, которые не давали скучать, умели поднять настроение и придать силы! С какой жадностью Катерина любила жизнь! Сколько интересных маршрутов было пройдено с друзьями, сколько незабываемых событий подарила ей судьба: замужество, стройка БАМ, рождение детей, появление внуков, обретение новых знаний, новых друзей. Жизнь была щедра на подарки. Одно то, что жить ей посчастливилось на берегу величайшего природного творения, имя которому - Байкал, не могло не радовать. А ещё горячие источники, как подарок судьбы, которые восстанавливали после трудных маршрутов, целебный воздух, красота заповедных мест.

 
Да, друзья мои, вы правильно догадывались, что это повествование я делала про себя.