Предатели из спецслужб. Глава. 8 Публицистика

Глава. 8                Кровавая развязка.


Разница между победителем и неудачником в том, как человек реагирует на каждый новый поворот судьбы.

Дональд Джон Трамп — американский государственный и политический деятель, предприниматель и миллиардер. С 20 января 2025 года — 47-й президент США.

Ранее занимал пост 45-го президента США (2017–2021 годы).


Его самого это, похоже, мало волновало. У него были поистине наполеоновские замыслы. Он считал, что в каждой из стран должен работать резидент, а в Константинополе и Каире — старшие резиденты, которые являлись бы его, Блюмкина, заместителями.

Сам Блюмкин и не думал скрывать своих симпатий к Троцкому. Подбирая потенциального заместителя в Константинополь, он остановился на Георгии Агабекове, с которым беседовал на разные темы в то числе и об отношении к Троцкому.

На этой почве они и поссорились и Агабеков решил отправится в Индию, а не в Турцию. С самого приезда в Москву Блюмкина не покидала навязчивая мысль: как быть с поручением Троцкого?

Он, разумеется, не собирался отказываться от поручения, но произошедшие изменения возбудили в нём серьёзные сомнения. Во-первых, он увидел, что Сталин повёл борьбу против «правых» — Бухарина, Рыкова и Томского, которых Блюмкин не любил гораздо больше Сталина.

И Сталин же начал коллективизацию и индустриализацию, в которой он видел воплощение идей самого Троцкого. Оппозиция просто теряла почву под ногами, и борьба за возвращение Троцкого для спасения страны лишалась смысла. И всё же он решил выполнить данное обещание.

Тогда же осенью 1929 года начался его последний и, в полном смысле этого слова, роковой роман. Ее звали Лиза, она была его ровесницей и коллегой — работала в Иностранном отделе ОГПУ.

Елизавета Зарубина-Горская-Розенцвейг, в будущем «легенда» или даже «королевой» советской разведки, но пока просто перспективный и уже опытный сотрудник.

Как потом писала Горская, с Блюмкиным в это время творилось что-то неладное. Он как будто в чем-то колебался. Говорил ей, что вскоре уедет, а потом вдруг заявил, что не собирается уезжать, пока не сведет с собой «некоторые политические счеты». Что это за счёты, она понятия не имела.

Служебный долг и «преданность революции», как он ее понимал, боролись в нем с симпатиями к Троцкому и необходимостью исполнить данное ему обещание.

Он общался с Ароном Пломпером, который был на нелегальном положении и просил денег на издание листовок, тогда как разоружившиеся оппозиционеры Смилга и Радек настоятельно рекомендовали ему во всём признаться.

Блюмкин спрашивал Лизу как она относится к людям, которые совершают ошибки. Надо ли их потом прощать?

Он ещё не раз поднимал эту тему и однажды всё откровенно рассказал и про послания Троцкого, и про связи с оппозицией. Лиза посоветовала обратится к его руководителю Трилиссеру, но Блюмкин ответил: «Пусть меня судит вся партия».

Видя его сомнения и нерешительность она первая доложила обо всём Трилиссеру. На следующий день его вызвали на Лубянку, но Блюмкин скрылся.

«Тут уже я окончательно убедилась в том, что он трус и позер и не способен на большую решительность», — возмущалась в своём рапорте Горская.

Первую ночь он провёл на квартире у своей знакомой Раисы Идельсон. На следующее утро он позвонил Лизе и договорился о встрече на Мясницкой улице – рядом с домом где он скрывался.

Он просил её прийти одну; Блюмкин просил ее с ним встретиться, говорил, что ему тяжело погибать от своих же товарищей и что он решил на время исчезнуть, чтобы всё обдумать. Она согласилась.

При встрече Лиза начала снова его убеждать пойти к Трилиссеру. Это продолжалось минут двадцать. Блюмкин колебался, говорил, что сейчас лучше скрыться на пару лет.

Он решил немедленно ехать на вокзал. Лиза согласилась проводить его. Она уже знала, что за Блюмкиным едут чекисты, но решение об аресте Блюмкина принималось так срочно, что не могли даже найти людей для операции.

Приехав на Казанский вокзал, она надеялась арестовать его с помощью агента транспортного отдела ОГПУ или милиционера. Блюмкин хотел сесть на поезд до Ростова, но поезд отправлялся только утром.

— Кончено, — сказал он. — Раз я не уехал сейчас, то катастрофа неизбежна. От расстрела мне, видно, не уйти.

Пока чекисты ехали, Горская уговаривала Блюмкина отправиться к ней домой и там подождать до утра. Блюмкин согласился.

Они сели в машину, но сначала направились за вещами на Мясницкую. На полпути их обогнала и заставила остановиться машина ОГПУ.

Понимая, что не уйти, Блюмкин остановил машину, вышел и закричал:
— Товарищи, не стреляйте, сдаюсь! Ваня, отвези меня к Трилиссеру.

Затем он повернулся к машине, где продолжала сидеть Горская, и сказал:
— Ну, прощай, Лиза, я ведь знаю, что это ты меня предала.

«Это всё, что сказал он… Да, хороший был парень Яша, а пропал ни за что», — вспоминал Георгий Агабеков. Когда они уже подъезжали к Лубянке, Блюмкин произнёс: «Как же я устал».

 «Всего пару дней тому назад во время чистки партии Трилиссер его рекомендовал как преданного и лучшего чекиста. Его мнением о положении на Востоке интересовались Молотов, тогда бывший главой Коминтерна, и Мануильский…

А теперь он в тюрьме. Казалось невероятным», — вспоминал всё тот же Агабеков.

Первого ноября Блюмкину предъявили официальное обвинение в «оказании содействия антисоветской организации, организационных связях с руководителями ее, высланными за пределы СССР, в измене Советской власти и пролетарской революции».

Блюмкина пытали, били на допросах[40]. 3 ноября 1929 года дело Блюмкина было рассмотрено на судебном заседании ОГПУ (судила «тройка» в составе Менжинского, Ягоды и Трилиссера).

Блюмкин обвинялся по статьям 58-10 и 58-4 УК РСФСР. Менжинский и Ягода выступили за смертную казнь, Трилиссер был против, но остался в меньшинстве.

По одной из версий Блюмкин во время казни воскликнул: «Да здравствует товарищ Троцкий!».

По другой запел: «Вставай, проклятьем заклеймённый, весь мир голодных и рабов!». Георгий Агабеков в книге «ЧК за работой» пишет со ссылкой на неназванного сослуживца-чекиста, что «Блюмкин ушёл из жизни спокойно, как мужчина. Отбросив повязку с глаз, он сам скомандовал красноармейцам:

«По революции, пли!». В качестве точной даты расстрела Блюмкина приводятся 03 и 08 ноября, а также 12 декабря 1929 года.

Блюмкина расстреляли по решению Коллегии ОГПУ 3 ноября 1929 года. Это был, наверное, один из самых первых случаев, когда члена партии, разведчика, чекиста и, в общем-то, несмотря на его ошибки, заслуженного перед революцией человека расстреляли.

Авантюрист, убеждённый и искренний революционер, хвастун, врун, друг поэтов и писателей, интриган, литератор-дилетант, советский разведчик-нелегал, талантливый коммерсант и, несомненно, романтик — это все он, Яков Блюмкин.

Перед последней командировкой он писал Трилиссеру о своём возможном некрологе: «Мне хотелось бы, чтобы было указано, что я погиб на боевом посту за интересы революционного Востока, что, согласитесь, абсолютная правда».

В этом был весь Яков Блюмкин. При всех своих прегрешениях он, безусловно, был готов пожертвовать жизнью за идеи революции и коммунизма, но только так чтобы попасть в учебники истории. Ну что же, это ему удалось.

Продолжение следует …