фатальное скрывается средь лжи

Россия, страна  безмерная, больная.  Грязь по судьбе, как видите  большая. Я перед зеркалом наглый в неглиже. Готов к разврату в падеже. Шучу! Я просто ненароком раньше срока... сплав с горечью подъел и на гальюн подсел. Сижу и думаю; -  прекрасна все же жизнь . За х..й держись и  и слушай в кадре  дифирамбы. Я не говорю о Трампе. По совести дрочи  не забывай о главной. Срок  гнева  молча опусти  ведь ты же православный. А в жизни всякое бывает… глупость вмиг не  исчезает. И время катится не вспять.  Корыто с солью не поднять. Как выразилась грешная соседка сверху. «Мех к верху. Коль мать покинула детей… помои с примесью на ней!» Чего желаете? - Россия! Мы россияне не какие. Как в сказке блошки- тараканы. И нам положены арканы. И член пред всеми пососать… и  восхваляя «Бога мать!» Не обессудь. Но жизнь такая. По виду-баба не простая. Её не можешь совратить. Тем более она не станет раком...чтоб ты во внутрь её проник. Такая видимо дилемма . Мы сеем не туда, не бережем во благо семя. И торжествуя в будний день… не отрицаем хрень и лень. А хрень приправа ко всему.  Кто хрень готовит,- не виню. Я поражаюсь вкусом тех, кто хрень готовит не для всех.

Вот новогоднее меню:- Я не прошел через войну. Вши, грязь  и ложь мне недоступны.  Я в развращенности залупный… и глуп к всеобщему стыду. А что глупец может сказать? Миг необъятности  обнять? Или сконфузив злобой тьму, под глаз невинному поддать? Зачем и почему?  Не отрицаю; - я подонок.  Без  четвертинки много лет . Сто лет осилить понемногу, мне предоставил мамин след. Я ненароком богатею. Живу, не лучше скарабея. Но верю что придет пора… я  ощущу удар кнута. Мы ясно видим «божий» свет. Но верим в что? В людской навет. Заветы прошлого нужны? Или иудам не важны. Чем мы дивимся в поздний час? Страз похорон  для общих благ. Кто вор? Кто праведник и вор?  И кто воздвиг  себе шатер. Я как и люд в большом грехе. От злых немного вдалеке. Смотрю в себя и что я вижу? Не я, закон иной в говне. А почему?  Чего же ради, мы восторгаемся судьбе. Они  всегда в губной помаде. А  главный гриф?- он  золотой. Живет меж нас  не славы ради… а потому лишь- что святой. Сон будоражит мои чувства. Я опрометчив, не спесив. Бью в лоб рентабельно с подкруткой. Как мерин- левою ногой. Я непорочен, все не в тему. Как отряхнуть насущный груз. Я гость, у брата непременно.. весельем успокою грусть. Сон увлекательный коллаж, на триста градусов вояж.
 Отсюда круговерть везде. И голова порой  в п...е. Прошу  прощение всеядных: по меркам английским -  в гнезде.
Семен  вышел на крыльцо. Какая благость- свет в лицо. Морозно, солнышко встает. Петух не кочетом поет. Мороз пощипывает  нос,  вне дома  радостный прогноз. Пощупал  дедушкин мандат и обезьяньи бычьи ноги. Какой прекрасный аромат. Контраст Мамоновой берлоги.
Снег белый -  белый и пушистый, а  у  ракиты  ветвь ершиста. Сорока белая в кресте  с икс многоточием хвосте. Стрекочет, смотрит:-что и где? Кто пишет срам на бересте. Кто срет везде - по меркам круто. Бюджет придвинув  вскачь к себе.
Не каждый видит в снах свинью. А чаще в жизни, наяву. Сон отличается от жизни. Жизнь  превращается в возню… когда чернь  красят в белизну. Хотя для вечности пустяк. Мы расплодили столько  срак;  что ужасаешься порой… их на земле - пчелиный рой. До меда камерный ретив… жрет -срет сегодня в объектив. Коль ненароком в сне обидел. Проснись, пей пиво… с дури пой. Семен конечно  не такой. Не комфортабельный — простой. Во  сне, как впрочем  не в раю. А ближе к счастью...- на х...ю
Он ощутил себя  в раю. Решил пописать... где стою. С крыльца и вверх. Не скрою-   здесь.  Как мал - дитя,  с высокого крыльца. Руку  опустил, прореху расстегнул...  пошарил:- « Черт возьми! Где яйца от Кузьмы.» Где мой писюн.  Оторопь взяла. Какие времена. Не дать , не взять и шутка не под стать. Пошарил основательное везде...и что почувствовал?   Пальцы провалились внутр. Не уж-то там? Они в п… е.      Стал медицину вспоминать …  греховной  терминологией  себя хлестать. 
Когда? Что? И  где? Неужто   в  бабу превратился? Промеж того... я без ума до дурости напился. Но коль он - она, ему и девственность  положено -дана. Не дать не встать… а как же мне нужду справлять? Кальсоны  надобно снимать. Мысль первая стяжает,- печалью заедает. Бессмыслица  не ханжеству родня. Талант  не редкий -горше редьки...такие времена. Удивляться не приходится...талантов мало , но мы здесь. Внесем журчанье в жизни песнь.
Голос свыше: «Сидит чертяка на трубе, слеза течет по бороде.» Он вздрогнул и проснулся.
 На  бок повернулся... вновь уснул.

 Неповторимый запах уксуса в промежности воскрес. Он  слышит ясный голос родственный Мамона. За дверью в тихий час. Мамон гортанно «мило» прорычал. «Мой брат  любимый... без иных изъянов!» всегда за данное  словечко отвечал. Не вижу здесь подвоха и капкана.
-А Нюра? 
Клиторный  капюшон  по случаю сняла , от члена отстраняясь...  Здесь что-то не срослось, с  обрыва сорвалась… орет: «Он сукин сын! Щепотку добрую навоза подсыплет тебе в чай. Хоть пей , хоть запивай… помногу раз по пьяно наливай - соседей угощай.»
    -Зуд  в заду перенести трудней, коль клюнет не петух, а злобный  воробей.  В яйцах опухоль, а лечат, ищут бревнышко в глазу. Я суть перескажу. Как  наяву я Нюру, жену Мамона- брата ненавижу… хотя во сне люблю. Иногда  на попу погляжу...намекнет, я бабу не обижу. Она опять продолжила нудить,  коль мат тот подсолить… жаль  на крыльце  стою. Не чувствуя родню, стою за дверью, щупаю мотню.
Нюру понесло: – «Всего то ничего. А жреть как конь. Вид  у хозяйства справный. А сам дерьмо! В хозяйстве окаянный. Я простынь для мамы берегла. А он покинул берега и в душу мне нагадил, постель мочой  залил .  Час  настал, пусть катит родственник твой. Сади его в трамвай.  Гони  его  взашей, на мордобой до женушки своей. Коль  нетерпёж. Не пей! Паскудник мамин джемпер в рукаве порвал-лазурностью описал. Без срочно передал что он её не любит.
Мамон попёрдывал, в унисон твердил, и посылал её как барин далеко… откуда возвратится не легко. -В ту степь! Во тьму и не ко дню. Видимо  с похмелья принял  женушку свою за жабу во хмелю. «Не  подавись от злобы моей спермой.» Иль померещилось... пред ним с косою смерть. Изыди  сатана. Впрямь  баба без ума… не встать не сесть… дай  крольчатины поесть… потом и  умереть спокойно. И чтобы устыдить, он  с пыл жару … решил вне срока отвести рукою сглаз. Нечаянно   жене ткнул пальцем в правый глаз. Она опешила. Затем заверещала...не понимая, как это понять? Чем  извергу  поддать.  Скалку не нашла. От злобы  застонала.
Мамон успокоился. Стал мысль словесно излагать. – «Из множества профессий, теща не в ходу. И место ей в аду.»
- Ах злыдень пьяный, он не любил, не любит  мою маму. Тьфу на тебя. Соси, хватай -тащи  кобылу молодую… конопатую-рябую   за куцый хвост. Чтоб ты сдох! Вон там погост. Ирод. Глаза  хотел меня лишить. Продолжить  с энтою грешить?
-Кого люблю, того люблю. Прискачет  теща... на выход укажу. Многие грешат, и я таков.
Семен слушая перебранку. Сменил осанку.  И как топляк  перевернулся в водах набок. Ночь -сон уходит медленно , не сразу. Звезды освещали путь к реке. Звездная болезнь была ему наградой. Верности, иные прочие не рады. Ведь жизнь  всегда висит на волоске. А  мыло?- всегда  не спереди, а сзади. Соединив историй берега. Он  сожалел о римском  времени и праве… когда все дивно делалось на взмах. Тень приближая к славе