189

Мара шла, изначально выбрав направление по указанию Веды, и в расстройстве совсем не думая, куда и зачем. Просто раздвигала ветки на своём пути и несла свою тяжесть. Огромную, невыносимую, и, казалось, теперь вечную. Выбросить её в сторону, как дубинку, не было никакой возможности.
И когда, выбравшись из очередных кустов, она уперлась взглядом в девушку, застыла в изумлении. Секунду моргала, пытаясь сообразить, кто это, потом уже и другие чувства охватили.
Облегчение – это была Даша.
Страх – всё ли с ней в порядке?
Тревога – как бы её теперь не спугнуть?
- Даша, - прошептала. Говорить громче не осмелилась.
Девушка сидела на пне, низко опустив голову. Вид её был весьма потрёпанный.
Мара медленно пошла.
Треснул под ногами сук. Потом другой. Даша не шелохнулась.
Мара приблизилась вплотную. Остановилась.
Даша всё же ощутила чужое присутствие, стала медленно поворачивать голову.
Мара застыла в ужасе. На миг ей предвиделось безумие в глазах девушки. Но нет… Хотя…
Глаза Даши были безжизненные. Погасшие. Видящие что-то своё, внутреннее.
- Даша…
- Я не нашла Дашу.
- А кому она нужна – другая Даша?
- Что?
- Мы тебя ждём. Настя тебя ищет. Фиска по тебе плачет. Твой отец по тебе тоскует. Какое счастье, что ты нашлась.
- Не-ет. У меня отметка лешего. Я подменыш. Всегда ею была. Просто не знала что это. Ожана объяснила.
- Не верь Ожане. Она и Насте многое хотела объяснить про Елезара.
- А Настя?
- А Настя послала её куда подальше.
- Но ведь у меня отметка…
Мара не понимала, о какой отметке речь. Ей представлялось родимое пятно. Может быть какой-нибудь странной формы.
Бедные люди. Бедная Даша. Вот и как всё объяснить?
- Даже если у тебя отметка, это всего лишь отметка. А жизнь твоя – это нечто большее. И ты в ней должна быть главной. Не только должна. У тебя есть исключительное право распоряжаться своей жизнью. Не надо позволять хозяйничать в ней всяким наглым проходимкам. Никому! Никогда! Ни за что! На твою жизнь есть право только у тебя. И есть обязанность. Слышишь? Обязанность! И только у тебя! Построить свою жизнь! Единственную! Дорогую! Неповторимую! Построить наилучшим образом!
Мара кричала. Слёзы ручьями струились по щекам.
Кому она кричала? Даше? Себе?
Добавила тише:
- Настя умеет. Настя понимает это. А мы, как дурочки, заблудились в трёх соснах.
И это «мы» сделало многое. Оно объяснило несчастной девушке, что её чудовищный случай вовсе не единственный в мире. Что её страшное несчастье вовсе не её. Оно бродит по свету и иногда случается с людьми. С разными людьми.
И Даша почувствовала, как оно только что от неё отвалилось. Просто так. Просто потому, что оно не такое уж страшное и чудовищное. Другие же справляются? Мара же справляется? Даша поняла, что у этой красивой девушки тоже несчастье, и она мужественно его борет. Справится и она. Уже почти.
А Мара упала в бессилии на землю и горько-горько заплакала.
Даша вскочила со своего пня, попыталась обнять девушку:
- Не плачь! Не плачь, милая. Не плачь. У тебя тоже есть жизнь. И у тебя одной есть право и обязанность быть хозяйкой в ней.
Даша повторяла слова, смысл которых ей был понятен лишь отчасти. Но они ей показались важными для самой Мары. И Даша долго гладила вздрагивающие плечи. До тех пор, пока они не затихли.
А потом Мара поняла. Подняла голову, села, посмотрела в сторону, откуда пришла, и мысленным взором увидела старую хибару, освещённую множеством огоньков.
- И у них своя жизнь. Они сами её построили. Они сами были хозяйками. Но потом запустили в жизнь всякую мерзость и дали ей право… Своё право вручили чужой воле. Жаль… Как жаль. Но это не моя вина.
Она поглядела на Дашу:
- На кого мы похожи? – усмехнулась.
Даша провела пальцами по волосам.
- У тебя нет гребешка?
- Нет. Пойдём?
- Домой?
- Домой.