Я, Она, Оно, Веспасиан и ксанакс

Вот не нравятся мне учёные, вот совсем. Особенно те, кто носят пиджаки и халаты. Формально я один из них, тоже учёный человек, но принадлежать к их касте совершенно не хочется.

Пару раз был я на их конференциях, всюду пиджаки какие-то намасленные, рассказывают о своих разработках - по большей части ничего не значащих и не интересных. Скука смертная их презентации, ровным счётом никаких стоящих идей, зато потом фуршет, еда дармовая… Я бы, может, ради неё только и приходил бы под конец их собрания, но только не нравятся мне их взгляды… Презрительные, брезгливые, словно юродивого увидели или бомжа неуместного. Я ведь не ношу смокинга, моя одёжка обыкновенный свитер, покусанный молью. Почему? Потому что меня заботят масштабные идеи! Ведь подлинно учёному человеку, о дресс-коде думать незачем! Пусть пиджаки, как я их называю, натирают себе рукава и цепляют запонки, мне даже плевать на это нужды нет.

Халаты тоже не лучше. Преуспевают они лишь в симуляции деятельности. Чё-то там переставляют с места на место, делая важный вид. Что пиджаков, что халатов заботят только гранты, оклады и общественное признание. Ну а наука… О ней они и вовсе не слышали! Никогда и не соприкасались! Крахмалить халат до белизны, заиметь пиджачок подороже – таков их удел! Ну а ежели в их среде объявится хоть малость светлый ум, они набросятся на беднягу, как стервятники! Растерзают на всякую прибыль, а останки светоча похоронят под пиджаками!

Ну их, даже поминать противно! Я от них давно держусь подальше. Наукой занимаюсь в сыром подвале, с дребезжащими лампами, тараканами и текучими трубами. Мне нет дела до условий, когда в моей черепушке рассветает Она – моя Идея! Именно так, с большой буквы! Более того, моя Идея не чистая абстракция, не предмет пустых дискуссий, Она имеет вполне конкретное продолжение и воплощение, в моём Открытие! О, поверьте, Оно стоит внимания! Иначе бы я не тратил чернил для этих записей…

Всего-то и понадобились мне кое-какие ещё советские технические рудименты, которые глупцы отправляют на помойку, немножко запчастей и щёпотку блистательно ума! Для халатов это всё “металлолом”, для пиджаков “мусор”… Само собой, ведь они не могут сложить эти предметы с мало-мальски значимой идейкой. Но у меня то есть Она – величественная Идея! Фармокологическая машина времени!

Тут мои записи вплотную приближаются к Открытию, но Оно должно быть рассмотрено с нескольких сторон, для большей и объективной достоверности.

Для начала я украл со склада одного торгового центра много-много белых пластиковых коробов, кубической формы. Им они всё равно для глупого применения, а вот мне во имя подлинной Науки! В эти самые короба я помещал всевозможные препараты, и пытался переместить их во временном потоке. Отчасти удачно! Коробки с аспирином, глицином, витаминками и всем таким прочим, не имеющим никакой действенности, отправлялись сквозь время без каких-либо проблем! Куда сложнее оказалось с препаратами, чьи свойства реально способны повлиять на человеческое состояние. Их, моя машина, просто отказывалась куда-либо переправлять… Раз за разом, попытка за попыткой и всё без толку! Время их отталкивало. Не хотело менять уже сложившуюся линию Истории. Но настоящего естествоиспытателя и само время не остановит! Я продолжал попытки, писал чёрным фломастером на белой коробочке название лекарств, латиницей, и отправлял его в путь, чрез толщу временного континуума! Только ничего не выходило… До тех пор, пока я не насыпал целый короб алпразолама, надписав его как XANAX, и не вдарил всею силою своей машины и ума, промеж веков! О, это сработало! Однако, с погрешностью… Вообще-то я точен в указание координат, и ксанакс направил конкретно в Калигулу. Надеялся, что это чуток смягчит его безумства, и в наше время не снимут мерзкую порнушку, травмировавшую моё детство… Но вышла ошибочка, промахнулся мимо сапожка! Угодил в 69 год н.э., во времена гражданской войны в Римской Империи, прямиком в Веспасиана, будущего властителя Рима. Впрочем, и такой результат даёт некоторые данные о моём Открытие, и я не премяну ими поделиться! Однако, сначала пара слов о самом фармацевтическом путешественнике…

Алпрозалам (он же ксанакс) – блаженное производное бензодиазепина, услада для рецепторов! На самом деле, столь пафосные слова совершенно неуместны. Показания к применению – тревожные состояния, неврозы и дурной сон. Потребен, в основном, как седативное средство. Длительность воздействия – средняя, эффективность, чаще всего, тоже.

Надзорные органы относят его к сильнодействующим веществам, хотя оно всёго-то лишь действенное, в отличие от большинства прочих препаратов. При умеренном дозировании, ничего особенного в нём нет. Безудержное потребление, конечно да, чревато последствиями! Но тут уж от потребителя зависит… Кому жизнь показалась не ценна, всё равно найдёт способ чем-либо убиться. Этанолом печень прожжёт, или от куренья почки отвалятся! Да хоть и бы подорожником себя мумифицировать, наверняка, тоже в ящик сыграешь!

Увы, надзорные учреждения мало что учитывают, а понимают и того меньше. Там ведь те же пиджаки заседают, причем даже без напускной учёности! Вот и стараются везде и всё ограничивать, дабы доказать свою значимость. Им бы тоже следовало узнать о моём Открытие, да боюсь они и читать поленятся…

Впрочем, мой эксперимент не для ленивых! Он для смелых первооткрывателей, для тех кто горит Идеей и знает о вещах не понаслышке!

***

Прежде чем описать маршрут препарата, который удалось отследить, скажу об источниках! К помощи нейросетей я не прибегал, мне вообще цифровой формат деятельности чужд, даже свои записи делаю исключительно шариковой ручкой по бумаге. Потому и в своём труде, я пользовался книгами, такими какими они были ранее, и ими же, но уже с измененным текстом. Само собой, современные исследователи меня не интересовали! Наверняка, у них есть пиджак или халат, хотя бы в шкафу. Подозрения в этом достаточно, чтобы не брать их в расчёт! Так что основывался я на писателях древности, у тех хотя бы тоги… Может они и аналоги пиджакам, но к ним у меня настрой более терпимый.

Вначале вставлю цитату из Тацита, как некоторый реверанс в сторону пиджаков и халатов – знак моего искреннего неуважения к ним. Он-то для них, как не крути, ни может ни быть авторитетом, так что пусть склонят головы пред его репутацией, а лучше падут на колени! Один из крупнейших историков римлян! На поверку, конечно, тот ещё любитель нудеть о политике, от своего имени и влагая собственные измышления в уста древним. Куда интереснее историк Светоний! Пиджаки и халаты над ним скорее хмыкнут – мол, что за дело нам до вздорного собирателя слушков. Ну да, он всё в кучу вываливает, все факты и сплетни. Что с того? Зато его не стесняет напускное благородство, и ради скандальных подробностей он полезет под тоги самим императорам! Всякую байку приметит, любые пересуды запишет! Во всех самых грязных подробностях, чтоб знатных гордецов аж корчило! Вот это я понимаю – беспристрастность!

Далее будут и другие источники, даже поэтические! Но о них позже…

Ну что, готовы отправиться в головокружительное путешествие по десятилетиям Рима? Вперёд! Вслед за ксанаксом!

Итак, римскую империю времён 68-69 годов не слабо так трясло… За два года сменилось три властителя, пока, наконец, не воцарился Веспасиан и династия Флавиев. А предваряло это событие любопытнейшее происшествие, упомянутое Тацитом…

“(1) После этого случая Веспасиан еще сильнее захотел посетить святилище божества, дабы узнать о судьбах империи. Он приказал, чтобы в храм никого не пускали, но когда вошел в святилище и с напряженным внимание ждал, что скажет оракул, заметил позади себя знатного египтянина по имени Басилид; Веспасиан знал, что этот Басилид лежит сейчас больной в нескольких днях пути от Александрии. Египтянин, сохраняя безмолвие, вручил Веспасиану белый предмет кубической формы, после чего исчез в храмовых тенях.<…> Тогда Веспасиану стал ясен смысл божественного видения, и он понял, что само имя Басилида содержало ответ оракула на его вопрос. Белый предмет, будущий император, воспринял как знак грядущего возвышения и личный дар Сераписа. Всю последующую жизнь, Веспасин хранил его при себе, в личных покоях.” (Тац.Ист. IV.81.1-2)

Светоний говорит о том же (Свет. Весп. 7.1), добавляя, что императора, кроме как ксанаксом, одарили ещё и лепёшками, ветками и венками. Что же, лепёшки точно не бывают лишними! Даже  высоким особам, надо иногда подкормиться.

Принцепсом Веспасиан был весьма достойным, как и человеком. Управлял делами умело, границы оберегал строго, и пошутить был не прочь! Над киниками, просителями и толчками!

На закате жизни, когда близилась его смерть и обожествление, случилось вот что…

“Говорят, он даже видел во сне, будто восседает на большом белом кубе, а по сторонам от него, на схожих фигурах, восседают сыновья. При этом куб Домициана был наибольшим по размерам. Сон его не обманул, младший сын дольше всех из рода Флавиев, носил титул Августа.” (Свет. Вес.25)

Как дар Сераписа, так и указанный сон, не присутствовали ранее у римских историков! Само собой, проникновение ксанакса в ткань времени, сказалось и на свидетельствах былого. Разве можно, после такого, усомниться в моём гении? Моя Идея меняет сюжеты прошлого, а не просто красуется на столе, как макеты иных учёных!

Что же было со скитальцем во времени дальше? Насколько могу судить, наследник и сын, божественный Тит, был столь же бережлив к моему подарку. Во всяком случае, когда Светоний рассказывает о зависти к нему, со стороны младшего братишки, поминает вот что…

“(4) Однажды на пиру, где присутствовали оба сына Веспасиана, Тит привлёк всеобщее внимание воздев в руках унаследованный от отца белый куб. После чего обратился к Домициану с торжественной речью, вновь именуя его своим соправителем, преемником и наследником всех регалий их рода. Младший брат был польщён этими словами, показательно прослезился, и заверил принцепса в нерушимости их родственных чувств и взаимной любви.” (Свет. Тит.9.4)

Эта цитата не просто видоизменённая, как предыдущие, она и вовсе новая! Всё ещё не верите, в моё Открытие? Дальше больше!

У руля империи Тит пробыл недолго, но снискал себе добрую славу. Однако, его преемник, Домициан, репутацию семьи слегка подпортил… В государственных вопросах, он мастерством и навыками не отличался, но всячески пытался добиться того же почёта, что и двое предшественников! Вот и вышло у него как со сборной мозаикой, в которой Домициан никак не мог состыковать один кусочек с другим, а потому скреплял их против логики, жёстко и насильственно. У него в руках, ни много ни мало, высшие полномочия, так чего мытариться почём зря? Где не понимаешь, там дави во всю мощь государства! А любую несогласованность можно попросту отправить на казнь, или хотя бы в ссылку! Ход мыслей вполне понятный, только те, кто ему следует, обычно заканчивают плохо… Домициан не стал исключением, и умер от ножа. Но речь ведь не о нём? Хотя отчасти о нём… Были у него странности!

“(1) В первое время своего правления он каждый день запирался один на несколько часов и занимался тем, что ловил мух и протыкал их острым грифелем. <…> К этой же привычке он возвратился в последние годы жизни, но теперь всегда брал с собой белый куб, некогда дарованный свыше его отцу. Говорят, что после этой забавы от него отступал свойственный ему страх и свирепость, и он мог даже проявить милосердие к тем, кого уже решил наказать со всей суровостью.” (Свет.Дом.3-1)

Интересно сколько жизней спасла моя Идея? Впрочем, для объективности, стоит спросить и сколько унесла… Наверно, примерно, поровну.

“Есть свидетельства, что однажды на пиру он обмолвился своему приближённому, что дар Веспасиану можно открыть и он, ничто иное, как шкатулка. Слух об этом быстро разошёлся по столице, и разъярённый Домициан немедля приказал отрезать язык говорливому другу. Ведомый страхом, с этих пор, он хранил белую шкатулку в самых потаённых местах дворца, и казнил слуг, даже за случайный взгляд на святыню.” (Свет.Дом.11.3)

Ладно, признаю, не могу знать сколько вреда и пользы принесла моя Идея! Поэтому давайте брать по модулю, просто отслеживать путь ксанакса, и не давать ему моральных оценок. В первый черёд мы говорим об Открытие, не так ли? Оно, как доказано далее, даже прибавило в римский пантеон нового бога! Не слабо так, да?

“(2) Храм рода Флавиев он, в скором времени, повелел посвятить Ксанасу – божеству доселе неизвестному ни в одной из провинций империи. Там была поставлена его собственная статуя из серебра, как указание на то, что лишь он может быть посредником между просителем и новоявленным богом.
(3) Жрецов для нового святилища он избирал лично, однако не сказал им более того, что Ксанас олицетворяет “милость и покой Цезаря”, после чего оставил их в полной растерянности.” (Свет.Дом.5.2-3)

Пожалуй, выше я привёл все цитаты из Светония, что претерпели изменения или родились, из-за моей терапии исторических процессов. И того немало, не так ли? Но если мало, то перейдём к поэзии! Был такой римский поэт Марциал, любитель уязвить и уколоть, особенно богатых и знатных, да и конкурентов на своём поприще тоже. Тем не менее, императору Домициану он льстил до приторности! Готов был пятки на ногах расцеловать, облизать снизу до макушки, и раболепно пасть к самым ступням “богоподобного” Цезаря! Восьмую книгу своих эпиграмм он посвятил любимому Домициану, и именно в ней, образовались два новых стишка! Пришлось их с латыни переводить, благо знаю её немножко.

“Вождь им с небес одарён, коробом снежного цвета
Дар тот отец преподнёс, громами твердь надломив!”
(Марциал, VIII, 5)

“Если Цезаря гнев ты призвал на себя,
За измену, иль трусость, иль леность,
Ты Юноне не сын, ты и Фебу не друг,
Осуждён ты сенатом Паллады,
Вакх вина не нальёт, ласк Венера не даст,
Пред Юпитером ползать - пустое,
Только Ксанас, наверно, к тебе снизойдёт,
Да и то, коль Август даст согласье.”
(Марциал, VIII, 82)

Потом власть в Риме сменилась, а новый император, Траян, характером выделялся скромным, ко всякой лести чуждым. Хоть Марциал и ему пытался хвалы воздать, тот к ним остался безразличен, так что поэт, расстроившись, уехал в родную Испанию, отказавшись от творчества. Впрочем, спустя годы, он всё же сподобился написать последнюю, двенадцатую, книгу эпиграмм. И в ней тоже нашлось место чему-то новому, ранее, до моего вмешательства, не бывшему!

“Обеспокоен мой друг, озадачен, что Рим я покинул
Приск, но ведь ты как никто, знаешь как много ушей
В граде великом взрастает, улицы им – огород,
Сеют их вместе с глазами, злые гортани молвой,
Зреют они виноградом, пухнут с посева слушков,
В них твоя юность и старость, всё чего нет и сбылось,
Лишь во дворцах их избегнешь, у Палатина высот
Там, где божественный Цезарь, род наш людской бережёт,
Боги охрана секретам, для любопытных стена,
Не допускают до таинств, даже друг друга они,
Прочих же гонят жестоко, лупят палящим бичом,
Нет, не узнать вам, гуляки, тайн белоснежных ларцов!
Я ж пред молвой обнаженный, тога моя вся в щелях,
Всякий охоч глаз засунуть, ухом иль носом поддеть,
Вот и бежишь без оглядки, пока не сорван покров,
После ведь мощь любопытства, мясо с костей обдерёт!”
(Марциал, XII, 10)

Вот такие свидетельства мне удалось собрать о взаимоотношениях Домициана, Рима и ксанакса. Но путь фармацевтического героя на этом не окончен! Впереди ещё многое!

Итак, говоря об эпохе императора Траяна, у меня не нашлось иных источников кроме писем Плиния Младшего. Настрочил он их много, аж целый десяток книг! Но похваляться тут нечем, большинство его текстов – просьбы о поблажках для друзей и описания всяких особняков. Интерес представляют, разве что, судебные заседания сената, или редкие темы вроде извержения Везувия и привидений. Однако, и этого болтуна ксанакс спровоцировал начиркать новых писем! Первое из них обращено к дружку, имя которого неважно, а второе к самому принцепсу Траяну. Вынужден привести их полностью и заранее, прошу прощение, за многословие – выдающийся оратор был охоч до слов, и раздавал их слишком уж щедро.

“(1) Надеюсь, ты не сочтёшь моё письмо к тебе жалобой, и не посчитаешь для себя обременительным.
(2) Моя беда началась с великой чести, когда сам благословенный Траян, советуясь со мной и другими почтенными сенаторами, помянув моё усердие и образованность, попросил заняться томящим его вопросом. Наилучший из принцепсов ещё при живом отце, озадачился белой шкатулкой, хранящейся во дворце со времён Веспасиана. Кроме того, его всерьёз заботил характер божества Ксанаса, храм которого существует со времён беспощадного Домициана. Какая между ними связь, и какое они сами по себе и вместе могут иметь значение, как для владыки, так и для всего государства. (3) Клянусь Геркулесом, я и не догадывался сколь трудную задачу беру на плечи, но и зная, был бы не вправе отказать своему покровителю. (4) Отложив большинство хозяйственных дел, судебных тяжб, и даже литературных занятий, я занялся указанной мне задачей, по гордыне своей, полагая её простой. (5) Никогда ещё моя учёность не терпела столь сокрушительного поражения! О божестве Ксанасе не знали ни в коллегии понтификов, ни в остальных советах жрецов – смутные догадки и пространные мнения, вот и всё, чем я обогатил свои познания. (6) Чуть больше удалось узнать в храме самого Ксанаса, однако, прежде я расскажу тебе о его странной судьбе, после смерти тирана.
(7) Храм этот, бывший ранее святилищем Флавиев, но по воле Домициана отданный божественному Ксанасу, так и не обрёл в своих стенах завершённости. Наш благородный владыка возложил эту задачу на сенат, но тот так и не смог решить вопроса – вернуть ли храм роду Флавиев или оставить его наречённым Ксанасу. Тем не менее, с течением лет, жрецы божественных Веспасиана и Тита, возвратились в покинутую ими обитель и потеснили приверженцев Ксанаса. Но всё же нескольких, угнетённых и затравленных, мне удалось застать и задать им вопросы касательно прославленного ими божества. Их ответы оказались кратки, возможно, из опасений делиться сокровенными тайнами, с тем, кого они подозревали в злых намереньях – ведь им угрожало всё вокруг, как в самом храме, так и во всём мире. (8) По их словам, Ксанас дарует умиротворение, склоняет людей и богов к милосердию и вдумчивости. Признаюсь, меня не мало подивило, что безжалостный Домициан мог считать себя избранником подобного божества. Их характеры противоречили друг другу.
(9) Не привыкши бросать дела неразрешёнными, и искренне стараясь угодить своему покровителю, я дерзнул обратиться к самим богам. Молился я Церере, чей храм расположен в моих владениях, обращался и к самому Юпитеру. Полагаясь на милость богов, я надеялся, что хотя бы во снах они явят мне подсказки. Но боги одарили меня лишь благодатным сном без сновидений, смирив на время тревоги души.
(10) О белой шкатулке мне и вовсе не удалось ничего узнать, отчасти потому, что в людях ещё жив страх перед умершим тираном.
(11) Знаю, что наилучший из принцепсов, даже не укорит меня и не умалит хорошего ко мне отношения – сколь бы не скудны были добытые сведения. Но из трусости, в которой со стыдом сознаюсь, я не дерзаю сообщить ему узнанное, иначе как письмом.
(12) Надеюсь, ты простишь мне длинное письмо, бедное содержанием. Не сочти, что цель его вызвать ко мне жалость или обременить тебя тяжестью загадки. При всей твоей учености и знаниях философии, ты бессилен помочь, раз отказали сами боги. (13) Прости мне также, что написав так много о собственных невзгодах, я не спросил о твоих делах. Все ли близкие здоровы? Есть ли новости в родных местах?
(14) Забудь о моих горестях и просто поделись ответным письмом. По любви к тебе, я всегда рад получить от тебя известия (слова друзей неизменно ободряют душу!).
Будь здоров.”
(Плин. П. IX.22)

“Плиний императору Траяну.
(1) Прости меня благой владыка, ведь я себя простить не могу. Мучится моя совесть, сковано сердце виной – потому как я не справился с твоим поручением.
(2) Корю себя в первый черёд за гордыню, из-за которой я многие годы посылал тебе письма о том, что продолжаю собирать сведения о белой шкатулке и божественном Ксанасе. Не знаю, повинно ли моё невежество, умственная нищета или леность, но разузнать и понять удалось совсем немногое. Скудность собранного мною не достойна твоего величия. Мне не удалось управиться должным образом с возложенной тобой задачей, владыка.
(3) Упрекаю себя, и взываю к милости наилучшего из принцепсов, надеясь, что ты не осудишь меня, более, чем я самого себя. Прилагаю к письму то немногое и сомнительное, что способен предоставить.”
(Плин. П. X.122)

“Траян Плинию.
(1) Напрасно ты столь предосудителен и строг к себе, дорогой Секунд. Зная тебя, твой нрав, образованность и старания во всём за что бы ты не взялся – не сомневаюсь, что ты сделал всё возможное. Я ничуть не сержусь на тебя, ведь уверен, что никто не сделал бы большего.
(2) Вопрос этот не так уж важен для меня, и ещё менее важен для государства. Потому отложи его, как не стоящий внимания.
(3) Единственное что меня тревожит – это любопытство возможного преемника высшей власти, Адриана. Шкатулка и храм Ксанаса, порой вызывают в нём чрезмерный интерес. Делюсь с тобой своими заботами в знак того, что доверие моё к тебе ничуть не стало меньшим.”
(Плин. П. X.123)

Вот такие дела! Всё же приятно сознавать, что привёл знатного сноба, Плиния, в растерянность. Вот уж кому точно, тога, что пиджак у нынешних светил науки! Ладно, мы уже близки к развязке, и вплотную подошли к моему Открытию! Пора поговорить об Адриане, следующем носителе имперских регалий.

Основой для цитирования тут послужит труд “Авторы жизнеописаний августов”, собрание текстов разного авторства посвященных властелинам Рима. Эти писатели явно подражали Светонию, хотя лишь показали, что тот неподражаем!

Итак, Адриан! Человек ума незаурядного, в воинских и творческих искусствах преуспевший, да и в государственных делах умелец! Нрав, однако ж, он имел весьма биполярный, настроение у него менялось непредсказуемо! Но и на его сложный характер нашлась управа…

“<…> всегда, во всех проявлениях он был переменчивым. (12) Некоторые полагали, что благие черты его характера были необъяснимо связаны с белой шкатулкой, дарованной ещё Веспасиану, и чаще проявлялись, когда он имел её при себе. ” (АЖА; Адр.XIV.11-12)

Хаотичность его норова проявилась и в выборе наследника, коим стал Элий Вер, юноша благородный, красивый, но крайне болезненный.

“(13) По случаю его усыновления он устроил цирковые игры и раздал народу и воинам денежные подарки. Он передал Веру белый ларец, с которым ранее не расставался даже в длительных путешествиях по всем частям мира. Многие увидели в этом неоспоримый знак преемственности высшей власти. ” (АЖА; Адр.XXIII.13)

Но Сенаторы волновались на его счёт, опасаясь, что он и до своего избрания-то не доживёт. Сам избранник, видимо, было подвержен спонтанным тревогам, а когда ему на плечи водрузили вес целой империи и вовсе распереживался. В итоге он и вправду вскоре врезал дуба… Бедняга.

“<…> Элий выпил питие, которое, как он думал, должно было принести пользу, и умер в самый день январских календ.” (АЖА; Элий.IV.7)

Эта цитата осталась неизменной, и всё же её необходимо было высказать. Скоро поймёте почему! Что это за лекарственное питие, у историка не уточняется. Скорее всего нечто смешанное с вином или уксусом, как большинство медикаментов того времени. Не исключено, что врачи ещё и искупали его в бочке с электрическим скатом, была у них такая практика! Только возвожна и другая версия! Ведь далее в тексте историка возникли новые строки!

“(2) Вопреки сообщениям большинства авторов, существуют свидетельства, что Адриан был потрясён и преисполнен скорби, когда узнал о смерти Вера. (3) Он отправился к Тибру в сопровождении нескольких друзей, и утопил в реке белую шкатулку, выкрикивая ей вослед ругательства и проклятья. (4) Храм Ксаноса, долгое время бывший в запустении, он велел сровнять с землёй. ” (АЖА; Элий.VII.2-4)

Выходит ксанакс так или иначе был замешан в кончине наследника, но при этом, упомянутый Вер, и так скончался бы в это же самое время от других лекарственных препаратов. Сие лишний раз подтверждает сказанное мною ранее – коли человек близок к критическим состояниям, теряет психическую стабильность, то совершенно неважно, к чему же он прибегнет в конечном итоге. Может и в окно сигануть, если его не заколотят. Как по мне, то самое роковое оконце, как раз таки и можно заколотить ксанаксом, или иными подходящими досками. Не деревом, конечно!

Так в чём же состоит моё Открытие? Наиболее явное предположение, что вмешательство во временной поток, может поменять лишь обрамление событий, незначительные вариации происходящего. Ещё можно подумать, что неявным образом, ксанакс уже присутствовал в римской истории, и мне удалось лишь выявить его участие. То есть, иначе говоря, итоговое влияние на ход былой действительности сводится к нулю.

Это предварительный вывод, требующий новых испытаний. Одной гипотезой объём моего Открытия не описать, равно как и масштаб Идеи!

Последующие опыты подтвердят или опровергнут теорию. Что ж, во второй раз я не промахнусь мимо Гая Цезаря, прозванного Калигулой. Отсыплю ему седативов, целый сапожок! Может попустит парнишку, а? И в наше время о нём не снимут мерзотной порнухи!

***

Повторный опыт удался. Моё открытие дополнилось новой информацией. В Калигулу я попал метко, прямиком ему в кровать. Далее судите сами, по цитатам… Как по мне, выводы делать всё же рано!

“(4) По ночам, когда сияла полная луна, он неустанно звал её к себе в объятия и на ложе, и, якобы, получил от неё в дар белый куб, как символ их брачного союза.” (Свет.Кал.22.4)

“(3) Во время другого пира, он горделиво показал всем белый куб, заявив, что сама луна приходится ему супругой. Однако, этот неизвестный предмет, у всех на глазах, развалился, рассыпав по полу белые крупицы. Гай Цезарь, сочтя себя опозоренным, в ту же минуту разразился воплями, называя луну блудницей и потаскухой, после чего велел рабам и слугам собрать белую россыпь, и вместе с подарком луны утопить в Тибре. Тех слуг, что не проявили должной расторопности он немедля потребовал обезглавить. (4) На всех последующих пирах, он неустанно сообщал во всеуслышание, что развёлся с луной, потому как она не достойна его божественного величия.” (Свет.Кал.32.3-4)

“(3) Он упал, в судорогах крича “Я жив!” – и тогда остальные прикончили его тридцатью ударами… ” (Свет.Кал.58.3)

Таков результат. Последняя цитата не претерпела изменений – итог тот же.

И гнусную порнушку, к слову, всё-таки сняли.