Сон

Тихий вечер опускался на Центральный парк, закутывая аллеи в сизую дымку. Снег шел неспешно, крупными, ватными хлопьями, беззвучно ложась на темнеющие дорожки и на белый платок девушки. Они шли вдвоем, и его молчаливое присутствие рядом было для неё прочнейшей опорой — словно стена из тёплого, живого камня. Люди проходили мимо, лишь мельком бросая взгляды на необычную пару: он — сосредоточенный, с твёрдым взглядом, она — хрупкая, вся в светлых тонах, с лицом, обрамлённым белым хиджабом. Для большого города это уже не было экзотикой, и это отсутствие излишнего внимания было даром, позволившим им раствориться в вечерней обыденности.

Они просто шли, и тишина между ними была не неловкой, а насыщенной, наполненной пониманием. Воздух был хрустальным от мороза и тишины.

— Ты меня любишь? — вдруг спросила она, нарушая их молчание, и её голос прозвучал так же естественно, как шорох снега.

Он не замедлил шаг, лишь повернул к ней голову, и в его глазах зажглась та самая непоколебимая уверенность, которая была ей опорой.
— Конечно, я люблю тебя, Светик. Люблю тебя ради Аллаха и хочу, чтобы ты стала моей женой перед Ним и людьми.

Она тихо рассмеялась, и её смех был похож на звон колокольчика.
— Хи-хи… А кого ты любишь больше всего на свете?
— Любимая, ты же прекрасно знаешь ответ, — покачал головой он, но в уголках его губ заплясали веснушки улыбки.
— Ну скажи, вдруг твоё мнение изменилось, — продолжала она шутить, поддразнивая.

Лицо его стало серьёзным, почти строгим.
— Не смешно. Больше всего на свете я люблю Аллаха и Его Посланника, да благословит его Аллах и приветствует. Это основа основ.

Она тут же притихла, слегка смущённая. Он был прав — шутка оказалась неуместной. Она опустила глаза на свои сапожки, оставлявшие чёткие следы на первом снегу.
— Прости. Я знаю. И я люблю тебя… тоже ради Аллаха. Просто… мне всего девятнадцать. Может, нам стоит немного подождать?
Он остановился.
— Чего ждать, любимая? Разве Аллах не лучший Помощник и Покровитель? На кого нам надеяться, кроме Него? В среду, иншаАллах, решится вопрос с моим повышением. Нет больше причин откладывать наш никах. Так мне кажется.
— Саид, — она вдруг остановилась и посмотрела ему прямо в глаза. Её взгляд, чистый и глубокий, снова завладел всем его существом. — Мне кажется, Аллах готовит нам ещё одно испытание. Понимаешь, для меня это очень важно. Мы…
— Всё будет так, как предопределил Аллах, и это — лучшее, — мягко, но твёрдо перебил он. — Если сомневаешься, мы можем снова совершить намаз истихара. Попросим у Аллаха благословения в нашем решении и ясности.
— Думаю, это будет правильно, — кивнула она, и в её голосе послышалась облегчённая покорность.

Они снова зашагали, и теперь тишина между ними была наполнена общим, сосредоточенным намерением.

— Светик, — нарушил молчание он, и в его голосе зазвучала сдерживаемая радость. — Ты понимаешь, что, иншаАллах, уже через две недели мы станем мужем и женой? ИншаАллах! ИншаАллах!
Её лицо озарила улыбка, от которой таял иней на его сердце, а зимние сумерки становились светлее.
— Ин ша Аллах, Саид! Я люблю тебя, Саид! Но…
— И я люблю тебя, Светик! — снова, по привычке, перебил он. — Но что «но»?
— Не забудь про наш договор, хорошо?
— Клянусь, сегодня не сомкну глаз, пока не совершу истихару, — успокоил он. — Но я уверен, я уже никогда не найду мусульманку лучше тебя. Мне кажется, Аллах предначертал именно тебя в жёны мне.
— Вот и мой дом, — она указала на знакомый подъезд, и в её голосе прозвучала лёгкость, будто она готова была взлететь на свой восьмой этаж на крыльях счастья. — Не забудь, любимый!
— Не забуду, милая.

Её настроение было двойственным: безудержная радость боролась с тенью какой-то тихой, непонятной тревоги.
— Ас-саляму алейкум, Саид!
— Ва алейкум ас-салям, любимая! — ответил он и ещё долго стоял, наблюдая, как свет в её окне зажигается, тёплый и приветливый, растворяясь в снежной круговерти.

Было далеко за полночь. Поставив будильник на фаджр, Саид совершил омовение. В тишине квартиры, под светом настольной лампы, он развернул небольшой коврик и стал совершать намаз. Сначала иша, затем — намаз истихара. Он просил не о своём желании, а о том, что будет лучше для него в этом мире и в Вечности. Он просил ясности. Закончив, он совершил витр и лёг спать с лёгким сердцем, уповая на Милость Своего Господа.

Утренний звонок будильника вырвал его не из сна, а из видения, настолько яркого и реального, что он сел на кровати с ощущением, будто его сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Перед глазами ещё стоял образ: лучезарный свет, исходивший от благородной фигуры, и голос, проникший прямо в душу. Он подошёл к зеркалу и уставился на своё отражение. В глазах читалась растерянность и глубокая тревога.

— Как мне поступить? — прошептал он сдавленно. — Что я должен сделать?
Вопросы роились в голове, не находя ответа.
— Кто такая эта Аиша? Я её не знаю… — бормотал он, вновь и вновь прокручивая в памяти каждое слово из сна.

Он рухнул на кровать, уткнувшись лицом в подушку, и глухо, от всего сердца, простонал: «О Аллах… Дай мне понимания!»

Прошёл почти час, прежде чем он смог заставить себя встать и совершить утренний намаз. Даже произнося слова молитвы, его ум был полностью захвачен увиденным. После саляма он ещё долго сидел на коврике, в состоянии духовного ступора. Имя «Аиша» звенело в нём, как набат.

Наконец, он набрал номер своего самого близкого друга.
— Алло. Ас-саляму алейкум, Ахмад… — голос Саида звучал непривычно сдавленно.

Короткий телефонный разговор, и через двадцать минут Ахмад был у него дома. Выслушав сбивчивый, эмоциональный рассказ, друг сначала расплылся в улыбке.

— Ма ша Аллах! — воскликнул Ахмад. — Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, явился тебе во сне! Какая же это великая милость!
— Машаллах… — безрадостно вздохнул Саид. — Он сказал… что имя моей единственной жены, с которой я войду в Рай… Аиша.
— Ма ша Аллах! — не мог скрыть восхищения Ахмад. — О, если бы мне было возвещено такое!
— Я был бы рад, если бы не собирался жениться на Светике! — в отчаянии воскликнул Саид, вскакивая и подходя к окну, за которым уже светало.
— Саид, — голос Ахмада стал твёрдым и спокойным. — Задай себе вопрос честно: кого ты любишь больше? Аллаха или Свету?

Саид замер. Ответ был очевиден и мучителен одновременно. Глубокий, болезненный вздох вырвался из его груди.
— Любовь к Аллаху и Его Посланнику — выше всего. Всё остальное — лишь её следствие, — тихо, но чётко произнёс он, как бы убеждая сам себя.
— Ну вот и ответ, — кивнул Ахмад.

В этот момент внизу раздался звонок в домофон.
— Света пришла. Странно. Ты спустишься со мной? Будешь свидетелем, — спросил Саид, и в его голосе сквозила безысходность.
— На улице много людей. Я уверен, Аллах даст тебе нужные слова. Объясни ей. Я подожду здесь.

Спуск с второго этажа казался Саиду бесконечным путешествием в кромешную тьму. Каждая ступенька отдавалась болью в сердце. Что он скажет ей? Как сможет разбить её надежды, оставаясь верным своему сну, своей вере?
— Ас-саляму алейкум! — её голос прозвучал радостно и светло, как всегда.
— Ва алейкум ас-салям, — ответил он, и собственная скованность, холодность в голосе испугала его самого.
— Может, я зайду позже? Ты какой-то… не такой.
— Нет, я просто не выспался, — соврал он, ненавидя себя в этот момент. — А ты чего пришла? Негоже мусульманке приходить к постореннему мужчине без договорённости.
— Не не постороннему же, — одновременно удивлённо и наивно парировала Света и тут же попыталась отогнать тень сомнения. — Ладно. У меня для тебя новость. Думаю, она тебя обрадует!
— И у меня для тебя новость, — выдавил он, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрогнул.
— Может, я всё-таки позже? — в её голосе впервые зазвучала неуверенность.
— Нет, — он вздохнул, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Говори сейчас. Возможно… у нас больше не будет необходимости в таких разговорах.

Она отшатнулась, будто от удара. Слёзы мгновенно выступили на глазах, а подбородок предательски задрожал.
— Что… что значит «не будет необходимости»? Что случилось?! Ты… твои слова вчера… Ты лгал, говоря, что любишь меня ради Аллаха?
— Ради Аллаха! — вырвалось у него, и это был крик его измученной души. — Его я люблю больше всего и вся!
— Я тоже! — воскликнула она сквозь слёзы.
— Тогда ты должна понять… — пытался он говорить ровно, но голос срывался.
— Что понять?
— То, что я скажу.
— Тогда говори!
— Сначала ты! Возможно, после этого… — он не смог договорить.
— Не говори так! — её голос дрогнул. — Говоришь, будто это уже приговор.
— Ну же, Света, говори! — не выдержал он, и в его тоне прозвучала отчаянная резкость.
— Мне приснился сон! — выпалила она, закрывая лицо руками.
Лёд в груди Саида дал трещину.
— Странно… мне тоже. И что же?
— Да так… — она вытерла слёзы и посмотрела на него, и в её взгляде, ещё мгновение назад полном боли, мелькнула необъяснимая, робкая надежда. — Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует… он обратился ко мне… другим именем.

Сердце Саида, уже разбитое готовностью к потере, сначала замерло, а затем рванулось в бешеную, глухую гонку, заглушая всё вокруг. Он услышал его стук в висках, в ушах, в сжатых кулаках.
— Каким… — его голос сорвался, стал сиплым от внутреннего напряжения. — Каким именем? — прошептал он, и его взгляд, лихорадочный и острый, впился в её лицо, выискивая малейшую зацепку, намёк, разгадку.
— Аиша, — тихо, но с абсолютной, кристальной ясностью произнесла она. И словно первый луч солнца бьёт в ледяное окно, её лицо озарила робкая, светящаяся изнутри улыбка. — Приятно познакомиться, Саид. Я… я уже думала, что смена имени — просто лишняя бюрократия. Оказывается, нет.

Наступила тишина. Не просто отсутствие звука, а густая, звенящая пустота, в которой растворился далёкий гул города. Остался только бешеный стук его сердца, отсчитывающий замедленные доли секунды. «Аиша». Слово повисло в морозном воздухе.

Для Саида это слово не сразу обрело смысл. Сначала это был просто звук. Тот самый, что горел в его памяти костром с самого утра, но произнесённый её голосом. Его мозг, зацикленный на боли предстоящей разлуки, отказывался складывать два этих факта воедино. Он буквально не понимал. В его глазах застыла пустота отчаяния, смешанная с вопросом: «Почему она говорит это имя?»

Его взгляд, туманный от горя секунду назад, резко сфокусировался на её лице с почти болезненной интенсивностью. Он искал следы шутки, неуверенности, чего угодно — но видел только робкую, светящуюся улыбку, пробивающуюся сквозь слёзы, и глаза, широко открытые, в которых читалось то же самое ошеломлённое ожидание. Недоверие в его чертах начало таять, уступая место чистому, оглушительному изумлению. Мир сузился до её губ, только что произнесших это слово, и её глаз, в которых отражалась его собственная потрясённая душа.

И тогда, когда последняя крупица сомнения испарилась, ледяная глыба, сковывавшая его грудь с самого утра, треснула и рассыпалась на тысячи осколков. На её месте хлынула волна такого всепоглощающего, ослепительного облегчения и радости, что он физически почувствовал, как земля снова стала твёрдой под его ногами, а сердце, вместо того чтобы разбиться, наполнилось до краев ликующим светом. Дыхание, которое он задерживал, казалось, целую вечность, вырвалось из его груди рыдающим смехом. Он не просто закричал — он изверг из себя накопленное отчаяние и вырвавшуюся на свободу благодарность Всевышнему. Его голос, сиплый от пережитого и сияющий от восторга, раскатился по тихой утренней улице, сметая остатки зимнего молчания:

— Аллаху Акбар! Аллаху Акбар! Аллаху Акбар!

Люди в окнах выглянули, но ему было не до них.

— Что? Что такое? — засмеялась сквозь слёзы Аиша, её заплаканное лицо под белоснежным платком сияло счастьем и недоумением.
— Ничего, любимая моя, Аиша! — воскликнул он, с трудом удерживаясь, чтобы не обнять её тут же, на людях. — Поистине, Аллах — Мудрейший! Он испытывает Своих рабов, чтобы явить им Свою милость!
— А теперь твоя очередь, — сказала она, всё ещё не понимая, но уже чувствуя, что произошло чудо. — Говори свою новость.
— Она уже не важна! — рассмеялся он, и смех этот был чистым и звонким, как тот утренний снег.
— Эй, вы там! Можете потише? — раздался сдавленный возглас из открытого окна второго этажа. Это был Ахмад.
— А чего скрывать, брат?! — закричал ему Саид. — Мы скоро женимся!
— Тише, Саид, — снова засмеялась Аиша, но уже без тени тревоги.
— Ахмад! Познакомься, — Саид еле сдерживался, чтобы не обнять невесту за плечи, — это моя будущая жена, Аиша!
— Похоже, я пропустил самое интересное, — развёл руками Ахмад, выглядывая из окна. — Саид, объясни-ка мне, что происходит?
— И мне, — добавила Аиша, глядя на своего жениха сияющими глазами.

Саид посмотрел на неё, потом поднял взгляд к чистому утреннему небу, с которого перестал идти снег.
— Объяснение простое, — сказал он тихо и с глубокой, бездонной благодарностью. — Аллах — Мудрейший. Он свел нас, испытал нашей верой в Него и даровал нам друг друга. И лучшего свидетеля нашему браку, чем Его Посланник, да благословит его Аллах и приветствует, явившийся к нам в наших снах, и не придумать.


Через две недели, как и планировалось, Саид и Аиша заключили никях. На скромной свадьбе было много гостей, звучали поздравления и добрые пожелания. Но самым почётным гостем в их жизни был Пророк, мир ему и благословение Аллаха, который навсегда связал две судьбы в единую семью.

3.12.2004 г.