Сеня в виртуальной реальности

Отшумело, отгремело. Сеня пережил эпоху имплантов и уже довольно пожилым человеком вляпался в виртуальную реальность. Учёные переделывая и улучшая физическое тело как-то смогли соединить компьютер с мозгом. Правда сами они не совсем поняли как, вот и славненько и пошло и поехало. В очередной раз изменился мир и некоторые выражения поменяли смысл. Кто бы мог подумать, что словосочетание – вся жизнь через жопу заиграет новыми красками. В прежние времена они означали что-то идёт ни так. Сейчас же, это устройство миропорядка. Слова, вся жизнь через жопу, разработчики будущего восприняли слишком буквально. Зачем делать лишнею дырку в человеке, не богоугодное это дело. Всё уже предусмотрено, вполне резонно догадались использовать задний проход. Ввод еды, лекарств, вывод отходов жизнедеятельности, нервных окончаний уйма, идеально. В виртуальном мире можно находится без пауз на естественные потребности. Подобный способ подключения (через задницу) предоставляет возможность непрерывно впрыскивать химические коктейли эмоций, следуя логике происходящих событий. Например, вы стоите в подозрительной подворотне ночью и слышите звук ножа от соприкосновения со стеной и видите силуэт с отставленной рукой в сторону. Приятного мало и вы обязательно испугаетесь, но как поселить страх ведь подворотни никакой нет. Второе я, как не трудно догадаться, это искусственный интеллект. Не искусственный разум, а именно искусственный интеллект. Нам не удалось создать разумную машину и этому есть простое объяснение. Свой мозг разложили дальше некуда, узнали всё. Кто куда бежит, какие реакции за что отвечают, силу электрических импульсов. Копируем со сто процентной вероятностью. Не узнали маленькую мелочь, как эта химическая, электрическая хиромантия преобразуется в мысли, в нечто живое. Создать подобное не в наших силах. Так, что война с машинами откладывается в долгий ящик, как не было у них ума, так и нет. Продолжу, второе я находит видео, где человек на машине сталкивается с грузовиком, вылетает через лобовое стекло. Чудом уцелел без серьёзных травм. Этот момент отражённый на лице пострадавшего кто-то запечатлел. Он считывает биохимические реакции через величину зрачков, как и какие мышцы физиономии среагировали на данную ситуацию. Готовит адскую смесь, подбирает электрические импульсы и загоняет всё это дело в мозг. Уверяю вас испугаетесь без всякой подворотни. Но, всегда есть маленькое но. Оригинал всё же, отличается от копии. Питаться чужими эмоциями вполне, но только взамен на свои. Шесть дней химических, электрических воздействий опустошали личную кладовую. Седьмой день называли рабочим, употреблять пищу ртом, ходить ногами, смотреть глазами. О нём поведаю как-нибудь позже. Для них работа то, что в наше время считается жизнью. У Сени сложилось впечатление, что реальность мстит виртуалу за пренебрежение.  Любое мироустройство должно на чем-то держаться, все предыдущие скреплены десятью заповедями. В виртуальной реальности, они мало чем отличались от любых других слов. Целые поколения нащупывали применения заповедей в быстроменяющимся мире. Проблема состояла в том, что в виртуале можно всё, зачем они там. В реальном было не до них. В виртуале священные заповеди потеряли смысл, там где можно всё, верования человечества схлопнулись. Хочешь убивать, пожалуйста, хочешь прелюбодействовать милости просим. Никаких ограничений ни в чём. Ни кому от этого не холодно, не жарко. Всё происходит в твоей личной Вселенной, если проще в твоей голове. Весьма затруднительно лишить другого человека жизни из нарисованного цифрами пистолета. Если мы погибаем в виртуале, то просто вылетаем из игровой  реальности в ещё одну реальность и открываем глаза, лёжа в кровати.  И, тут выяснилось, а где смысл жизни, а нет его. В то чего нет, можно только верить, человек может прожить без многого, кроме веры. Даже ни так, вера единственное что есть. Атеисты утверждают, что вера, всего лишь способ самообмана. Мудрые люди ничего не скажешь, но упускают маленькую деталь. Вера в то, что вера самообман, тоже самообман. А, что спрашивается не самообман. Обойти аксиому, что человек и вера неотделимы друг от друга, оказалось невозможным. Постулат, нет человека и нет веры, равно, нет веры и нет человека. Здравствуй парадокс, то, что делает человека, человеком, нет. Смешно и не ясно, как может жить то, чего нет и самое весёлое, как может умереть то, чего нет. Как говорится строили, строили и наконец построили и вдруг оказалось несущая стена отсутствует. Опереться и не на что. Эти события произошли в начале вхождения в виртуал. Сложное время было, после цифрового оргазма, бездонная депрессия. Люди почувствовали себя обманутыми, и обвинить некого, сами мчались со всех ног. За что боролись на то и напоролись. Человечество имело все шансы исчезнуть как вид. По земле прокатилась волна массовых самоубийств, совершенных одним способом. Они выдирали из себя штекера (это было еще возможно), получая травмы несовместимые с жизнью. Многие оставляли предсмертные записки, написанные тем, что из них вытекало, пальцем на полу, на стенах. Всем до свидания писали, идите куда подальше писали, имел я вас всех писали, без особых фантазий. Если обобщить, то смысл посланий был таков. Я знаю, что ничего не знаю и знать не хочу, не вижу в этом, никакого смысла. Смерть мне приятней, чем жизнь и плевать, что больно, ненадолго же. Жизнь в принципе ненадолго, подожди немного. Глупо умирать в мучениях, да, еще добровольно. Но, им было плевать. Сами понимаете, для тех, кто их обнаруживал зрелище малоприятное. Прибавить остаточные явления, жили еще мамы сами рожавшие, папы оберегавшие семью и прочее. Траур охватил землю, казалось еще чуть-чуть и мне не о ком будет больше заботиться. Спасла от краха, ценой своего исчезновения, семья, ее последняя лебединая песня. Оставить родных в малоприятной жиже, к тому же мертвых, близкие не смогли. Родные не в силах принять произошедшие, начали воссоздавать на виртуальных кладбищах своих родственников, друзей. Можно было любую секунду их прошедшей жизни восстановить, благо все давно оцифровано. Но, им этого было не достаточно, они стали их создавать из себя, своих воспоминаний. Технологии позволяли.
Вот, так возникла новая вера, в то, что загробную жизнь можно воссоздать при жизни. Нужен только белимит, а его всегда нехватка, как в наше время с деньгами.
 Проснувшись, сладко потянулся, не торопясь открывать глаза, сонно сквозь прищуренные веки томно рассматривал окружавшею меня обстановку. Моя квартира, как и у всех, переехала из вашей Японии (капсула), к нам. Кровать со мной, округлые стены с потолком и дверь. Свободного места хватает, что бы спустить ноги с кровати, больше ничего, а нам большего и не надо. Немного продлил наслаждение от пробуждения, так вкусно просыпаться можно только в виртуале. Обратился к своему второму я, - где можно лимита который без, по-быстрому поиметь?
 – Ты же знаешь по-быстрому, значит по мутному.
 – Я вас умоляю, напрягись уже.
 – Незачем мне напрягаться, вас ожидают в салуне посреди дикого Запада.
 – В чем подвох?
- В том, что ты лось ушастый, на месте разберешься не маленький.
 – Слушаюсь и повинуюсь мой господин.
 Присев на край кровати, немножко поболтал ногами, встал и открыл дверь. Предо мной расстилалась желтая высохшая степь.
 – Как у вас тут желтовато.
 – Раньше сумасшедшие дома красили в желтый цвет. Милости просим.
 Язвил, второй я.
 – Дать бы тебе в морду, но у тебя ее нет.
 Сказал в ответ и перешагнул порог.
 Закрывал дверь я уже не у комнаты, а у звездолета. Оловянного цвета, подозрительно смахивающий на швейную иглу. На нем не преодолевают пространство, скорее пронзают его. Спустившись по трапу в три шага, остановился и огляделся. Среди выжженной солнцем травы располагался деревянный салун, створчатые двери противно скрипели от легкого ветерка. К перилам у входа привязаны три равнодушные ко всему лошади, да еще бегает несколько бестолковых куриц.
 Мой внешний вид изменился, причем кардинально. На мне желтые кожаные штаны, изношенные до изнеможения. Заправленные в солдатские высокие боты, вроде черные, но больше пыльные. Опоясанный кожаным ремнем с большой медной бляхой. Голый торс, чуть перекаченный, короткая мощная шея, крупная голова с разноцветной легкомысленной прической в виде кустика заблудившегося на черепе. Вместо носа ужасающего вида шрам, пролегающий от глаза до окончания скулы. Маленькие наглые поросячьи глаза. Стоял, рассматривал окружающий ландшафт уже ни я, совсем ни я. Прибыл для получения задания, исполнитель по прозвищу Сеня почетный круг. Он вырос в опасных подворотнях этого темного бескомпромиссного мира и выжил. Он с рождения всегда был один и выжил. В какой-то степени я стал им, некоторые пряди моей легкомысленной прически окрашены в темные цвета и солнце, плевавшая на то, что утро, светило беспощадно. Кожей головы чувствовал более сильный их нагрев. Эмоции были его, но мыслили по-разному, отдельно друг от друга, причем мое решение главное. Кстати, прозвище почетный круг он имел благодаря мне, я потратил прилично безлимита на приобретения пистолета с исключительной способностью. Нажать на курок и не переживать, пуля войдет точно по центру в лоб, сделает круг почета. И, если надо вылетит, откуда влетела и проделает победное шествие у соседа, до пяти целей одним выстрелом.
 Сеня наливался тяжелой, спокойной уверенностью, нужной для переговоров, он даже не пошел, он покатился асфальтным катком, давящем любые препятствия.
 Внутри салуна, оказалось приятно прохладно, я вместе с Сеней немного постоял на входе, медленно остывая и глаза должны привыкнуть к полумраку. За столиками сидели несколько бородатых мужчин, в одеждах того времени, лениво пили пиво тихонько переговариваясь. Они мне были не интересны. За барной стойкой расположилась девушка лет двадцати, уплетавшая кусок жареного мяса. Я подошел, сел на рядом стоящий стул, развернулся и стал смотреть пристально на жующею девушку в упор. Она состояла из черного цвета, волосы, глаза, одежда. Водолазка, свободные штаны и солдатские боты. С вкраплением очень белой кожей лица и рук. Ярким пятном аллели красного, кровожадного цвета губы. Дожевав, вытерла рот салфеткой, повернулась ко мне и спросила.
 – Сеня?
 – Почетный круг, - прорычал на выдохе в ответ, – цвет последней надежды.
И, кивнул головой в сторону испачканной губной помадой салфетки. Спросил не просто для поддержания разговора, хотел по непроизвольной реакции вычислить, кто передо мною. Мужчина или все-таки женщина, это Сеня не сомневался в половой принадлежности девушки.
 – Ты у меня еще возраст спроси, - и жестко посмотрела мне в глаза. Судя по взгляду наверняка женщина. Но, очень сильно мешали разыгравшиеся гормоны этого громилы Сени. Я с удивлением узнал, как ему не хватает, до щемящего чувства, простого человеческого отношения с женщиной. Он жил с проститутками и по привычке крышевал их.
 Ее тембр голоса, был очень низким и каким-то волнительно вибрирующим. Сеня, аж задрожал. Можно переспать с одним голосом. Она выглядела очень хрупкой и тонкой, несмотря на солдатские большие ботинки. Но, в ее движениях и взгляде иногда проскакивало настолько змеиное, что Почетный круг невольно замирал.
 – Что вы, что вы, как можно.
 Хотел смягчить бестактность, но Сеня произнес это с такой двусмысленностью, что становилось непонятно, угрожал он или извинялся.
 – Я наслышана о вас, у вас  хорошие рекомендации.
 – А, я о вас ничего не знаю, что с этим будем делать?
 – Мое имя Анжелика, для вас пустой звук. И, все же нанимаю я вас.
 – Резонно, давайте ближе к делу.
 – С удовольствием.
 Она положила голову на ладонь, упиревшись локтем на стойку бара и, не скрывая, посмотрела на меня оценивающим взглядом.
 – Видите ли Сеня, я доставляю формулы из одной планеты на другую. Где-то одни формулы запрещены, где-то разрешены. Я, молодец хорошо с этим справляюсь и всегда одна, - пожав чуть-чуть плечами, - одна. Но, в данной ситуации лучше не рисковать. Людей вышедших на меня, не знаю. Одним словом, случиться может все, что угодно. Мне просто необходим спутник вроде вас. Знаете, редко приходится нажимать на курок.
  Ну, да, ну, да. Подумал я.
 – Очень приличная оплата, поровну будет справедливо.
 – Один вопрос?
 – Сколько угодно.
 – Покупатель надежный?
 – О, да. Дедушка в тюбетейке сидит.
 – Где?
- Что-то вроде восточного базара. Банчит по-черному, у меня с ним доверительные отношения.
 Я немного подумал, за три часа, пятнадцать часов безлимита.
 – Контракт заключен, сказал я.
- Контракт заключен, подтвердила она.
 Мы быстро соединили звездолеты, получился один отсек управления, состоящий из двух пилотских кресел на расстоянии вытянутой руки, параллельно друг от друга. У меня не было штурвала, пять кнопок по бокам, расположенных на чем-то похожем, на подлокотники. При их помощи управлял кораблем виртуозно. У нее вместо джойстика располагался пиратский корабельный  штурвал. Может она не управляла с его помощью кораблем, может аксессуар оживляющий пространство. Почему пиратский, просто переднее стекло раскрашено веселым Роджером, не мешавшим обзору. Впрочем, все это не имело значения, полетели на автомате, что бы никто не смог внести изменения в маршрут. Дорога составит чуть больше часа и прилетим на планету где никогда, не светит солнце, там царит постоянная ночь. Города сверкают в темноте подобно брильянту, разноцветными всполохами света. Обычно в первой половине пути мало говорят, только по делу, обсуждая детали предстоящей операции.
- Анжелика или как там тебя.
 Заговорил я, поскольку безопасность лежала на мне.
  - Слушаешься меня не думая. Сказал ложись, значит падай, сказал прыгай, прыгай как сайгак, как можно выше, не раздумывая. Ты идешь не много впереди, закрывая мою правую руку. В случае опасности, стреляю сразу, им не зачем видеть заключительное движение для их жизни.
 Она повернула ко мне голову. Потом с сильно тянущийся интонацией спросила.
 - У тебя претензии к моему имени?
 – Нет, только ассоциации.
 – Умираю от любопытства.
-  Мою любимую продажную женщину, так звали. Ой, да не одну.
 – На заборе мелом слово из трех букв написано, а там дрова лежат. И, что?
 Я, не выдержал и рассмеялся, - тогда уж, точнее бревна.
 – Летим, черт знает куда, будет черт знает что. А, у него одно на уме, - и обжигающе улыбнулась.
 Опасная дама, невольно подумалось мне. Сеня вспыхнул от тени надежды на взаимность. Пришлось выступить в его голове здравым смыслом, ты профессионал или кто, о деле надо думать, о деле, придурастый. После чего выслушивать, как он себя убеждает, в своей не доступности женским чарам. Походил на боксера в нокауте, еще машет руками, но бой проигран.
 – Не обольщайтесь,-  ответил я сухо насколько возможно при зашкаливающем тестостероне. Она ничего не сказала, и мы замолчали, погрузившись в свои мысли. Больше не проронив ни слова, мы приземлились на планете, где не действуют законы физики. Здания имели причудливые формы, было не понятно, как многие из них держатся на поверхности. Нам нужен самый высокий небоскреб, его не трудно найти, верхушка скрывалась в плотных слоях атмосферы и видна с любой точки планеты. Он причудливо изгибался в центре, словно сверху на него давило что-то очень тяжелое. Звездолет, подлетев к входу не остановился, а начал набирать высоту параллельно этажам. Из одного из балконов неожиданно вылетел мощный фейерверк, и мы пролетели сквозь взрывающиеся огоньки. Чуть не сбили порхающую бегемотиху в розовом пеньюаре, возле своего окна. В воздухе ее поддерживали столь маленькие прозрачные крылья, что с ними хорошо падать, но никак не летать. Слегка покачнувшись от нашего воздушного потока, мощно гаркнула нам в след, - я вообще-то медитирую.
 Преодолев кучевые облака, увидели причину изгиба небоскреба. Кто-то нагло водрузил на самый последний этаж, что-то вроде огромной шайбы, бесцеремонно давящей на все здание. Туда нам и надо. Влетев снизу сквозь гостеприимно распахнувшиеся перед нами огромные створки, оказались в пустой серебреного цвета комнате гигантского размера. Сканеры звездолетов не обнаружили в помещении скрытых опасностей, вроде ловушек, мин и прочего. Мы переглянулись и спустились по трапу на гладкий отполированный пол. В него можно смотреться как в зеркало, он светился изнутри серебреным светом. В центре на стуле, похожем на табурет, впрочем, может это он и был. Сидел совершенно голый крокодил, положив длинную голову на лапы, скрещенные на трости и смотрел куда-то в сторону. Рядом стоял мальчик лет пяти, тоже без одежды, но в натянутом довольно высоко памперсе и разглядывал что-то под ногами. Перед ними на маленьком круглом столике, тоже серебреным, лежала пилюля похожая на ртутную каплю.
 Наступило время Сени, у него звериный инстинкт на опасность, я предпочитал не вмешиваться в процесс.
 – Слушай внимательно шкура двуногая, делаешь несколько шагов прямо и начинаешь плавно забирать вправо. Толкну в спину, резко меняешь курс и идешь влево. Если поняла, кивни головой, курица безмозглая.
Тихо у нее за спиной рычал Сеня, что поделать воспитания ему всегда не хватало. Она кивнула и мы пошли. Уходя сильнее и сильнее вправо, ракурс не менялся, они все так, же находились перед нами. Толкнув ее в спину довольно чувствительно, она резко пошла влево, но результата это не дало, они были прямо перед нами. От нервного перевозбуждения у меня слегка дрожали руки. Мальчик совершил ошибку, он не выдержал, поднял глаза и встретился взглядом с Сеней.
 – Стой.
 Заорал, схватив своей ручищей ее за плечо и выхватив пистолет из-за спины, нажал на курок. Достаточно одного раза, второй раз спустил курок уже я, непроизвольно от испуга. Не успел стихнуть шум от выстрелов, они уже лежали на полу совершенно не опасные, мертвее, мертвых.
 – Ты что сделал дебилоид.
 Развернувшись лицом, прошипела Анжелика. В гневе похожая на восклицательный знак.
 Сеня хотел ответить отборной нецензурной бранью, но я его опередил.
 – Здесь что-то ни чисто. Они желали, что бы мы прошли именно по их маршруту, взгляд у этого маленького упыря был нетерпеливый. У меня есть специализированный сканер, секунду. (Час безлимита коту под хвост.)
 Достав из кармана штанов черную трубочку, внимательно осмотрел пол и потолок. Две ртутного цвета капли на серебреном потолке. Если бы мы прошли буквально три, четыре шага, то оказались бы под ними. Смертоносные капли бесшумно бы сорвались вниз и прошили бы нас от макушки до пола. Передал ей сканер и спросил, - и, кто у нас молодец?
 Она изучила потолок, опустила голову и сказала, - надо же, ртутные капли. После чего развернулась ко мне всем телом, – да, ты не такой уж урод.
 Мне кажется, в тот момент я пропустил мощный удар, потрясший мое внутренние содержание и оно завибрировало, мешая мне сосредоточиться.
 Я как опытный исполнитель должен был себя спросить, не много ли чести тратить на нас ртутные капли. Подойдя к столу, я посмотрел на пострадавших и увидел лежащие примерно по середине от них, слившись в единое две пули, вот и встретились два одиночества. Анжелика достала из бокового кармана складной нож и вырезала у себя треугольный кусок на водолазке, открывший ложбину между грудей и вставила туда капсулу.
 – Всегда на виду, - добавила она виновато. Даже тогда я не подумал в чем причина такой символичности, ртутные пули, серебряная комната, ртутного цвета капсула.
 Мы взлетели, и наступил момент разговора по душам, двух незнакомых между собой людей. Случайная встреча, близкое расставание скорей всего навечно, располагает к беседе.
 – Послушайте, в вас что-то есть притягательное.
 Скромно произнес я. В ответ получил мощную оплеуху,- вот, смотрю я нас Сеня или как вас там. Сквозь ваш невероятный пистолет, сквозь брутальную внешность, напускное хамство. Вижу, убогого закомплексованного, скорее всего жалкого старика.
 Меня от столь резкого перехода, закоротило от несправедливости происходящего. Я встал с пилотского кресла, зачем-то озвучил, что иду в туалет. Хотя совсем туда не собирался. Открывая дверь в свой отсек для отдыха, бросил через плечо, - вообще-то я вам жизнь спас. Первое что увидел, это как сквозь дальнюю от меня стену, проступает открытый космос. Я сразу все понял и осознал. Закрыл глаза, послал друзьям сигнал о помощи. Она отсоединила мой звездолет и прыснула на него кислоты, через две секунды со мной было покончено. Кислота сожрала все, включая одежду на мне. Я же остался голый в открытом космосе. Мне не хотелось выбывать по причине смерти, все-таки пять лет опыта. Пришлось потратить целых десять часов безлимита на лягушачий анабиоз. Тело приняло позу замерзающей лягушки, и я поплыл в бесконечность.
 
Отогрелся и пришел в себя, уже в двухместном звездолете. Все еще совсем голый. Слева за штурвалом в виде автомобильного руля, сидело нечто. Череп его состоял из отдельных, похожих на титан пластин, скрученных между собой проволокой. Причем очень не аккуратно, концы торчали в разные стороны, некоторые впивались в виднеющийся в промежутках мозг. Мозговая жирная жидкость, маленькими капельками стекала по пластинам, оставляя мокрый след. Один глаз был черный неподвижный, но обычный. Второй представлял собой железный окуляр, светящийся красным неоновым огнем. Его словно не вставили, а вбили с размаху, разворотив глазницу, и маленькие капли крови  стекали по щеке. Кожу на тело натянули с человека меньшего размера, ее попросту не хватало. Она рвалась в разных местах, в прорехах виднелось то красные обнаженные мышцы, то какие-то железные запчасти. Вдобавок из стены сзади торчали два быстро стреляющих пулемета, едва не касающиеся его плеч по обе стороны.
 – Здравствуй Анна, рад тебя видеть.
 – Привет, как догадался?
Я молча кивнул на пулеметы.
 – А, что с ними ни так?
 Она убрала руки со штурвала и похлопала ими по железным станинам.
 – С ними все ни так, при стрельбе вокруг вращающихся барабанов с патронами образуется огненный шар, примерно на метр. Стоит нажать на гашетку и в ту же секунду твоя голова перестанет существовать как данность.
 – Точно, я как то об этом не подумала. Они мне вселяют уверенность.
 – Не можете, вы женщины без украшений. Ты, откуда такая красивая?
 – С гонок без правил.
 – Как успехи?
- Сейчас это не важно и вообще, мы можно сказать родились вместе, каким я тебя только не видела. Может, уже одежду на себя накинешь. Можно просто ради приличия, смотреть тошно.
 – Извини, не отошел еще до конца.
Через секунду сидел одетый.
 – Унылый (мое детское прозвище), тебя кто уконтропопил?
 – Одна прекрасная дама, оставила меня без трусов, одинокого в черном холодном космосе. Один, один, совсем один и вокруг печальные черные дыры.
 – Ну, это имели честь лицезреть. Как?
 – Ты не поверишь.
 – Рассказывай, приложу все усилия.
 – Мы преодолели трудности, осталось доставить.
 Я замолчал.
 – Неужели похоть подвела. Ты, же вроде парень с крепкими моральными устоями, настоящий исполнитель.
 – Нет, что ты. Меня сгубило секретное оружие женщины.
 Этот монстр развернулся в кресле, повернул ко мне, если можно так назвать, лицо. Красный глаз с тихим жужжанием приблизился.
 - Какое оружие? Вы там, чем занимались?
 – Сейчас все поймешь. Я встал и ушел к себе в отсек, оставив ее одну.
- В смысле?
 – В прямом. Убери, пожалуйста, свой глаз от меня он меня пугает.
 – И не подумаю. Чего-то я не понимаю. Первое оно же и единственное правило исполнителя, ни при каких обстоятельствах не упускать из вида напарника.
 – Думаешь, я понимаю. Нас хотели убить ртутными каплями, таким оружием пользуются довольно серьезные люди.
 – Сколько безлимита было на кону?
 – Три, пятнадцать.
- Неплохо. Но, игра не стоит свеч, даже с твоим пистолетом, они и не знали про него. Сомневаюсь, что у нее было что-то ценное, она же не дура.
 - Это привет от дремучих предков.
 –  Ты про что?
 –  Попробую объяснить, правда, я сам не до конца осознаю. В любой момент я могу потерять девичью невинность, хоть десять раз на дню. Но, все равно не стану женщиной. Древний инстинкт размножения смял меня как фантик. У этой девицы природная способность манипулировать противоположным полом. Она не заметно для меня затронула настолько глубинное…
 Я поднял руки, потрясая ими, пытался изобразить глубину.
  - Я и завибрировал, не в состоянии адекватно видеть происходящие. Все понимая, тем не менее, не мог делать выводы. А, было из чего. Ты, просто не видела антураж. Все невероятных размеров, все ртутно-серебреного цвета. Столько трудов и все ради тридцати часов безлимита. Нет, тут было что-то другое. Месть, тогда бы нас сразу убрали бы, мы некого бы и не увидели. Изощренная месть, может быть, тогда у парней определенно есть стиль. Но, мне почему-то кажется, что Сеня не правильно понял тревожное ожидание в глазах мальчика. Вероятно, невидимое оружие женщины, испытал не только я. Кто-то решил оказать неизгладимое впечатление на нее, наверняка нас еще ожидали сюрпризы. Нам ничего не угрожало. Сеня же не дал развиться любовному признанию. Больше во мне не нуждались и она подобно самке богомола, откусила мне голову. Как на качелях, раскачала и в нужный момент подтолкнула посильней. Я и выскочил в порыве в свой отсек, курица тоже какое-то время бегает без головы.
 – Остается порадоваться за нее. Кинуть мужика в ледяном пространстве и еще без трусов, мечта. В этом кое-что есть.
 Глаз наконец-то вернулся на место и она заняла привычное положение за штурвалом.
 – Есть, мой пистолет и пятнадцать часов безлимита, коварно присвоенных.
 За разговорами прилетели на Землю века двенадцатого. Мы уже год осаждали крепость.
 – Да, забыла сказать, сегодня похоже решающая битва предстоит. Пока ты прохлаждался, я получила известие о возможной реализации плана. Пришлось бросать гонку, а я так долго к ней готовилась и за тобой.
 Из звездолета никому не видимому, мы вышли в рыцарских доспехах. Присутствующим показалось, что мы появились из-за деревьев.
 Анна была блестящим аналитиком и немного безумным стратегом. Ей мешал вопрос, а дальше? Мы как-то в лет двенадцать, сидели с ней возле костра в лесу. Мы были в походе, все давно спали, а нам не спалось.
 – Унылый, что нас ожидает дальше?
 – Вырастим, начнем взрослую жизнь.
 Мечтательно ответил, чувствуя живое тепло огня.
 – А, дальше?
 – Ну, не знаю, будем заниматься всякими взрослыми штуками.
 – А, дальше?
 – Постареем.
 Произнес без всякого энтузиазма.
 – А, дальше?
 – Умрем.
Повернул к ней голову, посмотрел с недоумением.
 – А, дальше?
 Мне пришлось употребить слово из трех букв, обозначающие мужской половой орган, с  местоимением его и глаголом знает.
 На что она пожала плечами и сказала, - интересно, однако.
 Я обожаю ее, по-человечески.
 Этот вопрос как мешал ей, так и помогал, она видела немножко дальше.
 Год, зарабатывая безлимит в штурмах, в отбитии внезапных атак и прочих заварушках. Осада протекала ни шатко, ни валко. Она просчитала возможность триумфально закончить битву. Рядом из одних ворот замка, располагалась не большая роща, но очень густая. Защитники крепости использовали ее для наскока на наш лагерь, разбитый за ней. План ее был по-женски коварен.
 У нас в жизни, друзья приобретаются в детском садике, в школе. У меня их было двое, Анна и Степан. У них кто-то еще был, у тех кто-то еще. Так, собрали друзья друзей, необходимые сорок человек. Она вычислила толщину доспех, способных отражать силу выпущенных стрел с близкого расстояния. Не только для нас, но и для лошадей. Месяц сидели в засаде в этой роще, ждали, когда защитники крепости решатся на очередную вылазку. Конечно не мы, а наши боты, все как один благородного происхождения, вроде собак медалисток и отменные воины, закаленные в крестовых походах. Ковали в природных условиях броню.
 Все были в сборе, ждали только нас, поздоровавшись, мы быстро приладили дополнительные стальные пластины. Лица у всех сосредоточены, задумчивы и озабочены предстоящим сражением. Кто его знает, кому вернуться живым. Анна тихо произнесла, - по коням. Совсем ни Анна, бородатый мужик, как и все, коренастый с твердым наглым взглядом. Я граф такой-то, полон решимости сражаться и если надо умереть за короля.  На нас белые хламиды с красным крестом, на лошадях белые попоны, так же с вышитым крестом. Я почувствовал немного излишнею тяжесть доспехов и не без труда взобрался на коня. Лошадь выражала свое недовольство возросшей нагрузкой, тихим фырканьем. Потрепав ее по-отечески по загривку, напялил на голову скорее ведро с прорезью для глаз, вроде смотровой щели в танке, чем рыцарский шлем. Он тоже был непривычно тяжел из-за возросшей брони. Услышал,- Ты зачем Сеню убил?
 От сидевшего рядом на лошади Степана.
 – Я представляю, что рассказала тебе Анна, про замершего в ледяных просторах черного космоса человека, с чистой душой, что даже Бог иногда путается, принимая ее за свою, - ответил я.
 – Скажу главное слово, вялый, это вывод из ее краткого красноречивого рассказа. Объясняет многое, кроме одного, как смог ты, так долго прожить с мягкой головой. Другого рационального умозаключения нет.
 – Есть, кое-что иное, параллели. Я сейчас попробую их соединить. Вот, скажи мне почему, вы у меня проходите как одно целое. Ваше взаимное притяжение я чувствую, даже в виртуале. Сейчас я покажу, в чем ошибается твоя математика.  Когда мы в чем-то не соглашаемся. Практически всегда, ваши мнения совпадают, моё нет.
 – Пожалуй.
 – Следовательно, два против одного. Математика точная наука. В случае когда, ваши мнения не совпадают, происходит выяснения отношений, словно вы старая семейная пара. Мое мнение не учитывается априори, я как вроде и не причем. Тут, вопреки всем законам математики, цифра три состоит из двух.
 Говорил я, иногда огибая деревья и на время замолкая, встретившись взглядом с собеседником, продолжал.
 - Дружеское отношение между нами не причем, я говорю про другое. Не буду удивлен, если у вас дети есть. Кто его знает, в каких образах ты шастаешь по виртуальному миру. Куда ты только его не засовываешь, где-нибудь и притянулись друг к другу.
 – Унылый ты мне сейчас новый мир открыл, скажи еще, что луна круглая, но я не пойму, причем здесь все это.
  – Еще два математических правила, один умножить на один всегда один. Мне в какой-то момент показалось, что я умножаю себя с кем-то, но я ошибся, умножил сам на себя. У вас, другое математическое правило, один плюс один, два, и что любопытно при этом все равно один. Параллели соединяет, чувство довольно простое и легко объяснимое, генетическая любовь к женщине. Все прозаично, я мужчина, ты женщина, это так увлекательно. Твое чувство к Анне, - я поднял руку, чтобы предотвратить возражения, - испытал невольно к попутчице. Оно меня настолько всколыхнуло, что я пошел в туалет, прям в открытый космос. В свое оправдание могу сказать, никогда не любил Сеню.   
 Мы выстроились в линию,  где заканчивались деревья, как бы высунувшись наполовину.  Ожидая взмаха руки нашей сумасбродной предводительницы. Впрочем, мы ей доверяли,  не единожды ее не линейное мышление приносило нам успех. Защитники крепости, выходившие из только что открывшихся ворот, прекрасно видели нас, но не видели в нас угрозы. Продолжали выстраиваться на каменном мосту, через глубокий ров, в боевой порядок. Со стен крепости с непристойными шуточками, до нас долетели первые стрелы, выпущенные для смеха. Дождавшись, только ей понятного момента, похоже, считала людей, взмахнула рукой. Выстроенные цепью, мы рванули с места в карьер. Роща находилась на не большом пригорке с пологим спуском. Мы быстро набирали скорость. Опасения, что лошади попереломают ноги от чрезмерной тяжести, прошло. Нас еще принимали за самоубийц, хоть и отважных. Сорок трупов с ведрами на голове. Но, как иногда случается в жизни, всадники бывают разные, бывают и всадники Апокалипсиса. Скакать до моста нам было, минут пять, семь. Мы начали образовывать колону по четыре всадника в шеренге. Первая четверка состояла из меня, Степана, Анны и ее мужика, следом остальные. Я был опытный всадник, хорошо понимая своего коня, все сильнее и сильнее, очень аккуратно ускоряя его. Пока конь не уступает моим настойчивым просьбам и не решает прокатиться всерьез. Пытался смотреть сквозь прорезь шлема, на обстановку. Изображение прыгало в такт с лошадью, видел не много, лучников на стене, готовых уничтожить нас на подходе. Воинов, не очень разборчиво лица, напряженно ожидающих нашей атаки. Стрелы со стен посыпались со всех сторон, мне было видно их мелькание. Звук удара стрелы об сталь не был слышен, одновременно с открытием по нам стрельбы из лука, мы буквально влетели на мост не сбавляя хода, заняв всю его ширину. Звук, заглушал звонкий стук копыт об камни моста. Скорее я ощущал вибрацию доспехов, от точных попаданий.  Наш удар был воистину страшен, со стороны смотрелся впечатляюще. Первые ряды, не смотря на их выставленные копья, мечи, были смяты словно их и не было. Не люди с оружием, а тряпочки не способные на сопротивление. Анна точно рассчитала количество людей и свободного места, для нашего бронированного удара. Им было куда упасть. Под действием инерции достигли ворот. Ширина их была чуть меньше, мой железный наколенник высекал искры от трения об каменные блоки. Скученность людей возросла.  Передавив немало воинов, как и рассчитывала Анна остановились, за метра два до выхода из ворот в основной двор. Упершись в живую массу. Не давая сопернику опомнится, выхватили арбалеты из-за спины и произвели выстрелы, поражая растерянных воинов. Синхронно отклонили туловища, и вторая шеренга сделала смертельный залп. Задние ряды быстро передавали нам свои арбалеты, и мы продолжали собирать смертельный урожай. На победу рассчитывать мы и не собирались, с нашими силами это не возможно. Нам было важно создать препятствие из трупов, для затруднения подступа. Выпустив сорок стрел, выхватили из ножен мечи и закрылись щитами. Разя на повал желающих нас убить, увеличивая гору покойников. Теперь надо стойко сражаться, ожидая основные силы, не давая закрыть ворота. Сумасбродный план Ани, сбывался как блистательный. Выпускаемые ими стрелы не доставляли нам ни какого беспокойства, добраться до нас мешали их павшие товарищи, что сбивало желание. Все шло прекрасно, задние ряды кричали о приближении наших. Но все, да не все. Вдруг, поверх кучи убиенных, показался монах в рясе и вместе с ним чудовищной скорострельности убойности пулемет, прикрепленный к железной платформе, при помощи тонкой  блестящей стальной трубы. Платформа парила в воздухе, хоть и не высоко. Хорошо было видно дуло и его смиренные глаза.
 – Покайтесь грешники, - и благочестиво нажал на спусковой крючок, тем самым превратив нас в мясной фарш с пробитыми железяками. Вот уж действительно смешались люди, кони. Мы не умираем в виртуальной реальности, мы чувствуем боль от ранений, падений, но не больше. Картинка погасла.
 На вздохе открыл глаза, еще не остыв от битвы, и увидел родной потолок. Ненависть из меня можно было черпать ложками. Минут пять ругался матом, проклиная хорька молокососной породы. Для своего эффектного появления вместе со своим ублюдским пулеметом, в мире, где действуют физические, временные законы, надо потратить минимум неделю безлимита. А, неделя безлимита между прочем, высшая награда в виртуальном мире. Ни один человек не потратит столько на свою придурь. Нам безлимит нужен совсем не для игр. Кроме шестнадцатилетнего подростка, недавно выпущенного во взрослый мир. Они думают у них вся жизнь впереди, вот и развлекаются. Знаю о чем говорю, сам таким был. Я пять лет не погибал, а передряги были и по круче. Сейчас же два раза за день, это было слишком. Глубоко вздохнув, решил на сегодня хватит.
 – Не соединяй меня ни с кем, завтра на работу. Пожалуй, мило напьюсь в одиночестве, - сказал второму я. Открыв дверь, предо мной простирался, мой мир, лично созданный. Из детского индивидуального впечатления. Тропинка петляющая сквозь могучие зеленые деревья, выводящая на пологий берег реки с желтым теплым песком. На другом берегу более высоком, с вековыми деревьями охраняющих мой покой. Садилось, уютное летние солнце, едва касаясь зеленой кроны. Около воды стояло родное кресло, в которое я плюхнулся и вытянул ноги на очень удобную подставку. Потихоньку тонул в алкоголе, мой мозг и солнце. Когда оно окончательно скрылось за деревьями, я уснул.
 
Ровно в пять часов утра я открыл глаза, именно открыл, а не проснулся. Просыпаемся и испытываем приятные чувства от пробуждения, только в виртуале. В реальной жизни мы просто открываем глаза. Вроде как жив. Реальная жизнь для нас тяжелая работа. Я только что встал и уже устал, точнее не скажешь.