Аутизм в перестройку. Часть 10

На даче по соседству живёт с бабушкой маленькая девочка.  Её отец сбежал от жены к соупотребительнице, её мать очень много работает, чтобы красивой одеждой и дорогими игрушками компенсировать ребёнку покинутость отцом.
Воспитывает девочку бабушка. Ну, то есть, как воспитывает — нельзя топтать грядки и пачкать одежду — остальное можно. "Жалко её до слёз! — вздыхает её бабушка — отца-то нет!".

Девочка растёт раскованной до развязности, примерно как мальчонка из предыдущей главы. Шикарные ресницы и огромная копна кучерявых волос дополняют образ той, с которой Набоков мог бы писать Лолиту, живи он в наше время.

В России есть две беды. Отец ушёл из семьи. И отец не ушёл из семьи. Как говорится.

"Какая девочка, какая девочка! — всё время восторгался мой отец. — Почему ты в детстве не была такой!? Безжизненный "отмороженный" ребёнок это не то, что может сделать родителей счастливыми!"

Да, думаю. Прямые волосы, очень скромные ресницы. Очень скромное поведение, дабы отец не оттаскал за уши, а мать не объявила бойкот на месяц за какое-то неуместно оброненное мной слово. Это совсем не то, что может впечатлить филопедов (ой, простите, родителей со странностями). Мир наоборот. Где ненавидят за хорошее поведение. Прямо как в моих самых первых нелепых отношениях, где парень-куколд восхищался девушкой, работавшей "моделью"  (нормальные уважающие себя парни с головой на плечах бежали бы от таких муз седьмой дорогой, подозревая каким образом те "намоделивают" себе красивую жизнь VIP-уровня).

"Не то что ты! Не то что ты!" — я была на работе, а в голове пульсом бились эти слова. "Вот это ребёнок, не то что ты!". Столовая начала покачиваться и куда-то уплывать в едком ипритовом тумане подступивших слёз. "Люся, что с тобой!" — испугались коллеги. Меня записали к штатному психологу.

Я наврала их психологине, что мне очень грустно от того, что я замечаю, что мой отец, возможно, PDF-фил. Она насторожилась:
— Так, может быть, есть смысл предупредить полицию!?
— Нет, — испугалась я, — такие люди трУсы, кто много говорит, тот ничего не сделает. Как собаки, которые лают, с меньшей вероятностью укусят.
— Но всё равно, ай-яй-яй, горе, горе-то какое...

Но меня хотя бы впервые в жизни искренне пожалели. Скажи я правду: "Мой отец моральный садист, и намеренно вызывает во мне депрессию, сравнивая меня в детстве со здоровым ребёнком не в мою пользу. Это триангуляция нарцисса, их коронный-"похоронный" удар", мне бы явно сказали: "А что ты сделала такого, что родной отец так тебя невзлюбил? А ну, колись! Тройки из школы время от времени носила!? Напевала себе под нос услышанные от мальчишек матные частушки!? Вот, то-то же! Сама виновата!".
То, что эта 25-летняя психолог ещё не в курсе темы злокачественного нарциссизма и его всё растущей распространённости, и считает это "новомодным веянием интернета" я прозондировала обходными путями сразу. У таких все люди хороши, если с ними хорошо общаться. "Улыбайся чаще, и чаща улыбнётся тебе". Она нейротипик с образованием. Я — аспергер без оного. Она добрая и наивная.
Я — прошаренная и злая.
От жизни собачьей.
Я воспользовалась ей, как бесплатной жилеткой для слёз. Платная и опытная бы меня наверно поняла куда глубже, но и стоила бы таких денег, каких у меня нет.

Поэтому мне остаётся интренет. Платишь рублей 600 и вперед и с песней, слушаешь истории про родственников-нарциссов, в которых каждое слово о твоём детстве.
Или в который раз пересматриваешь фильм "Дора. Неврозы наших родителей". Сцену, где Кристина, мама героини-аутистки, восклицает "Как бы хотелось иметь здорового ребёнка! Не вот такого, а как у других!", на что её  муж парирует: "Нет ничего отвратительнее, чем завистливая мать."
Настоящий отец. Мужик. Со стальными... молекулами тестостерона. Повезло Доре.