Академия полуночного солнца. глава 3

Сердце на мгновение замерло, а потом забилось с такой силой, что звон стоял в ушах. Лиан сполз с кровати, босые ноги коснулись холодного пола. Его тень мгновенно прилипла к ним, обвивая щиколотки холодным, невесомым прикосновением.

В прихожей уже стояла мать. За её спиной, заполняя собой весь дверной проём, была Она.

Женщина, словно вырубленная из цельного куска штормового облака и старого железа. Её лицо перекосил шрам, грубой строчкой сшивший левую бровь со скулой. Из-под нависшего века глядел один живой, пронзительно-серый глаз. Вторую глазницу скрывала чёрная повязка. Одежда – не одежда, а наслоение походных плащей, потертых на сгибах и пропахших пылью дорог, которых нет на картах. Но самое жуткое было её левая рука. От локтя – не плоть, а голый, отполированный до тусклого блеска каркас из черной, похожей на обсидиан кости. Призрачные синие искры бегали по суставам, когда костяные пальцы сжимались и разжимались с тихим, сухим скрежетом.

- Лиан Умбрус, - её голос был низким, гортанным, словно рождался где-то глубоко под землёй. В нём не было ни капли вопроса.

Лиан мог только кивнуть, горло сжал спазм.

На лице Лилит мелькнуло нечто большее, чем страх – узнавание, смешанное с леденящим почтением.

- Лилит, - женщина кивнула едва заметно, будто встречалась с ней вчера. Её механическая рука щёлкнула, указывая на свёрток у ног. – Протокол изоляции. Вещи. Полдень. Площадь тишины. Знаешь место.

- Я… помню, - голос матери сорвался на безумный шёпот. Она была сломлена, побеждена ещё до начала битвы.

Смотритель (это слово само вползло в сознание Лилит) повернулась, чтобы уйти. Но на пороге обернулась, её единственный глаз упёрся в него, как шило.

- Не опаздывай. Твоя тень уже голосует за то, чтобы остаться. Слушай её шёпот. Её голос становится… громче твоего.

Дверь захлопнулась с тихим, но окончательным щелчком. В квартире воцарилась гробовая тишина. Лиан взглянул на мать.
- Кто это?

- Смотритель, - Лилит отвела глаза, её пальцы бешено теребили край фартука. – Они из академии. Те, кто находят таких… как ты. Пока вы не нашли себя сами. И не сожгли всё дотла. Собирай вещи.

В её тоне была такая безнадежная покорность судьбе, что все остальные вопросы застряли комом в горле.

Площадь Тишины оправдывала своё название. Ветра не было, лишь тяжёлый, неподвижный воздух да далёкий гул города. Ровно в полдень из тени колоннады, как из ниоткуда, возникла её высокая, прямая фигура.

- Пошли.

Она не предложила руку, не улыбнулась. Просто развернулась и зашагала, и Лиану ничего не оставалось, как засеменить следом, чувствуя, как его собственная тень плетётся позади, неохотная и тяжёлая.

- Я зачислен? – наконец выдавил он, едва поспевая за её длинными, размашистыми шагами.

- Ты проявлен, - поправила она, не оборачиваясь. Голос доносился, будто из пустоты перед ним. – Зачислен – бюрократическая пыль. Ты едешь в Академию Полуночного Солнца.

 - Но она… в столице, я читал… - начал Лиан, цепляясь за крупицы известного.
Она резко остановилась, и он едва не врезался в неё. Оборачивалась она всем корпусом, со скрипом суставов. Её живой глаз впился в него.

- Нет. Она на Умбриэле. В Поясе Вечных Сумерек, где смыкаются края всех карт. Твой дом там, где кончается твой старый мир.

- Другая… планета? – голос Лиана предательски дрогнул, выдав весь накопившийся детский ужас.

Уголок её рта дёрнулся- не улыбка, а что-то вроде гримасы понимания.

- Для таких, как ты, иного места нет. Либо ты научишься там жить, либо станешь уроком для всех.

Она снова зашагала, на этот раз к старому древу-исполину на самой окраине района, которое все обходили стороной. Его ствол был испещрён глубокими трещинами, будто морщинами. В одной из них, на уровне человеческого роста, сияла чёрная расщелина. Но это была не просто тень. Это была сама тьма, густая, тягучая, переливающаяся изнутри синим, глубинным светом, как крыло ворона на солнце.

- Врата Предтеч, - бросила смотритель, указывая механической рукой. – Шагни. Не оглядывайся.

Лиан сделал глубокий, дрожащий вдох. За спиной остался весь его мир – маленький, испуганный, отвернувшийся от него. Он шагнул в черноту.

Мир сжался в точку, перекрутился вокруг собственной оси, вывернулся наизнанку. Не было ни звука, ни света, только давящая пустота и чувство падения, которое длилось вечность и мгновение одновременно. Потом его выплюнуло.

Он стоял, пошатываясь, в зале из белого металла и матового стекла. Воздух звенел от скрытой энергии и пах озоном. Вокруг – десятки других. Подростки. Кто-то плакал, уткнувшись в стену. Кто-то смеялся истерически, закинув голову. Кто-то, как и Лиан, молчал, сжимая в руках жалкие свёртки, пытаясь осмыслить произошедшее. Эльфы с кожей цвета лунного света и слишком большими глазами. Коренастые дварфы с каменными серьгами в ушах. Люди – но какие-то другие. Слишком бледные, с искорками страха или злости во взгляде, с тенями, которые вели себя неправильно – отставали, убегали в сторону, замирали отдельно.

В центре зала, паря в сантиметре от пола, покоится корабль. Не ракета – кристаллический кинжал, вытянутый и острый, будто созданный, чтобы вспарывать не ткань пространства, а саму реальность. На его борту мерцали незнакомые руны: «СТРАННИК ЭФИРА».

Без лишних слов, под невидимым, но ощутимым давлением, их всех погрузили внутрь. Салоны оказались аскетичными, кресла мягко облегали тело. Когда корабль беззвучно оторвался от пола и устремился в огромный шлюз в потолке, Лиан прильнул к иллюминатору. Последнее, что он увидел, прежде чем тьма космоса поглотила всё, - это изумрудный шар Сильваноса, его родной мир. И на нём, крошечную, одинокую точку, которую можно было прикрыть мизинцем – город. Место, где его боялась собственная мать.

А его тень в отражении стекла сидела в кресле рядом с ним, отдельно, и смотрела в ту же бездну.