Ани. Глава 1

Я села в машину и завела мотор. Он приятно заурчал, словно большой кот (я имею в виду домашнего, а не пуму какую-нибудь). Мысли завертелись в голове раньше, чем колеса автомобиля по асфальту: «Нужно непременно заехать к доктору Фергюсон после того, как побываю дома!» Конечно, ведь только она может спасти меня от воспоминаний, которые несомненно накроют меня с головой, как только я переступлю порог своей детской комнаты.

Я размяла шею и покрутила плечами, чтобы снять напряжение — скорее душевное, чем физическое. Но уже пора было ехать, и я нажала на педаль газа. Деревья по обе стороны дороги стали превращаться в зеленую стену. Я ехала все быстрее и все глубже погружалась в свои мысли о доме.

«Как я почувствую себя, когда окажусь снова в этом месте, где мне столько всего пришлось пережить?» Непонимание, одиночество, чувство изоляции — все это наверняка всплывет из подсознания, а затем потащит меня за собой на дно.

Внезапно перед моим носом — вернее, перед капотом машины — проехал грузовик. Тут я поняла, что стою на перекрестке, у светофора. Хорошо, что рефлекторно остановилась на красный свет.

Я выдохнула, как аквалангист после поднятия на борт лодки, и хотела со всего размаху удариться головой о руль. Я была готова на все, лишь бы не ехать сейчас в родительский дом. Но у меня было важное задание от Корпорации, которое я не могла провалить. Оно казалось еще более сложным из-за факта, что мне разрешили поехать одной, без привычных сопровождающих, которые следили, чтобы я лишний раз не использовала свои способности на людях.

Когда я прибыла на место — это был типичный двухэтажный дом в светлых тонах со столбами-подпорками — я вылезла из автомобиля и встала около него, не в силах пошевелиться. Я все смотрела и смотрела на этот аккуратный домик, словно сошедший с рекламного билборда, на котором вам открыто улыбается счастливая семья.

Если бы только и я была бы в этом доме так же счастлива...

Я сглотнула комок, поднявшийся к горлу, и направилась к входной двери. Мой палец на время завис в воздухе напротив дверного звонка. Затем я нажала на кнопку изо всех сил.

За дверью можно было услышать приятную трель, за которой последовали приближающиеся шаги. И вот дверь отворилась. На пороге — мать. Уставшая, но все такая же красивая и опрятно одетая. Кашемировый розовый свитер с подкрученными рукавами, белые элегантные брюки и бежевые балетки — типичный облик американской леди под пятьдесят.

Я набрала побольше воздуха в легкие, словно собиралась надуть целый воздушный шар, и сказала:

— Привет, мам! — слова вырвались жалобным писком. Я покраснела.

— Привет, дорогая! — Мать это определенно заметила и сделала пару шагов навстречу, готовясь меня обнять.

Я отпрянула. «Не сейчас».

— Мне нужно посмотреть свою комнату, — довольно резко сказала я.

— Тебе так... велели?

Я кивнула. Мать поджала губы.

— Конечно... Конечно!

Она пропустила меня в дом и, все поняв, отошла в сторону. Она знала, что в такие моменты со мной рядом быть нельзя. Я поднялась по лестнице и дошла до двери в свою комнату. Здесь я снова замешкалась, схватившись за ручку, словно за какой-нибудь стоп-кран. А затем дернула за нее и резко открыла дверь.

Здесь все казалось прежним: комната как будто была погружена в белую краску: белые стены, белая кровать, даже белые занавески, колышущиеся от легкого ветерка из окна с белыми рамами. Только паркет был светло-серый — он словно проводил черту между белой мечтой и суровой реальностью, как линия горизонта.

Я подошла к белой тумбочке у кровати и заглянула в первый ящик. Таблетки. Похоже, в детстве у меня часто болела голова, а еще явно периодически мучила простуда. Но, слава богу, в ящике не было лекарств потяжелее, которые могли бы бросить тень на мои лучшие годы.

Из груди вырвался вздох, словно канарейка вылетела из клетки: хорошо, что в прошлом все было не так плохо, как могло бы быть. Как обычно рассказывают во всех этих ужасных передачах о маньяках, которых в детстве мучили собственные родители...

Я присела на кровать, в самом изножье. Будто боялась испачкать эту безупречную белизну своими поношенными джинсами. Я оглядела комнату еще раз. Та была больше похожа на павильон в музее — некий арт-объект, но только не жилое помещение. Будто из комнаты выкачали всю жизнь, превратив ее в безмолвный памятник прошлому.

Взгляд уткнулся в белые книжные стеллажи — вот что хоть немного раскрашивало это помещение. Книги — эти двери в другие реальности, в миры, полные волшебства и... жизни.

Я встала, подошла к стеллажу и взяла в руки одну из книг: «Мифы Древней Греции». Конечно, Греция — страна белых построек и статуй! О чем же еще можно было читать в такой «стерильной» комнате?

Я поставила увесистую книжку на место и внезапно ощутила жжение в руках. Бросила на них взгляд — они немного покраснели, как это бывало, когда из них шла Сила. Я подняла руки и сканировала комнату ладонями. Комната была наполнена оранжево-красной энергией, но отнюдь не уютной. Она была нестабильной. Я держала руки на высоте груди, прямо перед собой, когда почувствовала необычный толчок энергии. В помещении было нечто чужое. И опасное.

В этот момент в углу комнаты что-то зашевелилось. Затем заклубилось и завертелось. А после — стало принимать различные формы из оранжево-красного вещества, пока не превратилось в некое подобие человека. Вернее, человеческой была только фигура. Остальной облик напоминал... Живую цветистую жижу.

— Назови себя! — сказала я как можно тверже, чтобы не выдавать мой испуг и слабость.

Оранжево-красная фигура заговорила:

— Я Таурус, из Двенадцати. А ты, должно быть... Девчонка из этого отвратительного сборища... Как они там себя называют, «ученые»? — фигура хмыкнула на последнем слове.

— Из Корпорации, — поправила я.

— Эти ваши названия... Ну что ж... Что привело тебя в комнату твоего детства?

— А я не могу сюда приходить, когда мне вздумается? — Я постаралась дать отпор и не опускала рук, которые все так же держала перед собой ладонями вперед.

Я чувствовала в них нарастающий жар, словно держала их над костром, разгорающимся все сильнее и сильнее.

— Ты не должна была сюда приходить! — вдруг рявкнул Таурус. — Это место теперь принадлежит нам. Здесь находится месторождение Силы, а только мы имеем право охранять его и питаться из него!

Я подумала тогда, как опрометчиво было со стороны Корпорации отпускать меня сюда одну. А потом я поняла, что они хотели испытать меня. Тогда я собрала всю свою волю в кулак и произнесла:

— Я имею все права пользоваться источником Силы, ведь он взрастил во мне эти способности. Он питал меня с детства. Это он выбрал за меня мой путь!

Если бы у Тауруса были четко определимые черты лица, они бы обязательно скривились, когда он со злостью проговорил:

— Дерзкая, очень дерзкая девчонка!

И в следующий момент в меня полетел огненный шар.

Я едва успела отпрыгнуть в сторону, опустив руки. Когда ладони мои коснулись пола, Таурус вдруг вырос в размерах, дотянувшись головой почти до потолка. Ведь его больше не сдерживала Сила.

Я закрыла глаза горячими ладонями, понимая, что у меня сейчас больше нет энергии, чтобы противостоять этому древнему существу. Я думала, что совсем скоро погибну, и только страх за мать, которая могла попытаться ворваться в комнату в любой момент, заставил меня выйти из состояния шока.

Я закричала, что было мочи, зовя на помощь своего Куратора из Корпорации:

— Джессика!

Время остановилось, а Таурус застыл с поднятой ногой, которую до этого хотел опустить на мою бедную голову. Посреди комнаты засиял яркий свет, и в нем появились очертания женской фигуры.

— Вечно тебе нянька нужна, — произнесла Джессика с привычным сарказмом. — А я уж было надеялась, что отделалась от тебя! — Она вышла из круга света и подошла ко мне, все так же лежащей на полу, испуганной до дрожи.

На Джессике было типичное одеяние сотрудника Корпорации — строгий серый костюм, на левом нагрудном кармане которого поблескивала брошь в виде восьмиконечной звезды.

Джессика наклонилась и подала мне руку. Я приняла ее помощь и встала на дрожащие ноги.

— А что вы будете делать с ним? — спросила я. — Там ведь, внизу, моя мать...

— Не беспокойся. Я транспортирую его в нашу лабораторию. Там мы с ним и поговорим, — Джессика надменно ухмыльнулась, ее зеленые глаза блеснули за стеклами очков.

Я с облегчением выдохнула.