Два завода, три села. глава 1

                ДВА ЗАВОДА, ТРИ СЕЛА

                Глава 1. Всё, что помню

Славное время, когда «все ещё живы»! «Дедушка (мамин папа Яков Иванович), ты был шофёром на войне, на какой машине ездил?» «На ЗИСе и на “Студере”, я на них всю Москву исколесил». «Бабушка (папина мама Лидия Андреевна), а какой был наш дед Василий, который на фронте погиб?». «Знайте, внуки мои, – вас у меня тринадцать – говорю всем: ваш дед был самым лучшим человеком на свете!». Казалось бы, мы знаем историю своих дедов, они знали своих дедов, а, может быть, и прадедов, и так далее, в глубину веков – по цепочке всё известно. Не тут-то было. Скажите, пожалуйста, много вы рассказываете внукам о своих дедах и прадедах? То-то же. Мы знали, что у деда Якова отца звали Иван Викулович, а про деда Василия знали только, что он был Семёнович – и всё!

Когда пришло желание узнать поглубже свою родословную, то спросить оказалось уже некого… Для ответов на интересующие вопросы мы обратились к архивным документам, благо цифровизация открыла к ним дистанционный доступ, очень помогли неравнодушные, добрые люди. Поиски оказались очень увлекательными, в ходе их пришлось столкнуться с загадками и семейными тайнами, большинство оказались разгаданными, какие-то так и остались нераскрытыми, в результате мы узнали много фактов из жизни наших отдалённых предков, в том числе и таких, о которых даже и не предполагали. С этими интересными результатами я вас и познакомлю.
 
Мой папа Юрий Васильевич Ощепков родился в селе Шагирт в 1934 году. В этом же году здесь родилась и моя мама Анна Яковлевна, двадцать три года спустя в Шагирте родился я. Мамины родители Яков Иванович Килин и Васса Фёдоровна Полонянкина были прямыми потомками первопоселенцев, основавших Шагирт в конце XVIII века. Я описал историю возникновения нашего села в краеведческом очерке «Шагирт: его прошлое и позапрошлое». Мамины предки были удельными крестьянами-старообрядцами, которые пришли на Урал, в Осинский уезд Пермской губернии из Сарапульского уезда Вятской губернии, где их предки жили с начала XVIII века. Удельные крестьяне, которые до 1797 года назывались дворцовыми, поскольку были собственностью императорской фамилии, т.е. «двора», подчинялись приказам, находившимся в ведении Казначейской палаты. Состав семей тщательно переписывался во время ревизий, поэтому по сохранившимся в архивах Ревизским сказкам и более ранним переписям нам удалось восстановить родословную маминых предков до середины XVII века.

А вот с папиной родословной было сложнее. Папин отец Василий Семёнович с молодой супругой Лидией и маленькими детьми появились в Шагирте в начале 1930-х годов, Василий Семёнович был назначен главным бухгалтером 6-го Уральского конного завода, ушёл на фронт в мае 1942 года и погиб (пропал без вести) летом этого же года где-то в степях между Воронежем и Сталинградом. Было ему 37 лет. Вот об истории поисков родословной нашего деда, об их результатах в моих записках и пойдёт речь. Сначала расскажу, что мы знали о Василии Семёновиче к началу поисков.

Родом наш дед Василий был из села Альняш. Если измерить на Яндекс-карте, то расстояние между Альняшом и Шагиртом по прямой составляет ровно 40 километров. Да только кто в наших лесных, угористых, изрезанных ручьями и оврагами местах ездит по прямым дорогам, правильней будет сказать – сорок вёрст. Коль скоро я упомянул географическую карту, то сразу скажу, что далее нам встретится ещё одно большое село под названием Калинино. От Шагирта и от Альняша это село отстоит на одинаковом расстоянии – примерно 115 километров, конечно, по прямой. Раньше Калинино называлось Юго-Осокино, потому что здесь находился медеплавильный завод, основанный нижегородскими купцами братьями Осокиными в 1731 году. В XIX веке все три села находились в Осинском уезде, сейчас они относятся к разным муниципальным округам Пермского края: Шагирт (Старый) – к Куединскому, Альняш – к Чайковскому, а Калинино – к Кунгурскому округу.
 
[Скан письма от 1925 года]
В нашем семейном архиве бережно хранится письмо, которое сто лет назад двадцатилетний Василий написал восемнадцатилетней Лидии:
«ЛИДА (разрешите Вас называть так) начиная писать это письмо я лично всё написанное в нём продумал и думаю, что и Вы к этому отнесётесь серьёзнее, ну а если нет то конечно дело ваше. Вам известно ещё давно, что я к Вам имею не объяснимую для меня привязанность, я являюсь одним из ваших поклонников, может и ничтожным для вас, иначе говоря я к Вам не равнодушен.
***
Я предлагаю вам свою руку … моё решение твёрдо. Дело остаётся Лида за вами.
Думаю, что к вечеру в воскресение вы дадите свой ответ … молчание будет означать знак отказа. При том прошу вас сохранить всё это в тайне и при отказе вернуть это письмо.
***
Не откажите. Остаюсь в неизвестности любящий вас В. Ощепков.
31/X-25 года»

В конце письма, на третьей странице бабушкиной рукой сделана приписка:

«Л.Никитина
Проверено 25-е января 1927 года
День свадьбы 24-е января
День регистрации 23/I-27 г.
Время переезда за пределы Альняша 25/I-27 г. 6 ; утра
Ощепкова»

Не отказала Лида. Вместе с любящим мужем прожили пятнадцать счастливых лет, родили трёх сыновей и трёх дочерей: Маргариту, Евгения, Владимира, Юрия, Тамару, Людмилу. Когда Василий ушёл на фронт, на руках у Лидии остались шестеро детей, старшей Рите было пятнадцать лет, а младшей Миле едва исполнилось два годика. Помогать невестке приехала из Альняша в Шагирт мама Василия Семёновича Евфросинья Андреевна. В переводе имя «Евфросинья» означает «радостная». Внуки души не чаяли в бабушке и ласково называли её «бабонька». Семейная легенда: когда младший из внуков Юрий получил повестку из военкомата (тогда в армию призывали в девятнадцать лет), Бабонька сказала: «Юра, тебя, может, в баньке-то помыть?».

Я смутно помню, как сидел на коленях у Бабоньки, которая успела поводиться с первым правнуком (предыдущие были правнучки), она скончалась, когда мне исполнилось три года. Родом Евфросинья Андреевна была из деревни Кирилловка, рядом с Альняшом, девичья фамилия – Скрябина. Мы с папой неоднократно заезжали в эту деревню, чтобы навестить младшего брата Евфросиньи – Николая, «дядю Колю», как его называли у нас в семье. Николай Андреевич Скрябин, вернувшийся с Первой мировой, был избран в 1918 году первым председателем Альняшинского волисполкома. Тринадцатилетний племянник Вася «временно исполнял должность» секретаря, в Пермском архиве хранятся документы, написанные рукой деда и подписанные: ВРИД секретаря В. Ощепков.

К дяде Коле мы заезжали по пути в город Чайковский (в Шагирте говорили – «Чайковск»), когда ездили в гости к тёте Нонне. Нонна Семёновна была старшей сестрой Василия Семёновича и любимой тёткой моего папы и его братьев и сестёр. У тёти Нонны было четыре дочери: Галя, Валя, Лиза и Роза. Муж тёти Нонны, Василий Баранов, пропал без вести в августе 44-го. Вот такая страница истории жизни Бабоньки: сын Василий и зять Василий сложили головы в боях за Родину. А говорят, что бомба два раза в одну воронку не попадает, – врёт теория вероятностей.

Нонна Семёновна более двадцати лет заведовала начальной школой в деревне Кашка (ударение на второе «а»). На кладбище этой деревни и похоронена Евфросинья Андреевна. Выйдя на пенсию, тётя Нонна переехала к дочерям в Чайковский, работала в местном краеведческом музее, создала экспозицию по истории Гражданской войны в Альняшинской волости Осинского уезда, написала в местную газету воспоминания о становлении советской власти, первых комсомольцах и первых колхозах на своей малой родине. Из этих воспоминаний и появились наши сведения о молодости деда Василия. Но ни слова об их отце Семёне.

У Василия Семёновича был младший брат Михаил. Он рано уехал из родного села, стал военным, служил морским связистом на Дальнем Востоке, где провёл все военные годы. С Тихоокеанского флота дядю Мишу перевели на Балтийский, преподавал в Военно-морском институте связи, вышел в отставку в звании капитана второго ранга, есть дочь Светлана. Мы один раз встречались с Михаилом Семёновичем в Ленинграде, тогда уже Санкт-Петербурге, поговорили. Об отце Михаила, Василия и Нонны, конечно, даже не вспомнили.

Так кто же такой был Семён, когда и где он родился, чем занимался? Всё это оставалось загадочной семейной тайной, пока мы не подняли архивы. Была и ещё одна загадка: папа несколько раз говорил, что наша фамилия не Ощепковы, а Голубевы – кто-то из богатой семьи усыновил кого-то из бедной, – в общем, тайна за тайной. О частичном раскрытии этих тайн, возникновении других родоведческих загадок и их разрешении – в следующих главах.