Анна-Мария. Преображение

27 ноября 1441 года

Близ Парижа, королевство Франция

Люди Баронессы (весьма мрачного вида неразговорчивые личности) привезли Жанну в некое подобие замка неясного размера и формы. Неясного потому, что время было уже позднее и потому было темно хоть глаз выколи.

В прихожей Жанне пришлось переодеться в длинное песочного цвета платье (в котором, как и в любой женской одежде, она чувствовала себя несколько некомфортно), после чего неотмирного вида служанка отвела её в гостиную.

Там подошла к стене – и, видимо, нажала какой-то потайной рычаг. Ибо в стене распахнулась потайная дверь. Которая вела в неожиданно круглую комнату. Внушительного размера комнату… даже, пожалуй, зал. 

В комнате было ровно двенадцать окон, от которых, впрочем, толку было мало – от внешнего мира она была надёжно закрыта плотными зарослями деревьев – самым настоящим лесом… да и за окном царила кромешная тьма.

Колонн, расположенных между окнами, было тоже ровно двенадцать. Было очень светло, ибо в центре каждой из колонн ярким смоляным пламенем горел смоляной факел.

Комната была абсолютно пуста – причём преднамеренно пуста, дабы мебель не закрывала занимавший бОльшую часть пола символ. Символ представлял собой тёмно-зелёное (почти чёрное) колесо с двенадцатью Z-образными спицами.

«Это символ Чёрного Солнца» - раздался голос за спиной Жанны. Она обернулась и чуть в обморок не упала от удивления. Ибо на неё заботливо, доброжелательно и любяще смотрела женщина настолько совершенной, не-человеческой, красоты, что ни в одном человеческом языке просто не было слов, чтобы её описать.

«Я Баронесса» - представилась Совершенная. «Баронесса Элина Ванадис фон Энгельгардт, если полностью. Можешь называть меня Баронесса или Лилит – как тебе удобнее…».

Хотя Спецназ Орлеанской Девы был проектом Баронессы, раньше они не виделись – с Жанной общался граф ныне Вальтер фон Шёнинг; в то время граф Антуан де Сен-Жермен… а на самом деле Луций Корнелий Пулл.

Французский Баронессы был… странным. С одной стороны, совершенно правильный, с другой же какой-то неестественный, что ли. Иномирный.

Совершенная продолжала, указав на символ на полу:

«Die Schwarze Sonne. Очень древний и почти никому не известный эзотерический, оккультный и магический символ...»

Совершенно неожиданным для Жанны (ибо после Руанского процесса она стала не особо религиозна) было ощущение, что в этой комнате обитало Незримое. Высшее. Как в Соборе Парижской Богоматери...

Но лишь подобное. Ибо там это было лишь Прикосновение к Высшему, то здесь... здесь это было Слияние с Высшим. Точнее, Принятие. Принятие Высшего в себя. Не подчинение Высшему, а именно принятие его (или её?) в себя. Впрочем, неважно – у Высшего не бывает пола...

Баронесса (не то, чтобы так уж и неожиданно) взяла Жанну за руку. Прикосновение её было по-женски мягким, но, вместе с тем, уверенным, решительным и даже властным. И одновременно тёплым - и даже заботливым.

На удивление человечным – в том смысле, что ничего сверхъестественного Жанна не почувствовала. Хотя Баронесса явно была не из мира людей – люди просто не в состоянии произвести на свет такую совершенную красоту…

«Тебе нужно войти внутрь символа и встать в его центр...» - объявила Лилит.

Именно так – не «встань в центр», а «тебе нужно встать в центр». Что, по ощущениям Жанны, было очень похоже на правду. Поэтому она беспрекословно подчинилась Баронессе (хотя никому не привыкла подчиняться).

В центре символа было предсказуемо тепло (физически, эмоционально и духовно), комфортно и очень спокойно. Впервые в жизни она чувствовала себя надёжно защищённой от всех и всяческих напастей.

И ещё она чувствовала – тоже, пожалуй, впервые в жизни – нежную любящую заботу. Заботу абстрактную – не отцовскую, не материнскую, не мужскую, не женскую, но, тем не менее, всё равно нежную и любящую.

А потом произошло нечто совершенно неожиданное. Лилит хлопнула в ладоши (громко так хлопнула – или просто акустика в комнате была потрясающая) ... и в комнату даже не вошли, а вплыли ровно двенадцать женщин.

Одеты дамы были в длинные (до пят) белые платья. Подпоясанные мужскими ремнями– широкими, кожаными, с золотыми пряжками и богато украшенными серебром и явно драгоценными камнями внушительного размера.

Женщины разместились равномерно вдоль внешней границы символа (не заходя внутрь ни на дюйм) и взялись за руки, образовав что-то вроде живой стены. Или внешнего экрана для каких-то энергий, что было гораздо более вероятно.

Хотя она был внутренне готов к любым неожиданностям, но то, что произошло дальше, Жанну впечатлило не по-детски. Сильно так впечатлило. Без сомнения, на всю оставшуюся жизнь. Вечную жизнь.

Под потолком комнаты вспыхнул ослепительно-яркий, слепяще-белый свет. И тут же широким столбом опустился вниз. Реальным, физическим, почти осязаемым столбом – видимым никаким не внутренним, а самым обычным зрением.

В центре комнаты появилась широкая – размером точно с внутренний круг символа – светящаяся колонна. Тринадцатая колонна. И она – единственная из присутствующих – оказалась внутри, ровно в центре этой белоснежной колонны.

Ярко-белым светом вспыхнула каждая из двенадцати солнечных рун символа, превратившись в сверхмощный источник того же иномирного света. А затем таким же светом вспыхнули внешний и внутренний круги Die Schwarze Sonne.

Жанна стояла внутри символа, наслаждаясь этим божественным светом и теплом. Впитывая его в себя. Ощущая, как эта странная, неземная, иномирная невероятно мощная и, вместе с тем, приятная и комфортная энергия наполняет её тело, разум, душу, сердце...

Сколько это длилось всё это действо, она так и не поняла. Ибо время не то, чтобы остановилось... скорее она оказалась вне времени. Поэтому потом она так и не смогла даже приблизительно оценить, сколько же времени длилась эта потрясающая, неземная, неотмирная, божественная световая мистерия.

Через некоторое время интенсивность света начала постепенно ослабевать. А ещё через некоторое время тринадцатая колонна погасла совсем. Лилит жестом приказала женщинам отпустить руки друг друга. Женщины повиновались, развернулись и удивительно бесшумно выплыли из комнаты.

«Послевкусие» было..., наверное, всё-таки предсказуемым. Очищения, оздоровления (физического, эмоционального, духовного) … и просветления. И ещё..., наверное, полного контакта со своим физическим телом. Всё в её теле находилось в какой-то удивительной гармонии.

Баронесса придирчиво осмотрела её с головы до пят, удовлетворённо улыбнулась (видимо, ей весьма понравился результат действа) и повернулась к двери, которая вела обратно в гостиную. Жанна, разумеется, последовала за ней.

Когда они вернулись в гостиную, Жанна несколько растерянно – ибо ещё не пришла в себя – осведомилась: «И это всё? Моё Преображение свершилось?»

Лилит кивнула и эхом подтвердила: «Твоё Преображение свершилось»

«И что теперь?» - ещё более растерянно спросила Орлеанская Дева.

«Теперь мы будем работать вместе на благо Церкви, христианской цивилизации и всего человечества» - спокойно ответила Баронесса.

И исчезла, как будто её и не было.

Первое задание Жанна получила от графа Сен-Жермена уже на следующее утро.