Тривиальный день отнюдь выдался...

Проснувшись в 6:30 утра на работу, я часто смотрю в окно. Зимой темнота страшная и мне не хочется сбрасывать с себя одеяло, не хочу ощущать по своей коже этот легкий, но неприятный озноб. В следующие секунды я, кажется, ни о чём не думаю. В момент полного безмыслия мой мозг понимает, что нужно просто подорваться с кровати, а там уже как-то полегче будет совладать с разумом и включить все двигательно-опорные мероприятия. Далее ты смотришь в окно, смотришь и думаешь, наверное, о чем-то важном. Перед тобой будто проносятся все твои дни, ведь это первая минута нового, он будет таким же как все, но и чем-то совсем другим.
Заходишь на кухню. Чайник, чай, ложки, сахар все это ты находишь чуть ли не наощупь. Далее мероприятие под названием чистим зубки. Проходит стабильно, вода тебя увлажняет, глаза открываются шире. Выходишь на кухню более отрезвленным. Завариваешь кофе, когда пьешь кофе, завариваешь чай, когда пьешь чай. Завтракаешь слегка.
Одеваешься: носки две пары, одни надел сразу, одни в портфель; недельные джинсы, кофта, майка, носящаяся до среды, после среды другая до пятницы, как правило майка среднего сегмента любви, без броскости; куртку накинул шапочку надел. Проверил триста раз предметы мелочные: ключики, брелочки, карточки, примочки, отмычки, таблички. Подумал, а не ОКР ли у меня? Вспомнил, что бывают люди ещё, да вдобавок в разы, а может даже и точно уж, хуже.
Свежий утренний воздух. От него в действительности рассеиваются мысли. Он холодный, отрезвляющий, дающий забыть слабость утреннего малодушия перед рабочим днём. Он пробивает меня зимой до самых ступней, начиная от холки. Он вытрясет всё дерьмо порывом ветра, как только ты окажешься хоть в малейшем проулке сквозняка. Зимой я не могу думать ни о чём от холода, я добираюсь, бегу, молю бога, весь в неистовстве. И вот я в машине. Она такая же, как и я, только из металла. Она смирилась со своим холодом. Она заводится, и я чувствую, как она дрожит. Я ощущаю её чувства и начинаю дрожать вместе с ней. Снова проносится мысль, о том, что у меня нет подогрева сидений. Я смотрю на лобовое. За ночь мороз нарисовал мне новую картину зноем. Снежинки, наледь, тропинки оставлены своим художником и будут сдуты теплым воздухом моих инженеров.
Машина трогается, музыка играет я отправляюсь на работу.
На парковке моего завода я смотрю на проходящих людей. Смотрю на их лица. Счастливы ли они? Хотят ли они идти туда?
Я прохожу проходную, меня досматривают. Я чист. Иду дальше.
Переодеваюсь и здороваюсь со сварщиками, слесарями, токарями, сверловщиками, транспортировщиками, стропальщиками, водителями-погрузчиков. Начинаю приходить в себя. Запах раздевалки взбодрил меня.
В цеху я приступаю к своей работе. Собираю технику, работаю на станке с прессом, обедаю, собираю технику, работаю на станке с прессом, переодеваюсь, прощаюсь со сварщиками, слесарями, токарями, сверловщиками, транспортировщиками, стропальщиками, водителями-погрузчиков и тем же путем еду домой.
Вечером я либо сижу дома, либо иду гулять по графику 1/1, 2/2, 2/1, 3/2.  Вечером я не узнаю себя, или падаю в самую реальную точку своей жизни. Такие вечера являются моим дьяволом, моим господином, моим самым святым, шантажом моей жизни. Я оставляю в них свою душу, продаю её будто первому встречному под залог на раздумье, а точно ли этот человек добродушен и чист душой. Я надеюсь, что этот человек ходит на работу с улыбкой и возвращается домой к любящей семье. Я надеюсь, что он ответственен и пунктуален, честен и у него есть хоть какой-то план на жизнь. Таинственно-сладкое беспамятство прошлой ночи опускается на мои мысли утром, когда я начинаю новый день.  Если бы я увидел Будду, то передал бы ему свои мысли колеса Сансары в стране СССР, что в переводе Союз Северных Советских Республик. Пусть приколется. В моей стране холодно, зябко, сыро, в моей стране много заводов, в моей стране хорошие люди, но своеобразные законы, как самой жизни, так и смерти. В моей стране пьют водку, в моей стране смотрят на огонь без слёз, в моей стране слёзы солёные замерзают, в моей стране люди садятся, ведь правды в ногах нет. И всё-таки только у нас в глазах солнца свет, душевной вьюгой раздувает. И каждый человек знает, что только у нас…