188

Когда Мара проснулась в следующий раз, солнце щедро золотило мир за дверцей чердака, петухи горлопанили на всю деревню, коровы мычали, собираясь в стадо, а Насти рядом уже не было.
Мара осторожно поднялась. Сегодня нельзя разлёживаться, сегодня уйма дел.
Голова закружилась. Вот и как их делать?
Сама себе ответила – с трудом. Скоро будет легче. Надо двигаться. Но сначала помыться-переодеться.
Во дворе Фиска увидела – раскрыла рот:
- Ты куда?
- К реке.
- Погоди, я тебе Настин сарафан вынесу.
- Давай.
Мара говорила коротко, экономя силы. Фиска мигом сбегала в хату, вернулась с бело-синем ворохом одежды.
- Я с тобой!
- Не надо. Я осторожно. Не утону.
Вернулась немного другим человеком. В теле появилась лёгкость.
Пока вешала постиранные сарафан и рубаху на верёвку в углу двора, обратила внимание на жерди, наваленные к стене сарая. Подошла. Тронула одну, вторую. Перебрала почти всю кучу, пока не отыскала подходящую.
Подходящей оказалась увесистая короткая палка с одним широким концом. Не слишком лёгкая, не слишком тяжёлая, а такая, как нужно.
Перепуганная Фиска на этот раз наблюдала молча.
- Ну, я пошла, - сказала ей Мара.
- Куда?
- К ведьме.
Девушка повернула к воротам. Ошеломлённая Фиска пошла следом.
- Ты её будешь бить?
- Да… Может быть... Посмотрю.
Дальше до самого леса шли молча. Впереди Мара с дубинкой в руке. Ей не очень нравилось тащить её на весу, но при Фиске терпела.
Сзади Фиска, на языке которой вертелось множество вопросов, но ни один из них так и не задался.
На опушке Мара повернулась:
- Дальше я одна.
Девочка послушно остановилась. И как только зелёные кусты отгородили Мару от Фискиных перепуганных глаз, она опустила толстый конец палки на траву. Действительно, гораздо легче тянуть её частично по земле. Волоком, так, кажется, это называется. А ещё лучше опираться на неё при ходьбе.
Мара перепробовала оба варианта, выбирая подходящий.
Между тем сомнения невидимо окружили Мару, по очереди и разом атаковали её бедную головушку.
«Ты действительно собираешься бить старую женщину?»
«Действительно».
«Как? Как это будет выглядеть?»
«Наверное, некрасиво».
«Ты сошла с ума!»
«Может быть».
При одном воспоминании об алчущей тени, которая высасывала из неё жизнь, можно было лишиться рассудка. А уж воочию увидеть это и остаться в разуме оказалось непростой задачей.
«Может, я с этой задачей не справилась, а значит, мне теперь всё можно».
«Веда тебя в порошок сотрёт!»
«Я её тоже!»
«Как?»
«Молча. И главное, в глаза не смотреть!»
Сомнения сдались и отступили. А может быть силы иссякли, и голова отказалась с ними общаться.
Перед тем, как шагнуть на узкую тропинку, Мара долго сидела в тени. Нужно было отдохнуть. Потом полежала немного с закрытыми глазами.
«Всё. Пора!»
Поднялась, пошла дальше.
Вот впереди посветлело. Забор.
Мара остановилась, склонила голову набок, пригляделась к белым черепам. А потом размахнулась своей дубинкой, и первый череп кувырком покатился в траву. Поглядела ему вслед и не торопясь пошла по периметру.
Вскоре забор осиротел без своих украшений. Мара оглядела результат:
- Нормально!
От таких манипуляций девушку немного затрясло. Но дрожь прогнала усталость. Временно, конечно, но это кстати. Мара направилась к двери. Постояла, поглядела и на неё в сомнениях. А потом кивнула себе, размахнулась и треснула дубинкой в щеколду. Заодно вспомнила, как называется эта деревяшка.
Дверь отворилась со знакомым скрипом. А за ней было уже всё не так. Мара остановилась. Решительность её как ветром сдуло.
Лачуга была ярко освещена множеством свечей и лучин. Огоньки горели повсюду. А посреди избы на лавке лежала… Сердце Мары испуганно дрогнуло. Что с Ожаной? Старая ведьма сидела у изголовья дочери...
Долго Веда не реагировала на пришедшую. Но потом подняла голову.
Мара тут же перевела взгляд на лоб старухи. Так безопасней. В прежнюю ловушку она больше не попадётся, как бы ни была растеряна.
- Ну полюбуйся… раз пришла…
- Она больна?
- Она умирает! Ты её убила! – Веда закричала, а потом страшно захохотала. – Все эти дни тебе легчало, а ей становилось хуже. А вчера ты открыла глаза, а она в тот же миг закрыла… Откуда ты взялась? Каким ветром тебя сюда придуло? Зачем ты перешла нам дорогу?
Мара с ужасом внимала перечислению тех бед, которые принесла своим появлением.
- Ты думаешь, они не мстят? Ты думаешь, мне всё бесплатно даётся? Раз я промахнулась с тобой, мне придётся отдать её! Уходи…
Мара молча повернулась к выходу.
- Девка в версте отсюда. Как выйдешь, иди направо. Найдёшь её там.
Мара повернула направо. Рыдания подступили внезапно и сотрясли всё тело. Мара заголосила, как самая настоящая деревенская женщина, в голос, на весь лес… Или как ребёнок.
Вина… Страшная, огромная угнездялась на привычном месте.
Это место с детства готовилось. Методично, регулярно, старательно.
«Мара, Леся наелась незрелых ягод. Ты куда смотрела?»
«Мара, ну и что, что это твоя кукла? Ты не слышала, что надо делиться?»
«Как ты могла оставить Лесю одну? Ну и что, что она не хотела домой? Ты должна была с ней остаться!»
Иногда Мара взбрыкивалась и протестовала.
И тогда ей объясняли, как она неправа. Как она виновата. Как ей теперь следует загладить свой проступок, который до конца ни за что не загладишь.
Мара знала что самоё страшное на свете.
Вина.
И чтобы её не нести, чтобы её тяжесть не раздавила, она научилась уступать. Так легче. Это выход.
А теперь девушка опустила взгляд на дубинку. Она всё ещё тянула её за собой.
Как стыдно! Она шла избивать старую женщину.
Какой-то голос пытался пробраться к сознанию и подсказать, что она шла избивать ведьму, которая её чуть не погубила. И шла не для того, чтобы отомстить, а чтобы попытаться спасти другую несчастную.
Но тут же перед глазами вставала страшная картина – лежащая неподвижно на лавке девушка в мерцающем свете, и голос умолкал.
Мара с отвращением отшвырнула дубинку в сторону. Больше она ни за что не возьмёт в руки оружие.
Уж лучше самой пострадать, чем жить с невыносимой безжалостной виной, которая грызёт что-то внутри, как крыса.