Сказка про Сашуса, пальмового воришку и его музыку

На далёком краю Тихого океана, где пальмы нашептывают свои тайны ветру, а звёзды падают в море как серебряные монеты, жил маленький пальмовый краб по имени Сашус. Днём он прятался в норе у корней пальмы, щурился от яркого света и прятался от шагов людей. Ночью же, когда остров затаивал дыхание, Сашус крадучись вылезал из укрытия, словно тень, карабкался по стволам и срывал с веток кокосы. В деревне его знали, недолюбливали и звали «Воришка».

Но в каждом украденном орехе жил его секрет: внутри твердой скорлупы прятался звук — глубокий, тёплый, похожий на далёкий прибой. Когда Сашус постукивал по кокосу клешнёй, в груди у него загоралась мелодия. «В этом стуке — ритм моего сердца», — шептал он себе, и страстно желал, чтобы этот ритм услышали другие.

Однажды на рассвете, когда луна ещё брезжила в небе, Сашус сидел на утёсе и методично отбивал ритм по пустому ореху. Девочка Мона шла встречать новый день и заметила его силуэт.

— Ты играешь? — спросила она тихо, садясь рядом.
Сашус вздрогнул и поджал клешни.
— Я… я стучу по кокосам, — пробормотал он. — Люди зовут меня воришкой.
Мона посмотрела на его лапки, на пляж, на разбросанные скорлупки.
— Ты не просто берёшь. Ты слышишь. Расскажи мне, что в твоём сердце.

Сашус рассказал о прибое, о щёлканье ракушек, о том шёпоте, который в  кораллах. Мона слушала, будто слова были нотами, а потом сказала:
— Приходи поздно вечером на пляж. Я помогу.

Вечером Мона привела Сашуса к друзьям: Лоло — проворному крабу;перкуссионисту, Мии — озорной чайке с тысячей голосов, и Нуне — мудрой черепахе с панцирем, исписанным старинными историями.

Они встали в круг возле ночного костра.
— Сашус, начнём с простого: слушать, — сказала Нуна. – Слушай океан,у него тысячи историй и мелодий.
Лоло отбил короткий такт:
— Считай шаги волн: повтор и перемена — вот где рождается ритм.
Мия низко промурлыкала:
— Дождь — это дробь. Сначала пауза, затем удар.
Сашус принялся повторять: по скорлупе, по ракушке, по пустому бубенчику. Сначала сбивался, затем учился ловить паузы. При каждой неудачной попытке  друзья глушили ошибку доброй шуткой, а Нуна рассказывала, какие истории вяжутся с тем или иным ритмом.
— Не бойся паузы, — шепнула Нуна однажды вечером. — Пауза и есть дыхание.
— А если люди посмеются? — спросил Сашус, глядя на огонь.
— Они посмеются сначала, — ответил Лоло, — а затем аплодируют, если услышат правду. Дай себе шанс услышать её самому.

В одну из дождливых ночей, когда капли бились о листья, во внезапной тишине появились они — Хранители Ритма. Это были небольшие существа,  маленькие огоньки-светлячки, крошечные искорки, дыхание ветра, что складывалось в такт. Они не говорили словами, но их присутствие ощущалось как лёгкое волнение сердца.
Мия оглянулась и прошептала:
— Слышите? Кто;то помогает нам считать.

Сашус закрыл глаза — и в тёплом море звуков почувствовал невидимых друзей.
— Вы… вы — Хранители? — прошептал он.
Один огонёк подпрыгнул и, словно подбадривая, постучал по его панцирю. Сашус засмеялся — это был первый настоящий смех за долгие ночи.

С тех пор Хранители появлялись на репетициях: они подсказывали мелкие ритмические дроби дождя, указывали на паузы, в которых рождалась замысловатая фраза, и мягко сливались с голосом Мии, когда нужно было добавить воздух и пространство.

Иногда у Сашуса получалось, но когда он вспоминал о том, что на острове его знают как Воришку, все внутри начинало трястись. Кто захочет слушать пальмового воришку? А какая музыка без слушателей?

Однажды у костра Мона рассказала местное поверье:
— На вершине одинокой горы растёт волшебный кокос. В нём живёт дух острова Окумба. Он исполняет одно истинное желание — то, которое идёт из сердца.

Сашус тут же решил идти, так велико было его желание.

— Я пойду с тобой, — сказала Мона и сжала его клешню.

Путь был каменист, и чем выше, тем тише становился мир. В кронах пальм прятались Хранители: светящиеся нити указывали дорогу, лёгкий шелест листьев подсказывал шаг.

На вершине, под старой кроной, в воздухе парил Окумба — прозрачный старик с листьями вместо волос.

— Что желает твоё сердце, Сашус? — спросил он голосом, похожим на далёкий барабан.

— Я хочу научиться слышать и дарить музыку своего сердца, — ответил краб честно. — Не ради славы, а чтобы согревать людей.

Окумба отдал ему кокос. Кокос вспыхнул мягким светом и треснул — внутри лежало не готовое мелодическое чудо, а маленькое сверкающее зернышко;ритм. Оно опустилось на грудь Сашуса и забилось в унисон с его сердцем — ключ, открывающий собственную музыку.

Вернувшись, они услышали в деревне шепот:
— Вор вернулся с пальмы. Что он принес?

Старейшины смотрели строго, но Мона встала вперёд:
— Он слушал ветер и землю. Он не украл у нас ничего важного. Дайте ему шанс.

Приближался Береговой фестиваль — ночь, когда весь остров пел. Большое представление, где выступали музыканты. Мона сумела уговорить старейшин дать Сашусу минуту сцены.
— Это твой шанс, — прошептала она. — Не для судей, а для острова.

Когда огни и смех заполнили пляж, Сашус стоял за кулисами, клешни дрожали. Мия устроилась на фонарном столбе, Лоло отбивал тихий такт, Нуна прикрыла глаза. Друзья были рядом и вдруг тихий  голос Окумбы пронёсся в сердце краба:
— Дай миру часть себя.

Он вышел на сцену. В лапке — пустой кокос, рядом — раковины и бубенцы. Он начал: сначала тихий удар по кокосу — как далёкий прилив, затем перебор раковин, нежные модуляции Мии, ровный такт Лоло, мягкая басовая опора от Нуна. Ритм рос и разбегался по толпе, как свет по воде. Музыка росла, простая и честная, словно прилив, что постепенно накрывает берег. Она говорила о рассветах, о ночной тоске и о том тепле, что возвращается, когда отдаёшь. Люди сначала слушали удивлённо, потом замерли. В звуках кто;то узнал свою детскую песню, кто;то — голос давно ушедшего моряка, кто;то — запах матери, что согревала в детстве. Толпа замерла. Кто;то заплакал — не от печали, а от того, что звук возвращал забытую память; кто;то хлопал в ладоши, кто;то закрывал глаза. Аплодисменты рождались робко, затем становились громче, искренние и чистые, как море после бури.

— Это же не воровство… — прошептала одна женщина, — он крадёт звуки и возвращает их как подарок.
Её слова прозвучали как благословение.

После фестиваля прозвище «Воришка» растаяло. Люди дали Сашусу новое имя — Хранитель Ритма. Каждый вечер на пляже собирались семьи: дети учились отбивать первые такты у его лап, Мона вела уроки слушания, Мия добавляла голос ветра, Лоло отбивал уверенность, а Нуна рассказывала истории о том, как ритм связывает поколения. Хранители Ритма — огоньки и искорки — приходили по ночам и подсказывали новые мелодии, помогая Сашусу находить свежие фразы в шуме волн и в шорохе пальм.

Сашус понял главное: волшебный кокос не дал ему готовую славу — он открыл ключ к честности. Его музыка больше не пряталась в скорлупе; она выходила наружу и согревала других, находила отклик в их собственных историях. Он перестал красть кокосы: теперь он собирал звуки и отдавал их обратно доброй и тёплой волной.

Если вы когда;нибудь окажетесь на утёсе при заходе солнца, прислушайтесь: может быть, в тёплом воздухе вы услышите ровный стук — ритм, что когда;то крал краб, а потом вернул его всему острову. И если повезёт, вы заметите в темноте мелькание Хранителей Ритма — тех самых маленьких  огоньков, что бережно хранят пульс острова и шепчут: «Музыка сердца— это дар. Делись ею».