Репортаж

   Сумерки быстро сгущались, погружая всё вокруг в кромешную тьму. Луна и звёзды словно исчезли с небосклона. Небо было затянуто чёрными снеговыми тучами. Вместе с хлопьями снега на землю опускалась беспросветная мгла. Луч от фары снегохода освещал в темноте причудливые снежные фигуры, стоявшие вдоль обочины сплошной стеной выше человеческого роста с белыми шапками, как некие мифические часовые они охраняли покой занесённой снегом таёжной дороги. По ней уже несколько дней никто не ездил, опасаясь остаться в этом снежном плену. Берёзы изогнулись сказочными арками вдоль дороги под грузом нависшего белоснежного покрова снега, вот-вот готовые обломиться под его тяжестью.

   Начиналась пурга. Снегоход ревел во всю мощь, пробиваясь сквозь сугробы, везя на себе отважных пассажиров по глухой таёжной дороге, занесённой снегом. Водитель, одетый в зимнюю спецовку, уверенно вёл снегоход по этой непростой трассе. Завязанную на шее шапку-ушанку перетягивали горнолыжные очки, которые спасали глаза от холодного ветра и снега, но налипшие снежинки на стёкла затрудняли видимость.

   Николай Петрович, механизатор лесхоза, уверенно вёл свой снегоход по знакомой трассе. Несмотря на непогоду, он без труда справлялся с привычными поворотами, спусками и подъёмами. В этот зимний вечер, в снегопад и пургу, после продолжительных уговоров, всё-таки согласился везти корреспондентов из Москвы на своём снегоходе в заброшенную деревню, находящуюся в 25-ти километрах от его дома.

   Позади него на сиденье, плотно прижавшись друг к другу, зажмурив глаза, надев капюшоны своих пуховиков и обмотавшись шарфами, сидели Иван и Светлана, журналисты Зеленоградской газеты «41». Спина сидящего впереди спасала от пронизывающего встречного ветра. Они ехали в эту заброшенную сибирскую деревню делать репортаж об известном человеке их родного города.

   Галина Ивановна Яковлева, заместитель префекта Зеленоградского округа Москвы по социальным вопросам, после выхода на пенсию переехала в небольшую деревню в предгорье Восточных Саян.

   В это же самое время...

   «Галина Ивановна, да на вас лица нет, что-то случилось?» — спросила Таня свою подругу, пришедшую в гости, видя её страдальческое выражение лица.

   «Да зуб разболелся, окончательно расшатался, вырвать бы его», — пожаловалась пожилая женщина, отряхиваясь от снега в коридоре новенького дома своих друзей, так же как и она переехавших в эту деревеньку из Зеленограда.

   «Да... В такую пургу никто не поедет, всё перемело, надо ждать грейдера, чтобы расчистил дорогу. Тогда хоть к Максу, хоть к Сергею мы тебя отвезём на своей "пятёрке"», — обнадежила Татьяна свою подругу, упомянув стоматологов, которые недавно обосновали зубоврачебные кабинеты в соседней деревне.

   «Пока дождусь расчистки дороги, на стенку полезу, есть прям невозможно, чуть заденешь, сразу болит», — как будто сама себе проговорила Галина Ивановна.

   «Так у нас же есть человек, который может всё», — включился в разговор Володя, муж Тани, мастеривший в углу кухни с паяльником в руке контроллер к солнечной панели.

   Человеком этим был друг и тёзка Володи, живший по соседству. Надо сделать оговорку: в этой маленькой таёжной деревеньке можно использовать эпитет «по соседству» к кому угодно, относительно кого угодно, в городском лексиконе это означало как «в шаговой доступности». Впрочем, такое же определение можно сделать к понятию «друг», его также можно было использовать в этой деревне к кому угодно, относительно кого угодно. За короткое время, живя в сравнительно изолированном пространстве в маленьком населённом пункте без электричества и общественного транспорта, похожим на большой хутор, бывшие городские жители сблизились за несколько лет проживания настолько, что двери домов никогда не запирались и знакомые могли заходить в дома практически без стука, как к себе домой. И воспринималось это не как фамильярность, а как признак близких отношений, сродни родственным.

   Таковыми друзьями и были герои нашего повествования, сейчас озабоченные скорейшей помощью в прекращении страданий от нижнего правого резца в полости рта у Галины Ивановны. Единственным вариантом в окончании этих мучений близкого им человека все видели в немедленном удалении упомянутого зуба.

   Не прошло и десяти минут, как Галина Ивановна очутилась у себя дома, сидя на стоматологическом кресле, по крайней мере так назвал старый деревянный стул Володя, «человек, который умеет всё». Из всего "стоматологического" инструмента во всей деревне нашлись только маленькие плоскогубцы, да и то не из набора стоматолога.

   Со знанием дела, как будто только этим и занимался, Володя приступил к исполнению операции. Надо сказать, что за что бы он ни брался, всё у него успешно получалось, как у умелого мастера.

   Попросив Галину Ивановну сползти как можно ниже по стулу и упереться шеей в спинку стула, запрокинуть голову и открыть рот, Володя несколько секунд стоял и смотрел взглядом опытного хирурга, держа в правой руке маленькие пассатижи, предварительно смоченные в спирте, на зуб, который он должен был вырвать. Профессиональную окраску этому явлению придавал только взгляд Володи, остальное, начиная от внешнего вида «хирурга» и заканчивая интерьером помещения, никакого даже отдалённого намёка на зубоврачебную процедуру и в помине не было.

   За окном царила непроглядная тьма. Пурга завывала леденящим ветром. Потёртые брёвна старой избушки освещались тусклой марающейся свечкой. В углу еле-еле тлела лампадка под образами. Посреди комнаты распласталась на стуле пожилая женщина, запрокинув голову и открыв рот, обмякшие худощавые руки свисали до пола. Над ней грозно склонился крепкий бородатый мужик, в валенках и в вязанном свитере, держа перед открытым ртом несчастной женщины плоскогубцы.

   Такая картина предстала перед взором корреспондентов газеты "41", ввалившимся в избушку. Иван, как и полагается фотокорреспонденту, начал щёлкать своим фотоаппаратом, молниеносно вытащив его, как ковбой вытаскивает револьвер из кобуры, раздавая пули-вспышки перед собой. Света от усталости прислонившись к косяку двери и повинуясь своему профессиональному долгу журналиста, с придирчивой чёткостью фиксировала в сознании все детали обстоятельства перед ней разворачивающегося. Двое посреди комнаты, совершавшие таинство "жертвоприношения на алтаре" святого мученика Антипы Пергамского, замерли на несколько секунд от неожиданности, позируя сенсационному снимку «папарацци».

   «Жизнь экс-зампрефекта Яковлевой Г. И. в таёжной глубинке» — под таким заголовком вышла статья в зеленоградской газете «41». По настоятельной просьбе Галины Ивановны в газете, которую она когда-то и организовала, будучи на посту влиятельного чиновника в своём родном городе, её фотографию в «стоматологической клинике» не опубликовали, статью сопровождала её портретная фотография. Светлана в репортаже описала ситуацию, свидетельницей которой оказалась, в духе тёплой дружеской комедии. А снимки, сделанные Иваном, так и не увидели свет.

   P. S. Нижний правый резец в полости рта у Галины Ивановны Яковлевой в этот день был удалён.