Рассуждение об экзистенциальном кризисе

«О чём писать? Что писать? Что хочется донести? Порой хочется нестись в потоке мысли, не озираясь на текст и поглощать внимание. Для этого нужно уметь ловить нужные радиоканалы. Нужно понимать, что объединяет тебя с людьми. Давать толчок от сердца, обрабатывая его всякими красивыми фонетическими оборотами и тому подобному». -приходят тебе мысли в 4 утра.
«Я никогда не учился на писателя или что-то с этим связанное. Никогда. Просто читал книги, окунался в них и хотел понять, как нести нить истории самому. Но в жизни, как всегда, всё как-то получается случайно, что ли. Она расставляет запятые на нас самих и точки там, где мы не хотели. Вешает на нас непостижимые страхи. Вешает на нас бытовые поручения. Вешает на нас вдобавок усталость и растерянность мыслей. Отдохнуть или ебашить. Встать с первого будильника или с пятнадцатого. Пойти погулять пешком или позалипать в ноутбуке в неудобной позе. Стремиться держать себя в тонусе или стремиться к саморазрушению. Каждый грёбаный день Борьба. Main Kampf». -написал в своём дневнике Гитлер и взял в руку оружие.
«Я наблюдаю за людьми на протяжении уже очень долгих дней. Мне кажутся они не такими уставшими и потерянными в соответствие со мной. Почему? Видимо я жалею себя больше всех и это первое. Потом я понимаю, что у каждого из нас своя жизнь, своя ноша и даже свой внутренний воин. Но всё же многие из них, как-то всё терпят, идут, делают и могут улыбаться. Смеются с большинства шуток, говорят на пустые темы, стоят бок о бок в минутных раздумьях. Планируют свою жизнь на будущее. Не хотят покоя». -сказал мне Мендельсон перед тем, как убить меня и я запомнил лишь, то как мою кровь смывал асфальтный тёплый от фонарей ночи дождь.
От чего я убегаю, о чем думаю и мыслю, на протяжении стольких долгих дней? Злой дух — мой сожитель — вползает в окно,
шепча зубами в такт тиканью стен, я бегу от него со всех ног, мы бьёмся в армрестлинг на краю кровати, я бью веслами своей байдарки, боясь оглядываться на него. Как-то только я расслабляюсь, теряю фокус и контроль, будто бы мой сосед Дядя Виталик приходит делает пакость в моем сознании и закрывает калитку своего двора, говоря: "Держись братишка!" Зверь чует меня, живёт в деталях, поджидая мою слабость.
Я оборотень без шерсти, скребущийся кишками о плитку пустого холодильника. Голод ночи дерет мне горло от засухи, как я в миг остаюсь наблюдателем в заточении своего далекого замка и внимательно смотрю в бинокль за тем, как он пожирает мои и без того одинокие дни в облике слабого старого человека в одиноком замке. Чаша моего времени  полна, песочные часы еще текут, но что-то далекое шепчет мне изнутри, что ужас сумрака холоден моему разуму, как электрический, синий, круглый от бессонницы удар шокером в круглосуточном магазине настигает меня, я сдаю свои билеты в партер и ухожу в забытье, так знаете, по-киношному, зажигая сигарету. Может, это я сам, напуганный вечностью витрин, бьюсь в лифте между этажами «было» и «будет» - думается мне, и я смеюсь.?
«Каждый миг жизни я пытаюсь запечатлеть в сознании, сфокусировать, как кадр. Но эта настойчивость рождает тревогу. Я жажду запомнить *всё* – а жизнь неудержимо мчится, могучая, как бурная Нева».
"Я сталкивался с Предрассудками. Встречал людей с кристальными планами, твердо знающих свой путь. Их ответы на любые вопросы звучали так уверенно! Но все они были разными, и эти рифы чужих убеждений разбивали мои надежды.
О, река жизни! С каким грохотом мчит твой паровоз, отравляя дымом хрупкий мир? Как пылают твои топки, испепеляя прошлое дотла? Устоим ли мы на зыбкой почве? Сможем ли воспарить, как птицы? Узнать ли головокружительную сладость полета? Страхи – забыты. Мир – на ладони".
"Наука! Она распахивает наши глаза. О, её сила, её мощь! Она дарит объяснения. Но взгляни – как яростно бьется в нас древнее животное? Тот зверь, что пришел из первобытных лесов, вскормленный горьким опытом предков, законсервированным в веках? Как жадно пьём мы соки жизни, выжатые прошлыми эпохами! Мы анализируем, размышляем, решаем. Ежедневно. Случайны ли наши выборы? Предопределены? Истинны ли"?
Обитание. Слово, как теплый свет. Я вижу его мельчайшие детали: уют, поиск тепла, прирученных зверей, любовь к ближнему. Оно опьяняет, как выдержанное вино, как самый зелёный Тигуанинь.

Выживание. Чувство, что горит огнём: *жить любой ценой*. Оно дарит уверенность и расточительную щедрость, бьющий через край жар сердца. Оно чувство высшей морали в схватке с небытием.

Прозябание. Погружение в чертог саморазрушительного познания, где изначально царят смирение перед ледяной Арктикой души. Сон, стирающий время. Вечный сон.
> Наблюдал вчера за кошачьим ритуалом: кот, корчась от рвотных позывов, изгонял шерсть. Его лицо искажала гримаса отвращения. И каким же контрастом было блаженство после! Удовлетворенное облизывание, умиротворенная ухмылка – и сон, наступивший мгновенно. Эта картина – мука, сменяющаяся абсолютным покоем – вызвала во мне острую зависть. Мой собственный внутренний ком, гнетущий и неистребимый, не даст так легко освободиться. Я сглотнул тщетность этого желания и пошел спать, унося свою тяжесть с собой.