Мальчик с горном. Страшная сказка с хорошим концом

   
        В маленьком поселке за пустырем, который в далекие времена был сельским стадионом, стояло здание с элементами ампира. Штукатурка на фасаде облезла, капители колон крошились, рельефы у входа с атрибутами символов ушедшей эпохи нуждались в реставрации. Старожилы поселка помнили, что в давние времена здание было ухоженным и нарядным. С утра до вечера оно гудело как пчелиный улей- здесь ребятня рисовала , играла на музыкальных инструментах, мастерила и занималась спортом. Кружки были бесплатными, и дети могли находится в них целый день, пока родители трудились. В поселке работала швейная фабрика, пеньковый комбинат, молзавод, мастерская по ремонту сельскохозяйственной техники.
Посредине поселка, рядом с новенькой школой был красивый парк и в выходные жители семьями гуляли, наслаждаясь звуками сельского оркестра.
Но с тех пор прошло много лет, фабрику и комбинат закрыли, одежду и веревки поставляли из-за границы. Молодежь разъехалась, парк опустел и изредка окуривался дымом шашлычной, в которой собирались немногочисленные старожилы. Они думали, что в здании за пустырем никого нет. Но за глухим забором жизнь теплилась-изредка раздавались детские голоса. За окнами мелькали бледные лица с потухшими глазами.
В промозглое серое утро к воротам здания подъехала машина.

-Новенького привезли- хмыкнул охранник, отпирая ворота ,- Ивановна, Карповна, принимайте.
Две дюжие женщины, одетые в белые халаты, выволокли из машины перепуганного худенького подростка.
-Что он там натворил?
-Да подрался с учителем и школу грозился спалить, террорист будущий.
-Ну ничего, у нас быстро смирным станет. Как зовут его?
-В сопроводительном листе записан, как Александр Воробьев.
Мальчишка волчонком смотрел на окруживших его взрослых черными глазами, горящими угольками из -  под нестриженной копны волос.  На бледном, остром личике,  выделялся прямой нос, по детски пухлые губы дрожали.
 
 Его поволокли по коридору, втолкнули в душевую, потом обрили наголо. Выдали больничную пижаму. В столовой рядом с подносом, заставленным обильной едой поставили стакан с таблетками и велели выпить.
Саша провалился  в глубокий сон.
 
 Он оказался в большом городе ,в маленькой теткиной полуторке в панельном доме. Сидя на расшатанном табурете, он жадно выгребал картошку из закопченной сковородки, со страхом ожидая появления единственной родственницы. В школе опять схлопотал двойку. Тетя с мужем работала на заводе и домой возвращалась поздно. Измученная тяжелой работой, она валилась на кровать , воспитывать племянника поручала мужу, что он, человек не отягченный образованием, делал по-своему, по –простому, ремнем.
-Опять не хочешь учиться нормально, зря мы тебя из приюта
 забрали, супружница моя очень сердобольная, своих детей у нас не случилось, тосковала очень. Думали, человеком вырастишь, будешь нам в старости опорой. А ты все назло нам делаешь и врешь на каждом шагу. -дядька с холодной методичностью хлестал ремнем.
Санька , стиснув зубы, решил терпеть и не плакать, только крикнул -
-Ты не имеешь права меня бить!
-Посмотри, как он с тобой разговаривает! -подала голос тетушка.
Родственники успокоились, когда Санька заревел. Тетя даже по плечу потрепала «Ничего, для твоей же пользы, до свадьбы заживет».
Саша поплелся в свою комнату зализывать раны. Вспоминал мать и отца, как вместе они ходили в лес, за грибами. Как отец, сажал его к себе на плечи, как хорошо и спокойно ему было, до того момента, как случился этот пожар.
Он в это время был в школе, а когда вернулся, скорая уже уехала, соседи смотрели сочувственно и переговаривались между собой «Бедный мальчонка, как он теперь будет один, без родителей»?
 
  Сашу отправили в приют, из которого его забрала мамина сестра.
«Лучше бы не забирала,-думал он, -в приюте воспитатели были намного добрее».
В новой школе мальчика встретили настороженно, хотя поначалу он учился хорошо и старался подружиться с ребятами. Его сторонились, потом начали дразнить.
-Смотрите, вон приемыш идет. Как тебя в нашу школу занесло?
-Скажи тетке, пусть тебе штаны новые купит, а то эти по щиколотку и на коленях пузыри.
-Патлы свои нестриженные расчеши!
Санька, не глядя на обидчиков, молча пробирался к своей парте. К горлу подступали слезы, в голову ничего не лезло.
   
   На следующий день повторялось все тоже самое, а дома ждал дядя с ремнем.
Когда Саша все-таки врезал главному заводиле по физиономии, тот быстро наябедничал Географу, учитель поволок упирающегося Сашку к завучу, приговаривая: «Как мне надоели твои выходки Воробьев, с ребятами общий язык найти не можешь, учишься плохо, тетя измучалась с тобой! Ты хотя бы мылся, воняет от тебя воробьями. Представляю кто были твои родители! Сразу видно дефектные гены!»
Ту Санька не выдержал, толкнул учителя, вырвавшись, побежал по коридору.
Географ поскользнулся на свежевымытом полу и разбил очки.
   
   Потом было разбирательство в кабинете директора в присутствии инспектора по делам несовершеннолетних. В качестве понятых присутствовали тетя и дядя. Директор  вспомнил все: и плохую учебу и драки со сверстниками и разбитые очки Географа. Его внушительная фигура нависла над провинившимся:
-Ты позоришь нашу школу! Нашей школе скоро должны присудить статус гимназии, у нас работают пять отличников народного образования, Андрей Дормидонтович, географ, номинирован на звание «Лучший педагог года»!
   
   А контингент учащихся у нас какой- сын помощника депутата, внучка проректора академии! Дочь главы строительного холдинга, ее отец деньги на капитальный ремонт дает, оборудование закупает. Дети таких людей! А ваш племянник нашу школу позорит. А вы вообще, в каком районе прописаны, почему он в нашу школу ходит?- директор сквозь очки посмотрел на тетю.- Не справляетесь вы с воспитанием , не справляетесь.
   
   Ну а ты, ты что на это скажешь, как объяснишь свое поведение?
Обвиняемый ничего объяснять не стал, у него вырвалось,  что школу  он ненавидит и лучше бы она в пожаре сгорела, чем его дом.
   
   Всеобщим голосованием было решено отправить Сашку на комиссию, которая решила, причиной его поведения является умственная отсталость, поэтому в нормальной школе ему не место.
Так Санька оказался в этом странном учреждении с бритой головой и в полосатой пижаме.
   
   Он проснулся в комнате с потолком в ржавых разводах. На соседней кровати сидел паренек, казавшийся почти взрослым. Лицо в конопушках расплылось в добродушной улыбке, глаза с белесыми ресницами смотрели понимающе:
-Давай знакомиться, я Петя Гвоздиков, можешь меня Гвоздем звать, меня так все тут зовут.
-А мое имя Александр, фамилия Воробьев.
-Санька, значит. А как тебя занесло сюда?
Санька поведал свою грустную историю, вспомнил родителей, в глазах стояли слезы.
-А я отца с матерью совсем не помню, с младенчества по детским домам.
Один раз надо мной опекунство хотели оформить, у них там папа профессор в консерватории, мама домохозяйка, сынок их родной , холеный Семочка.
Ну я сначала обрадовался, даже с Семеном хотел подружиться. Но Семен целый день пиликал на скрипочке, на меня внимания не обращал. А один раз презрительно сказал: «Думаешь, зачем тебя родители в дом к нам взяли?
Мой отец-публичный человек, ему пиариться нужно, скоро с ним на телевидение поедешь, он выступать там будет. О своей душевной доброте и милосердии рассказывать». Тут я не выдержал и спустил Сему с лестницы.
   
   Дом у них был большой, лестница с резными перилами.
Хорошо, что Сема ничего себе не сломал, только ушибся сильно. Ну и крику тут было! Особенно громко профессорша орала «Чтоб я этого хулигана тут не видела, он Семочку чуть не покалечил, а нас всех и прибить может, когда заснем, верни его обратно, откуда взял»- говорит мужу.
Так я на телевидение и не попал, а попал в это заведение.
Тут терпимо, кормят хорошо, как на убой. По телевизору мультики показываю, как для малышни. В библиотеке книжки для начальной школы, сказки в основном. И учиться не заставляют. Хотя учебники есть, правда до пятого класса. И таблетки три раза в день дают, чтобы спокойный был. От них спать все время хочется, и голова плохо соображает. Я их иногда в унитаз выбрасываю, тогда в голове прояснение и мысли приходят, как бы от сюда выбраться.
 
  -Так ты бы по телефону позвонил, например, в службу доверия, рассказал бы все.
Гвоздь с удивлением захлопал белесыми ресницами. Так телефонов здесь нет, отобрали, чтобы мы голову ненужной информацией не засоряли. Вот твой где?
Санька посмотрел на тумбочку-телефон исчез.
И компьютеров нет, только в кабинете у директора.
-Так может директору пожаловаться?
-Так мы его один раз только и видели. Он за нашим учреждением наблюдает из кабинета в городе. Тут видеокамер полно натыкано.
Давай вставай, скоро полдник, потом мультики смотреть будем.

  После полдника все собрались в небольшом зале, возле телевизора.
Гвоздик, как сторожил знакомил Саню с постояльцами.
-Старших ребят тут немного, вот та кудрявая девочка- Саравати, мы ее Сарой зовем. Ее родители, кришнаиты, в Индию уехали, в ашрам. Сара тоже там с ними жила, потом полиомиелитом заболела-родители ведь антипрививочники, ее срочно из Индии депортировали, чтобы родоки ее там окончательно не угробили. Она хромает сильно, но умная, просто жуть. Заставляет всех нас таблицу умножения повторять, меня читать заставляет, чтобы буквы не забыл.
Тот паренек на костылях, Иннокентий или Кеша, он от рождения такой. У него родители алкоголики, от этого на правой руке пальцы срослись, операцию нужно делать, но он левой так рисует, прямо Давинчи!
-А ты откуда про Давинчи знаешь?
-Ты думаешь. Я совсем тупой? Я раньше в нормальной школе тоже учился, пока сюда не попал. Ну а остальные-малышня, им это в самый раз -мультики смотреть, да сказки читать.

-Так, что вас отсюда никуда не выпускают?
-Ну почему, на спектакль благотворительный в театр водили «Лунтик и его друзья» Ха-ха. Но малышне понравилось. Потом на мусороперерабатывающий завод, на экскурсию, вроде профориентации. Но я не хочу там работать, хочу машину освоить , быть водителем большегруза.
Вообще, когда мы совсем взрослыми будем, нам и квартиры отдельные от государства положены, а если комиссия опять нас дураками признает, то никаких квартир, отправят в такое же учреждение, только для взрослых, до конца жизни. А мне ведь через два года уже восемнадцать. Мне кажется, что там на воле про нас вовсе забыли
 
 Санька задумался. Ему было тринадцать лет, следовательно, время еще есть, чтобы что –ни будь изменить, вырваться из этого Дома забытых детей. Но предположим, он сбежит, а что дальше? Что он сможет сделать, там в взрослом мире, маленький и бесправный? Но сделать что-то нужно не только для себя, но и для Гвоздика, для Саравати-Сары, для Кеши. С этими мыслями он заснул, спокойно, без таблеток.
Утром надзирательница Карповна громогласно сообщила: «Сегодня к вам придут студенты-дефектологи. Чтобы все таблетки свои выпили и вели себя тихо и спокойно».
 
  Студенты действительно пришли-аспиранты Андрей и Алина. Андрей был серьезным парнем в очках, небольшого роста, с смешной фамилией Журавель. Улыбчивая Алина Малания тоже внушительной внешностью не отличалась. Они с опаской покосились на переростка Гвоздя.
-Ребята, сегодня мы вас тестировать будем, по школьной программе, скоро вам ОГЭ сдавать, а кому-то и ЕГЭ. Мы разработали программу реабилитации для трудных подростков, будем заниматься с вами, чтобы вы потом профессию нормальную могли получить и в жизни устроиться.
Тестирование показало, что к ОГЭ готова одна Сара, Саня был подающим надежды, Кеша замечательно рисовал и любил читать, а Гвоздиков казался абсолютно безнадежным. Долгие годы пребывания в казенных учреждениях давали о себе знать.
-Гвоздиков, ты вроде парень нормальный, думающий констатировал Андрей, что же ты учебу так запустил? Даже таблицу умножения не помнишь. Посмотри, что ты написал: «Карова» «Питух». Алина прыснула в кулак.
-Да как же тут заниматься, если ни учителей, ни учебников-встрял в разговор Санька.
-Да, непорядок. Ладно, мы будем приходить и учебники приносить.
Студенты действительно, свое слово сдержали. Приходили и вместе и по одиночке, занимались с ребятами. Гвоздь освоил школьную программу за шестой класс, но стонал-«Да не нужна мне ваша физика с химией, я дело хочу освоить настоящее, живое, машину водить и ремонтировать.»
«Будешь и водить и ремонтировать, но для этого хотя бы элементарные знания по физике нужны. И вообще, точные науки мозги развивают -назидательно заметила Алина. Смотри, как Саньке учеба нравиться».
 
  Саня действительно программу освоил не только за седьмой, но и за восьмой класс. Он очень хотел понравиться студентам.
-Андрей, Алина, заберите меня отсюда. Я дальше учиться хочу, чтобы в институт поступить. Я от такой жизни совсем зачахну. Вы можете меня усыновить?
-Саня, я об этом думал, с радостью забрал бы тебя к себе. Андрей разволновался и стал нервно протирать запотевшие очки.
-Но нельзя, по закону, разница в возрасте между усыновителем и усыновляемым должна быть минимум шестнадцать лет. Мне двадцать пять-тебе тринадцать. Но мы что-нибудь придумаем, обязательно. Скоро у нас защита диссертации, мы приходить не сможем. Чтобы связь не терять, возьми этот телефон, только прячь хорошенько от ваших надзирательниц, чтобы не отобрали.
Санька со слезами на глазах проводил студентов,   спрятав телефон под подушку.
Ночью, когда все уснули Санька и Гвоздь, лежа на своих кроватях, строили планы побега.

-Гвоздь, хорошо тебе, паспорт у тебя уже есть, можешь от сюда свалить.
-Есть, то есть-а толку? Денег ни копейки. Ну удеру я , выйду к людям и что?
Люди добрые, подайте бывшему депутату государственной думы, я не ел семь дней.
-Ты что, «Двенадцать стульев» читал?
-А ты думаешь, я совсем дурак? Там, в нормальной школе у нас библиотека хорошая была, я там и «Граф Монтекристо» прочитал и «Три мушкетера» , другие книги интересные. Это я по школьной программе не любил читать,  а интересное любил. Например, «Робинзон Крузо». Мы тут все , как робинзоны на забытом острове. Только помощи, похоже, ждать неоткуда.

-Как неоткуда, может Андрей с Алиной что-нибудь придумают.
-Ха, надейся на них. Они сами в общаге живут. Твой Андрей лаборант на кафедре, а Алинка на копеечной зарплате сидит в институтской библиотеке.
Они бы свои проблемы разгребли. Вот если меня выпустят отсюда, я пойду на этот завод мусорный работать, черт с ним. Квартиру мне должны дать однокомнатную, потом и тебя к себе заберу. Подготовишься хорошо и в институт поступишь, у тебя башка хорошо соображает. А когда поступишь, тебе комнату в общаге должны дать. И тебе как погорельцу, квартира положена. А уж потом, когда ты устроишься, я на дальнобойщика выучусь, потом женюсь, потом…

-А как же Сара, Кеша? Их ты тоже заберешь?
-Ну нет, в одной комнате мы все не поместимся .-Гвоздиков в задумчивости тер висок. Саре уже четырнадцать, ей скоро паспорт дадут. Мы выгоним квартирантов, которые в их трешке живут, пока родоки Саркины в Индии дурью маются, Сару там поселим. Она в колледж поступит, на бухгалтера.
А Кеше уже пятнадцать скоро стукнет, мы его к хирургам отведем, чтобы операцию на руке  и ногах сделали, пальцы разъединили, он в колледж художественный поступит, на дизайнера или лучше на маляра-альфрейщика.
Чтобы в художественный колледж поступить, ОГЭ можно сдать на минимум баллов, там главное-рисовать хорошо.
-А ты откуда все это знаешь?
Гвоздиков хмыкнул.
-А ты думал, я совсем дурак? Спи, салага, что –нибудь   придумаем.
Подивившись большой житейской мудрости своего старшего друга, Саня крепко заснул, сжав телефон, который был единственной ниточкой, связывающей его с нормальной жизнью.
 
 Утром его разбудил истошный крик Карповны.
«Что это, откуда это?» - Карповна гневно сдвинула брови, ее указующий перст был направлен на зарядку, нахально торчащую в розетке.
Прибежали охранник и Ивановна. Предполагаемых нарушителей режима выстроили вдоль дорожки между кроватями. Карповна подходила к каждому, пристрастно глядя в глаза:
«Сознавайтесь, откуда это сюда попало, а то сейчас обыскивать тумбочки будем».
Саня стоял, опустив глаза. Его мучала совесть. Из -за него страдали ни в чем не повинные товарищи. Ивановна переворачивала подушки, охранник шарил в тумбочках.
Наконец Карповна издала радостный вопль, отогнув угол матраса, потрясая искомой уликой в руке.

 «Телефон, телефончик! Все могут быть свободны, а ты, Воробьев, останься».
Ребята , торопливо друг за другом , устремились к двери.
В спальне повисла зловещая тишина.
«Ну с, признавайся, откуда у тебя эта штуковина -начал охранник, тоном следователя по особо опасным делам, обнаружившим боевой револьвер-
Тебе должно быть прекрасно известно, что уставом нашего заведения эти, разрушающие мозги аппараты запрещены. Кто тебе его дал, кто? Смотри мне прямо в глаза!»

Саня посмотрел в глаза своему мучителю. Он вспомнил храбрых партизан на допросе у врагов и решил молчать, он Андрея ни за что не выдаст, если даже бить будут.
«Наверное, это паршивцы студенты постарались. Жаль, что уставом нашего заведения телесные наказания запрещены. Мы тебя пока в больничном изоляторе подержим, а со студентами разберемся».
 
 Глотая слезы Саня сидел на койке в изоляторе, глядя через запотевшее стекло на двор, где светило майское солнце и цвела сирень. Воспитанников вывели на прогулку , они отогретые ласковым солнцем играли возле засохшего фонтана, посредине которого высилась облупленная фигура мальчика в галстуке, трубящего в горн. Гипсовый мальчик радостно улыбался и смотрел в небо белыми известковыми глазами. Левая ступня у него крошилась и  вместо ботинка торчал кусок арматуры.
«Сижу за окошком в темнице сырой , вскормленный в неволе орел молодой» всплыли в голове строки классика.
Вошла Ивановна с подносом, заставленным едой и блюдечком с таблетками. Она была добрее Карповны, которая по слухам, раньше работала надзирательницей в тюрьме для особо опасных преступников.
«Саша, поешь, и таблетки выпей обязательно, успокойся. Мы тебе не хотим зла. Ты должен в себя прийти, адекватно реагировать на все. Подлечишься, мы тебя обратно к тете отправим. Она о тебе справлялась недавно».
Саня криво улыбнулся и принялся за борщ.

День подходил к концу, наступил вечер, потом ночь. Приходила Ивановна ставила поднос с едой и таблетками, говорила утешительные слова. Ритуал повторялся изо дня в день, сколько этих дней пролетело, Саня не замечал, он пил таблетки, аппетита не было, еда оставалась почти не тронутой, он пребывал в блаженной дреме. Ему снились родители, Андрей и Алина, которых он , наверное, тоже никогда не увидит.
Однажды, утром он заметил суету за окном на улице. К  воротам заведения подъехали несколько машин, в том числе полицейская и скорая помощь.
Вышедшие из машины полицейские взяли под конвой охранника и плачущих Карповну с Ивановной. Из скорой вышел врач с чемоданчиком , его сопровождала медсестра, санитары несли носилки, из машин выходили люди, щелкали кинокамеры. Саня так ослабел, что не мог уже ходить. Его худенькое тельце качалось в носилках, рядом шли Андрей и Алина, Андрей был как всегда серьезен и сосредоточен, Алина сжала Санькину руку и улыбнулась. Потом на носилки погрузили Гвоздя , дюжий санитар нес Сару, Кеша шел сам, опираясь на Андрея, видимо ему таблеток досталось меньше всех. Малышей одевали и сажали в машины.

Сева очнулся в больничной палате.
-С возвращением из Дома забытых детей, Александр!- Алина и Андрей в белых халатах стояли рядом, с пакетом мандарин.
-Все плохое позади, сейчас в вашем учреждении идет проверка. Допрашивают персонал. Директор объявлен в розыск.
-Я сразу заподозрил, что в вашем приюте что-то неладное. Эти камеры вокруг, практически отсутствие связи с внешним миром, масса таблеток, которыми вас кормили. Для чего все это, и что с вами дальше собирались делать разбирается прокуратура. После того , как телефон был обнаружен , Гвоздиков вмести с Сарой хотели организовать побег, но их тоже изолировали и стали пичкать двойными дозами успокоительных. Кеша был вне подозрения и ему удалось связаться с нами по компьютеру, стоящему в директорском кабинете.
 
Саня улыбнулся и сел на кровати.
-А когда я поправлюсь, куда меня отправят, к тетке?
-Нам удалось добиться разрешения взять опеку. За это время мы успешно защитились, так же поженились, мы теперь оба Журавель –Алина с счастливой улыбкой посмотрела на Андрея. И нам, как перспективным специалистам выделили служебную квартиру. Так , что поправляйся, мы тебя берем в свою журавлиную стаю.
 
 Прошли годы, Саня , вернее Александр Воробьев закончил престижный институт, где преподавала Алина, а проректором работал Андрей Журавель. Александра , после успешного окончания аспирантуры, направили работать директором детского центра, в село, где-когда то располагался «Дом забытых детей». Сара-Саравати работает там же главным бухгалтером. Она недавно ездила в Индию, навестить родителей. Иннокентий, пережив несколько операций, стал художников, расписывает храмы. Петр Гвоздиков  исполнил свою мечту-стал водителем большегруза, женился , растит троих сыновей, часто заезжает в гости к Александру. Семен, сын профессора консерватории -известным музыкант, вместе с отцом  помогает детскому центру. Он попросил прощения у Гвоздикова. Лучше делать добро из тщеславия, чем не делать вовсе. 
 
 Дом с колоннами преобразился. Лепнина реставрирована, фасад отштукатурен, вставлены новые окна. Во дворе цветет сирень. С утра до вечера здание гудит как пчелиный улей- здесь ребятня рисует , играет на музыкальных инструментах, мастерит и занимается спортом, пока родители трудятся .Все кружки бесплатные.
Недавно сельчане выбрали Александра Воробьева своим мэром.
Поселок  преобразился - вновь заработали швейная фабрика, пеньковый комбинат, молзавод, мастерская по ремонту сельскохозяйственной техники, открылись новые предприятия. Молодежь перестала искать счастья в дальних краях. Стадион отремонтировали, там тренируется не только футбольная команда, занимаются  спортом, все желающие. В  парке, рядом с новенькой школой,  по вечерам играет живой оркестр и гуляют семьи.
 
  Фонтан во дворе детского центра на реконструкции. Его загородили баннерами с изображениями счастливых детей с яркими веселыми глазами. Жители стали постепенно забывать, как фонтан раньше выглядел. Будет ли реставрирована гипсовая фигура мальчика с горном или на ее месте появится новый арт объект, неизвестно.

2.12.2026

















 


-