Два последних письма из личного архива

Первое письмо.


Здравствуйте, Екатерина Юрьевна!

Трижды, своими письмами, Вы убивали меня, в буквальном смысле этого слова, трижды втаптывали в грязь в своих письмах, но хуже всего то, что все эти письма читала  моя мать, без моего согласия. После первого (и последнего) гневного письма Алексея от декабря 2000-го года, в котором он распёк меня и попытался вправить мне мозги, моя мать стала контролировать всю корреспонденцию, приходящую на моё имя.

С колоссальным усилием и благодаря одному «ультиматуму», мне удалось восстановить связь, как письменную, так и телефонную. Вспомни-ка, ведь так оно и было? Однако, после очередного гневного письма от сентября 2001-го года, в котором мне собирались отрезать уши, моя мать не выдержала и поставила «большой крест» на моём общении и любых связях с Вами, Екатерина Юрьевна. Это заметно не вооруженным взглядом.

Таким образом, все  мои достижения, направленные на поддержание контакта и дружеских отношений с Вами, канули в  глубокий омут и я не вижу ни одной лазейки, чтобы снова выйти из сложившегося положения. Не имею я никакой злобы, ни малейшего отвращения против Вас, давно простил Вас за всё, но попал в такой «капкан», из которого выйти самостоятельно не могу, к великому моему сожалению! Знаю, что Вам, как и мне, не хватает общения с понимающим человеком и другом, знаю, сколько раз Вы пробовали звонить мне, но Вам отвечают всякую чепуху, чтобы меня не подзывать к телефону и не давать общаться с Вами. Я даже не могу распечатать и отправить письмо с газетами Вам – таким «железным занавесом» отгородили меня от Вас!

В этом письме я не буду писать о своих тяготах и проблемах – они, как и я сам, никому не нужны и неинтересны, это письмо не является оправдательным или обвинительным в чей-то адрес, скорее всего, оно разъяснительное о том, что случилось и что происходит в настоящий момент.

Зачем мне кого-то обвинять, если сам во всём виноват? Просто нужно было держать свои чувства при себе и не изливать их на бумагу либо на дискету. Позволил себе некоторую вольность в высказывании чувств – получил очень хорошую и справедливую расплату. Поделом тебе, Сергей, не садись не в свои «сани» и не влезай в чужую жизнь! Каждая букашка – знай своё место и не прыгай выше головы, а то съедят другие... Так-то!

Вот думаю, стоит ли писать дальше об истинных причинах того, почему моя мать категорически не желает давать мне общения с Вами, Екатерина Юрьевна? Если написать, то Вы сильно обидитесь, а потом у Вас будет сильная депрессия (это я точно знаю). Боже праведный, как же хорошо я Вас знаю за все эти годы нашего знакомства, знаю каждую клеточку Вашего тела, знаю каждую Вашу реакцию на то или иное событие, что Вы думаете или что скажете в ту или иную минуту, всё понимаю по глазам, по жестам, по дыханию... Но не написать тоже не  могу, ибо Вы должны знать всё, всю ситуацию.

А суть такова. Моя мать считает, что, при поддержании любых связей и контактов, Ваш супруг Алексей приедет ко мне (адрес он знает) и устроит грандиозный скандал. Это первое. И второе: после внимательного прочтения Вашего последнего письма от сентября 2001-го года, она сделала заключение и считает Вас (простите меня  великодушно и не имейте на меня зла, ради Бога) психически  неуравновешенным человеком. А поддерживать связь и дружбу с таким человеком, она считает, категорически нельзя, тем более, что моя дружба быстро перерастает в любовь к замужней женщине. Такова железная позиция у моей матери.

Мне абсолютно неважно какие у Вас, Екатерина Юрьевна, сопутствующие заболевания к основному (ДЦП), я всё знал о Вас уже в первую неделю нашего знакомства в 1996-м году, не от персонала Центра, нет, а по своей наблюдательности и в силу того, что я прекрасно знаю медицину и психологию человека. Я знал, и это не помешало мне сильно влюбиться в Вас, как в человека, как в женщину, ибо в каждом человеке «нашего круга» я вижу не больного (инвалида), а первым делом Человека, с большой буквы этого слова. И если этот человек добр ко мне, симпатичен душей, а не внешностью, оказывает мне внимание, помогает, то и я оказываю ему внимание и не смотрю на его сопутствующие диагнозы!

Любовь рождается без контроля психики человека, она – наивысшее проявление высшей нервной деятельности. Её зарождение и укрепление к какому-то конкретному человеку нельзя проконтролировать, любовь, настоящая любовь, а не знакомство и не забава, действует на подсознательном уровне и не контролируется обычным разумом, у неё иные законы и правила. Те люди, которые пытаются принизить чувство настоящей любви и «вписать» её в обычные рамки поведения, глубоко заблуждаются, поскольку настоящая любовь не поддаётся обычному объяснению и не вписывается в «обычные рамки» понимания. И такие фильмы Е. Матвеева, как: «Любовь земная», «Судьба человека», «Любить по-русски» – наглядное подтверждение тому, что я здесь написал. Конечно, бывают ошибки (а где их нет?) и за них люди порой очень жестоко расплачиваются, увы!

За шесть лет моего знакомства с Вами и за столько же лет моей горячей и пламенной любви к Вам, Екатерина Юрьевна, между нами было много всего – и хороших мгновений, и плохих минут, и кошмарных периодов, однако моя любовь к Вам не угасает, несмотря ни на что. А это неопровержимо доказывает на искренность моих чувств и на преданность моей бескорыстной любви к Вам! Уж если после таких передряг, которые потрясали меня (и, возможно, Вас), моя любовь к Вам не угасала (я делал и делаю только временно вид, что любовь угасла для погашения гневности моей мамаши), то это говорит только о самых искренних, горячих и благих чувствах к Вам! Всё это написано здесь, чтобы Вы знали истинную правду.

Вы избрали себе в спутники другого человека, не меня, а ходячего и более развитого интеллектуально. Что ж, это Ваше полное право – выбора более симпатичного Вам человека, однако Вы также не можете и не сможете никогда забыть того, кто Вас безгранично сильно любит и понимает лучше, чем любой другой человек, того, кто  сильно страдает без Вашего общения, но из-за своей беспомощности не может ничего изменить, не может повлиять на ход некоторых событий. Не  мы выбираем спутниц жизни, а нас выбирают в мужья, но любовь не выбирают, она сама рождается и изменить её практически невозможно. Вот и получается, что любим одних, а соединяемся узами с другими...

После некоторых раздумий и размышлений, теперь я не боюсь остаться один, не боюсь и интерната с тамошними суровыми условиями выживания, не нужна мне и постоянная сиделка, ухаживающая за мной. Просто я принял одно решение для себя и оно будет непоколебимо. Когда мне станет совсем невмоготу, и я останусь один, настою на том, чтобы мне сделали один укол на «сон грядущий», но до этого события, в присутствии адвоката от одного знакомого и нотариуса, составлю грамотное завещание. Мне на это пойти будет гораздо легче, чем проходить по кругам ада интернатского существования и медленной, мучительной смерти, а быть новомучеником я не готов и не желаю. Мучится во имя любви и ради любимой – готов всегда, но одна моя любимая занята, а второй просто нет!

Таким вот опять откровенным и немного суровым получилось это письмо. Вы уж простите меня,  Екатерина Юрьевна, пожалуйста, за него, но рано или поздно я бы всё равно написал его Вам. Не сердитесь на меня, ради всего святого, но можете послать на три (или больше) букв, если Вам так хочется и совесть позволяет. Честно говорю Вам, мы могли остаться хорошими друзьями на долгие-долгие годы и никто бы не узнал о нашей взаимной любви, если бы не... моя дурацкая открытость в том проклятом файле на несчастной дискете, которую я в роковую минуту передал Вам в тот злосчастный день. Теперь я каюсь о содеянном, но изменить уже ничего нельзя, а точнее сказать, не в моих силах. Простите!!!

Это письмо я набираю дома, пока «за спиной» никого нет, но распечатать и отправить не имею никакой возможности, поскольку у моего соседа нет принтера, а передать знакомому на распечатку и отправку – не хочу из-за возможных насмешек в мой и Ваш адрес. Вы получите его со всеми вышедшими за этот период  номерами газетки «Мы», которые я собираю специально для Вас, когда я буду находиться в Центре. Текст набираю именно в том редакторе и в том формате, который доступен для компьютеров в Центре. Недавно и с большим трудом выпросил у друга дисковод на пять дюймов, установили (работает  нормально) для того, чтобы перекидывать некоторые текстовые файлы на большие дискеты, брать их с собой в Центр и там распечатывать письма для Вас, Екатерина Юрьевна. В Центре компьютеры у логопедов и в ординаторских  рассчитаны только на 5-дюймовые дискеты. На что я только не пойду, ради того, чтобы хоть как-нибудь поддерживать с Вами связь. Мамаше я сказал, что дополнительный дисковод нужен для полной комплектности. Поверила.

В настоящее время я больше отрезан от внешнего мира, чем когда бы то ни было, и вот почему. Во-первых: я потерял всякую связь с Вами (и письменную, и телефонную, и очную). Во-вторых: мой второй модем 5-го марта вышел из строя (первый купили год тому назад и он сгорел через 6 часов после включения, второй купили почти сразу, и он вышел из строя почти через год работы). Когда всё было подключено к интернету, был сделан свой бесплатный электронный ящик, были налажены контакты с общественными организациями и стала приходить почта, я оказался без связи. Как Вам нравится такое положение вещей, а?

Зная нрав своей матери, я молчу о том, что модем вышел из строя, т.к. третьего модема за 100 баксов мне не видать. Они так устроены, что никакому ремонту не подлежат. Как выйти из такого положения я абсолютно не имею ни малейшего представления. Ой, простите, пожалуйста, что я  осмелился написать Вам о своей проблеме, она ведь только моя и другим скучна и неинтересна. Простите ещё раз, пожалуйста, если можно.

Получив это письмо с газетами, знайте, что я нахожусь в Центре реабилитации, номер мой палаты пока не знаю. Если у Вас возникнет желание увидеть меня и пообщаться со мной – милости прошу, приезжайте, я буду крайне рад встрече и долгожданному общению с Вами. Ещё раз напоминаю и утверждаю, что я Вас ни в чём не обвиняю, давно простил за всё и не имею никакого зла! И Вы простите меня великодушно, если можете, ради всего святого!

В заключение этого послания, позвольте, не из праздного интереса, а потому что меня это крайне волнует, спросить у Вас следующее: Как Вы поживаете? Что у Вас нового в жизни за тот период, пока нам не давали общаться? Как дела в семье? Как Ваше здоровье и, главное, как Ваша правая нога? Как вообще Ваше физическое и эмоциональное состояние? Меня всё это крайне волнует, как любящего человека, а не истукана. Поймите Вы это правильно, а не превратно. Я не лгу Вам, потому что люблю!

И последнее: Маленькая частичка Вас, которую Вы мне любезно дали, всегда находится при мне в надёжном месте, на которое никто не подумает, что именно там у меня тайник. Я берегу её, как самую дорогую для меня святыню! Она согревает мою душу всегда, а особенно тогда, когда мне крайне одиноко в блокаде без Вашего общения. Я общаюсь с Вами мысленно и светлым днём, и тёмной ночью – это немного помогает мне переносить некоторые тяготы моего бытия. Хочу, чтобы Вы знали следующее: Как бы не сложилась жизнь у меня либо у Вас, какое бы семейное положение Вы не занимали, я всегда и всюду буду любить Вас той нежной, пламенной и искренней любовью, которая родилась во мне при виде Вашего образа в 1996-м году, когда я первый раз увидел Вас. Эту светлую, чистую и пламенную любовь я сохраню в своей душе навсегда и заберу её с собой в могилу, когда придёт тому время! Помните это, Екатерина Юрьевна, и, пожалуйста, не забывайте об этом никогда, никогда, никогда!!!

Простите меня, если этим письмом я невольно причинил Вам боль и страдания душевные. Видит Бог, я никоим образом не хотел и не хочу, чтобы Вы страдали из-за меня. Это, правда, как и то, что светит Солнце, течёт вода, за весной наступает лето и я продолжаю любить Вас!!!

На этом всё. Стоп! Остановитесь!!! Я знаю, как быстро Вы читаете. Не торопитесь, молю Вас! Прочтите это письмо ещё раз, только медленнее, быть может, Вы пропустили какую-то важную деталь и какое-то место не совсем правильно поняли. Во избежание недоразумений, прочтите ещё!

С искренним уважением и надеждой на встречу в Центре,

Журавлёв Сергей.
27.03.2002 года.
-------------------------------


Второе письмо.


Уважаемая Екатерина Юрьевна, здравствуйте!

Я не знаю, как будут развиваться события у Вас дома (по какому сценарию) после моего письма-исповеди из Центра, поскольку это послание набираю ещё дома. Если моё предыдущее письмо чем-то Вас обидело и сильно оскорбило Вашу душу, то я искренне и без всякого лукавства прошу у Вас прощения за ту дерзость, которую имел смелость в высказываниях предыдущего послания. Простите меня великодушно за откровенность и прямоту, за искренность и правду, если, конечно, можете и, если я, по Вашему мнению, заслуживаю прощения с Вашей стороны.

В Центр в этом году было очень трудно поступить (не принимали областников), т.к. в Комитете здравоохранения г. Москвы сменилось некоторое начальство и оно стало «мести» по-своему. Никого из области не принимают, а мне через губернатора Громова удалось добиться поступления, но только осенью, поскольку летом большое поступление студентов.

Всё лето я просидел дома и никуда не выходил из своей кельи, даже на улицу. Мать хотела вытаскивать меня на свежий воздух, но я категорически отказался по двум причинам: знаю, как ей будет тяжело это делать физически, а мне будет тяжело морально сидеть на одном месте (поехать же в парк – ещё труднее т.к. будет  не  парк, а «зоопарк»). В Центре же всё и все уже привычные и там я свой среди «чужих» без Вас.

Я знаю, как Вы весной неоднократно звонили мне, однако Вам отвечали, что «у нас нет таких, Вы  ошиблись и не звоните сюда больше», но я ничего не мог поделать, чтобы мне моя мать передавала трубку для общения с Вами. У меня сначала была агрессия на такие действия, потом апатия и депрессия, которые длились довольно долго. В такие времена я мог только играть на компьютере целыми днями в игры, которые Вы мне привозили в 2000 году. Игры очень интересные и мои самые любимые! Спасибо Вам огромное за них и за то, что эти игры заполняют «провалы» в моём психически плохом самочувствии и невольно напоминают мне о Вас!!!

Играя в эти игры, я думал о Вас и о той роковой ошибке, которую я допустил в письме на дискете, нарушил одно неписаное правило и теперь вот расплачиваюсь за такую ошибку. Видимо, буду расплачиваться за неё всю мою оставшуюся жизнь! Мы могли бы оставаться прекрасными друзьями, тайно ото всех любознательных и помогать друг другу морально в трудные моменты, но моя мамаша не принимает и не понимает этого, вот и сложилась та ситуация, которую имеем на текущий момент времени.

Несмотря на такие частые депрессионные состояния, я находил в себе некоторые силы воли, чтобы сочинять стихи, которые посвятил Вам. Вы уж не гневайтесь и не держите на меня сильного зла, но выслать их Вам из дома я не мог, по понятной причине, а не выслать вовсе – также не могу, ибо Вы можете подумать о том, что я Вас совсем забыл или, ещё хуже, променял на другую, однако это далеко не так!

Повторяю ещё раз: никакую другую мне не нужно вовсе, я любил, люблю и буду любить всю мою жизнь только Вас, несмотря ни на что, ни на какие повороты судьбы с моей либо с Вашей стороны! Писал и говорил Вам об этом неоднократно! Поверьте мне, какое бы Вы не занимали семейное положение, что бы с Вами не случилось в жизни, я никогда не забуду Вас, и буду любить вечно, пока бьётся моё горячее сердце, пока вздымается моя пламенная грудь и пока нахожусь в здравом уме.

Вам ведь тоже было плохо, когда перестали приходить письма от меня и когда был наложен запрет на короткие телефонные общения со мной со стороны моей мамаши? Наверно потом, по прошествие некоторого времени, Вам стало значительно легче в том плане, что стало меньше  депрессий, наладились отношения с мужем, и Вы потихоньку стали меня забывать? Стали забывать о существовании того человека, который Вас понимает лучше, чем любой другой, человека, который любит Вас больше самой жизни, ибо жизнь для этого человека ничего не стоит без Вас? Вам стало легче без писем и стихов, без короткого общения с человеком, который Вас боготворит, нарушая, тем самым, заповедь Господню: Не сотвори себе кумира. Вам стало легче сейчас или нет?

Я верно написал всё то, что с Вами происходило и происходит? Мои рассуждения верны или нет? Мне хочется узнать: Как Вы жили всё это время (с конца сентября 2001 года)? Каким было Ваше эмоциональное и физическое состояние? Как Ваше общее состояние? Как Ваша левая нога? Чем Вы занимались всё это время? Как переносили жару летом (в июне-июле месяце)? Лично я от такой жары просто «таял», но так и не мог похудеть (животик растёт сильно, как у женщины в положении), похоже нахожусь на 9-ом месяце. Мамина вина. Не нашли ли какой-либо посильной работы? Ведь так просто, без какого-либо занятия, довольно скучно. Это я знаю на своём примере и сочувствую всем, но помочь ни чем не могу.

Всё, что связано с Вами, Екатерина Юрьевна, меня очень волнует не ради «красного словца», а чисто по-человечески, по-дружески, ведь меня с Вами связывает очень многое! И не просто дружба, а гораздо большее. Вы уж меня простите, если можете, извините за такую прямоту и некоторую наглость, но я никак не могу по-другому написать о своих чувствах к Вам и о том, что меня крайне сильно волнует: Ваше здоровье и Ваши проблемы во всех случаях жизни Вашей! Верьте мне – я не лгу Вам!

Нет, я не жалуюсь Вам на свою жизнь, свои проблемы, они ровно такие, какие я заслужил перед Судьбой, перед Богом, просто иногда наступает такой момент, когда необходимо поделиться с близким человеком, а поскольку у меня абсолютно никого нет ближе Вас, то и получаются такие вот письма, типа этого или того, что было на дискете. Простите меня, пожалуйста, окаянного, но куда мне деться с моей дурацкой головой и параноической любовью к Вам? Простите, пожалуйста, ещё раз!

Стенгазету «Мы» я прекратил выпускать по двум причинам: за неимением материала для публикации и по  причине того, что оная никому, абсолютно никому, не нужна. Ещё  одна причина прекращения выпуска газеты – я морально устал за эти три года, пока, один за всех, тянул этот маленький листок. Чуть что не так сделаю, все шишки достаются одному. Я уже говорю: «За замечания спасибо, но помогите мне, хоть кто-нибудь, в этом деле и я с благодарностью приму помощь от каждого, тогда и газетка будет получаться лучше». Но есть два препятствия:
1) Никому нет дела до этого листка.
2) Я живу за околицей Москвы, кто будет приезжать ко мне и привозить наборы текста на дискете и обсуждать оформление?

Таковы мои дела, мои проблемы и мои новости. Если есть возможность через какого-либо знакомого прислать письмо на мой E-Mail и желание написать мне, то сообщаю адрес: ххххх_хххххххх@хххх.ru Я очень буду ждать, хоть самой коротенькой весточки от Вас. Это единственный «канал связи», который не контролирует моя мамаша, а деньги платит.

Извините, что я написал Вам такое длинное и откровенное письмо, но каждому человеку необходимо выговориться перед человеком, которому доверяешь целиком и полностью, как я целиком и полностью доверяю Вам, несмотря ни на что, чтобы не было между нами. Я не держу на Вас никакого зла, никакой мести, давно простил Вас за всё и, молю Вас, простить меня за все мои прегрешения перед Вами. Хочу только одного – наладить любой контакт с Вами, удобнее всего через сеть Интернет. Знаю, что у Вас нет телефона и нет модема, но можно же попробовать через знакомых и друзей, ведь передаваемый объём письма маленький и времени на доставку уйдёт не более 30 секунд, а это стоит 0.5 цента и не более.

Вот, пожалуй, и всё, что я хотел написать в этом письме и чем хотел поделиться с Вами. Кому-то ведь нужно излить свою душу?

На этом заканчиваю письмо. Надеюсь, что Вы поймёте всё правильно, не осудите меня ещё больше за такие откровенные письма к Вам. Я всё же надеюсь и жду любого сообщения от Вас! Очень жду!! Жду!!!

С искренним уважением и наилучшими пожеланиями добра, здоровья и благополучия во всём на долгие годы,

Сергей  Журавлёв.
15.08.2002 года.
-------------------------------------


Но сгорели все мечты.
Как свет далёкой звезды.