Как верно выразился Фидель Кастро:
«Идеи рождаются из знаний и из этических ценностей. Одна важная часть проблемы решается с помощью технологии, другую же нужно неустанно культивировать, иначе возьмут верх самые примитивные инстинкты».
И в самом деле, если та или иная деятельность в том или ином обществе лишена духовной составяющей, то никакое развитие техники не ведет к процветанию. Получается лишь высокотехнологичный монстр. При этом управляющие всегда в силу своего высокого положения подвергаются всевозможным соблазнам примитивного характера. Поэтому необходимы воспитание / культивирование / отбор / отсев / чистка и вывод загнившего материала.
Еще интересные цитаты от Фиделя:
«Наша страна – это рай в духовном смысле этого слова. И, как я многократно говорил, мы предпочитаем умереть в раю, чем выживать в аду».
«Я начинал революцию, имея за собой 82 человека. Если бы мне пришлось повторить это, мне бы хватило пятнадцати или даже десяти. Десять человек и абсолютная вера. Неважно, сколько вас. Важно верить и важно иметь четкий план. Победа — это упорство».
«Революция — это не ложе, усыпанное розами. Это борьба не на жизнь, а на смерть между прошлым и будущим».
«Капитализм отвратителен. Он несет лишь войну, лицемерие и соперничество».
«Они говорят о провале социализма, но где успех капитализма в Азии, Африке и Латинской Америке?»
«Либо восторжествуют идеи справедливости, либо произойдет катастрофа».
Примитивные инстинкты
© Copyright: Дон Боррзини, 2026
Свидетельство о публикации №226010301213
Свидетельство о публикации №226010301213
Рецензии
(XI съезд РКП(б))...
Я хотел, в связи с этим, коснуться вопроса о том, что такое новая
экономическая политика большевиков — эволюция или тактика?
Так поставили вопрос сменовеховцы1, которые, как вы
зпаете, представляют течение, привившееся в эмигрантской России,
течение общественно-политическое, во главе которого стоят
крупнейшие кадетские деятели, некоторые министры бывшего
колчаковского правительства — люди, пришедшие к убеждению,
что Советская власть строит русское государство и надо поэтому
идти за пей. «Но эта Советская власть строит какое государство?
Коммунисты говорят, что коммунистическое, уверяя, что это —
тактика: большевики обойдут в трудный момент частных капиталистов,
а потом, мол, возьмут свое. Большевики могут говорить,
что им нравится, а на самом деле это не тактика, а эволюция,
внутреннее перерождение, они придут к обычному буржуазному
государству, и мы должны их поддерживать. История идет разными
путями»,— рассуждают сменовеховцы.
Некоторые из них прикидываются коммунистами, но есть люди
более прямые, в том числе Устрялов. Кажется, он бьтл министром
при Колчаке. Он не соглашается со своими товарищами и говорит:
«Вы там насчет коммунизма как хотите, а я утверждаю, это у них
не тактика, а эволюция». Я думаю, что этот Устрялов этим своим
прямым заявлением приносит нам большую пользу. Нам очепь
мпого приходится слышать, мне особенно по должности, сладеиь-
кого коммунистического вранья, «комвранья», кажинный день, и
тошнехопько от этого бывает иногда убийственно. И вот, вместо
этого «комвранья» приходит номер «Смены Вех» и говорит напрямик:
«У вас ото вовсе не так, это вы только воображаете, а на
самом деле вы скатываетесь в обычное буржуазное болото, и там
будут коммунистические флажки болтаться со всякими словечками».
Это очень полезно, потому что в этом мы видим уже не простоіі
перепев того, что мы постоянно кругом себя слышим, а просто
классовую правду классового врага. Такую вещь очень полезно
посмотреть, которая пишется не потому, что в коммунистическом
государстве принято так писать или запрещено иначе писать, а
потому, что это действительно есть классовая правда, грубо, открыто
высказанная классовым врагом. «Я за поддержку Советской
власти в России,— говорит Устрялов, хотя был кадет, буржуа,
поддерживал интервенцию,— я за поддержку Советской власти,
потому что она стала на дорогу, по которой катится к обычной
буржуазной власти».
Это очень полезная вещь, которую, мне кажется, необходимо
иметь в виду; и гораздо лучше для нас, когда сменовеховцы так пишут,
чем когда некоторые из них почти что коммунистами прикидываются,
так что издали, пожалуй, не отличишь,— может быть,
он в бога верует, может — в коммунистическую революцию. Этакие
откровенные враги полезны, надо сказать прямо. Такие вещи, о
которых говорит Устрялов, возможны, надо сказать прямо. История
знает превращения всяких сортов; полагаться на убежденность,
преданность и прочие превосходные душевные качества —
это вещь в политике совсем не серьезная. Превосходные душевные
качества бывают у небольшого числа людей, решают же исторический
исход гигантские массы, которые, если небольшое число
людей не подходит к ним, иногда с этим небольшим числом людей
обращаются не слишком вежливо.
Много тому бывало примеров, и поэтому надо сие откровенное
заявление сменовеховцев приветствовать. Враг говорит классовую
правду, указывая на ту опасность, которая перед нами стоит. Враг
стремится к тому, чтобы это стало неизбежным. Сменовеховцы
выражают настроение тысяч и десятков тысяч всяких буржуев или
советских служащих, участников нашей новой экономической политики.
Это — основная и действительная опасность. И поэтому
на этот вопрос надо обратить главное внимание: действительно,
чья возьмет? Я говорил о соревновании. Прямого натиска па нас
нет, нас не хватают за горло. Что будет завтра, это мы еще посмотрим,
по сегодня па нас не наступают с оружием в руках, н
тем не мепее борьба с капиталистическим обществом стала во сто
раз более ожесточенной и опасной, потому что мы не всегда ясно
видим, где против нас враг и кто наш друг.
Я говорил о коммунистическом соревновании не с точки зре-
ния коммунистического, сочувствия, а с точки зрения развития
форм хозяйства и форм общественного уклада. Это не есть соревнование,
это есть отчаянная, бешеная, если не последняя, то близкая
к тому, борьба не на живот, а па смерть между капитализмом
и коммунизмом.
И тут нужно ясно поставить вопрос: в чем наша сила и чего
нам не хватает? Политической власти совершенно достаточно.
Едва ли кто-нибудь найдется здесь, который бы указал, что в таком
-то практическом вопросе, в таком-то деловом учреждении у
коммунистов, у коммунистической партии власти недостаточно.
Есть люди, которые все об этом думают, но это все люди, безнадежно
смотрящие назад и не понимающие того, что надо смотреть
вперед. Основная экономическая сила — в наших руках. Все решающие
крупные предприятия, железные дороги и т. д.— они все
в наших руках. Аренда, как бы она местами ни была широко развита,
в общем играет ничтожнейшую роль, в общем это совершенно
ничтожнейшая доля. Экономической силы в руках пролетарского
государства России совершепно достаточно для того, чтобы
обеспечить переход к коммунизму. Чего же не хватает? Ясное
дело, чего не хватает: не хватает культурности тому слою коммунистов,
который управляет. Но если взять Москву — 4700 ответственных
коммунистов — и взять эту бюрократическую махину,
ГРУДУ>— кто кого ведет? Я очень сомневаюсь, чтобы можно было
сказать, что коммунисты ведут эту груду. Если правду говорить,
то не они ведут, а их ведут. Тут произошло нечто подобное тому,
что нам в детстве рассказывали по истории. Нас учили: бывает,
что один народ завоюет другой народ, и тогда тот парод, который
завоевал, бывает завоевателем, а тот, который завоеван, бывает
побежденным. Это очень просто и всем понятно. Но что бывает с
культурой этих народов? Тут не так просто. Если народ, который
завоевал, культурнее народа побежденного, то он навязывает ему
свою культуру, а если наоборот, то бывает так, что побежденный
свою культуру навязывает завоевателю. Не вышло ли нечто подобное
в столице РСФСР и не получилось ли тут так, что 4700 коммунистов
(почти целая дивизия, и все самые лучшие) оказались
подчиненными чужой культуре? Правда, тут может как будто получиться
впечатление, что у побежденных есть высокая культура.
Ничего подобного. Культура у них мизерная, ничтожная, но все
же она больше, чем у пас. Как она ни жалка, как ни мизерна, но
она больше, чем у наших ответственных работников-коммунистов,
потому что у них нет достаточного уменья управлять. Коммунисты,
становясь во главе учреждений,— а их иногда нарочно так
подставляют искусно саботажники, чтобы получить вывеску-фирму,—
зачастую оказываются одураченными. Это признание очень
неприятиое. Или, по крайней мере, не очень приятное, но мне кажется,
что его надо сделать, ибо в этом сейчас гвоздь вопроса.
К этому, по-моему, политический урок за год сводится, и под этим
знаком пройдет борьба 1922 года.
Сумеют ли ответственные коммунисты РСФСР и РКП понять,
что они не умеют управлять? что они воображают, что ведут, а на
самом деле их ведут? Вот если опи сумеют понять, то, конечно,
паучатся, потому что научиться можно, но для этого надо учиться,
а у нас не учатся. У нас направо и налево махают приказами и
декретами, и выходит совсем не то, чего хотят.
Соревнование и состязание, которое мы поставили на очередь
дня, провозгласив нэп,— это есть серьезное соревнование. Кажется,
что оно бывает во всех государственных учреждениях, а на
самом деле это есть еще одна форма борьбы двух классов, непримиримо
враждебных друг другу. Это — еще одна форма борьбы
буржуазии с пролетариатом, это — борьба, которая еще не завершена
и даже в центральных учреждениях Москвы не превзойдена
культурно. Ибо сплошь и рядом буржуазные деятели знают дело
лучше, чем наши лучшие коммунисты, имеющие всю власть, все
возможности и ни одного шага не умеющие делать со своими правами
и со своей властью.
Дон Боррзини 03.01.2026 18:47 • Заявить о нарушении
Я хотел, в связи с этим, коснуться вопроса о том, что такое новая
экономическая политика большевиков — эволюция или тактика?
Так поставили вопрос сменовеховцы1, которые, как вы
зпаете, представляют течение, привившееся в эмигрантской России,
течение общественно-политическое, во главе которого стоят
крупнейшие кадетские деятели, некоторые министры бывшего
колчаковского правительства — люди, пришедшие к убеждению,
что Советская власть строит русское государство и надо поэтому
идти за пей. «Но эта Советская власть строит какое государство?
Коммунисты говорят, что коммунистическое, уверяя, что это —
тактика: большевики обойдут в трудный момент частных капиталистов,
а потом, мол, возьмут свое. Большевики могут говорить,
что им нравится, а на самом деле это не тактика, а эволюция,
внутреннее перерождение, они придут к обычному буржуазному
государству, и мы должны их поддерживать. История идет разными
путями»,— рассуждают сменовеховцы.
Некоторые из них прикидываются коммунистами, но есть люди
более прямые, в том числе Устрялов. Кажется, он бьтл министром
при Колчаке. Он не соглашается со своими товарищами и говорит:
«Вы там насчет коммунизма как хотите, а я утверждаю, это у них
не тактика, а эволюция». Я думаю, что этот Устрялов этим своим
прямым заявлением приносит нам большую пользу. Нам очепь
мпого приходится слышать, мне особенно по должности, сладеиь-
кого коммунистического вранья, «комвранья», кажинный день, и
тошнехопько от этого бывает иногда убийственно. И вот, вместо
этого «комвранья» приходит номер «Смены Вех» и говорит напрямик:
«У вас ото вовсе не так, это вы только воображаете, а на
самом деле вы скатываетесь в обычное буржуазное болото, и там
будут коммунистические флажки болтаться со всякими словечками».
Это очень полезно, потому что в этом мы видим уже не простоіі
перепев того, что мы постоянно кругом себя слышим, а просто
классовую правду классового врага. Такую вещь очень полезно
посмотреть, которая пишется не потому, что в коммунистическом
государстве принято так писать или запрещено иначе писать, а
потому, что это действительно есть классовая правда, грубо, открыто
высказанная классовым врагом. «Я за поддержку Советской
власти в России,— говорит Устрялов, хотя был кадет, буржуа,
поддерживал интервенцию,— я за поддержку Советской власти,
потому что она стала на дорогу, по которой катится к обычной
буржуазной власти».
Это очень полезная вещь, которую, мне кажется, необходимо
иметь в виду; и гораздо лучше для нас, когда сменовеховцы так пишут,
чем когда некоторые из них почти что коммунистами прикидываются,
так что издали, пожалуй, не отличишь,— может быть,
он в бога верует, может — в коммунистическую революцию. Этакие
откровенные враги полезны, надо сказать прямо. Такие вещи, о
которых говорит Устрялов, возможны, надо сказать прямо. История
знает превращения всяких сортов; полагаться на убежденность,
преданность и прочие превосходные душевные качества —
это вещь в политике совсем не серьезная. Превосходные душевные
качества бывают у небольшого числа людей, решают же исторический
исход гигантские массы, которые, если небольшое число
людей не подходит к ним, иногда с этим небольшим числом людей
обращаются не слишком вежливо.
Много тому бывало примеров, и поэтому надо сие откровенное
заявление сменовеховцев приветствовать. Враг говорит классовую
правду, указывая на ту опасность, которая перед нами стоит. Враг
стремится к тому, чтобы это стало неизбежным. Сменовеховцы
выражают настроение тысяч и десятков тысяч всяких буржуев или
советских служащих, участников нашей новой экономической политики.
Это — основная и действительная опасность. И поэтому
на этот вопрос надо обратить главное внимание: действительно,
чья возьмет? Я говорил о соревновании. Прямого натиска па нас
нет, нас не хватают за горло. Что будет завтра, это мы еще посмотрим,
по сегодня па нас не наступают с оружием в руках, н
тем не мепее борьба с капиталистическим обществом стала во сто
раз более ожесточенной и опасной, потому что мы не всегда ясно
видим, где против нас враг и кто наш друг.
Я говорил о коммунистическом соревновании не с точки зре-
ния коммунистического, сочувствия, а с точки зрения развития
форм хозяйства и форм общественного уклада. Это не есть соревнование,
это есть отчаянная, бешеная, если не последняя, то близкая
к тому, борьба не на живот, а па смерть между капитализмом
и коммунизмом.
И тут нужно ясно поставить вопрос: в чем наша сила и чего
нам не хватает? Политической власти совершенно достаточно.
Едва ли кто-нибудь найдется здесь, который бы указал, что в таком
-то практическом вопросе, в таком-то деловом учреждении у
коммунистов, у коммунистической партии власти недостаточно.
Есть люди, которые все об этом думают, но это все люди, безнадежно
смотрящие назад и не понимающие того, что надо смотреть
вперед. Основная экономическая сила — в наших руках. Все решающие
крупные предприятия, железные дороги и т. д.— они все
в наших руках. Аренда, как бы она местами ни была широко развита,
в общем играет ничтожнейшую роль, в общем это совершенно
ничтожнейшая доля. Экономической силы в руках пролетарского
государства России совершепно достаточно для того, чтобы
обеспечить переход к коммунизму. Чего же не хватает? Ясное
дело, чего не хватает: не хватает культурности тому слою коммунистов,
который управляет. Но если взять Москву — 4700 ответственных
коммунистов — и взять эту бюрократическую махину,
ГРУДУ>— кто кого ведет? Я очень сомневаюсь, чтобы можно было
сказать, что коммунисты ведут эту груду. Если правду говорить,
то не они ведут, а их ведут. Тут произошло нечто подобное тому,
что нам в детстве рассказывали по истории. Нас учили: бывает,
что один народ завоюет другой народ, и тогда тот парод, который
завоевал, бывает завоевателем, а тот, который завоеван, бывает
побежденным. Это очень просто и всем понятно. Но что бывает с
культурой этих народов? Тут не так просто. Если народ, который
завоевал, культурнее народа побежденного, то он навязывает ему
свою культуру, а если наоборот, то бывает так, что побежденный
свою культуру навязывает завоевателю. Не вышло ли нечто подобное
в столице РСФСР и не получилось ли тут так, что 4700 коммунистов
(почти целая дивизия, и все самые лучшие) оказались
подчиненными чужой культуре? Правда, тут может как будто получиться
впечатление, что у побежденных есть высокая культура.
Ничего подобного. Культура у них мизерная, ничтожная, но все
же она больше, чем у пас. Как она ни жалка, как ни мизерна, но
она больше, чем у наших ответственных работников-коммунистов,
потому что у них нет достаточного уменья управлять. Коммунисты,
становясь во главе учреждений,— а их иногда нарочно так
подставляют искусно саботажники, чтобы получить вывеску-фирму,—
зачастую оказываются одураченными. Это признание очень
неприятиое. Или, по крайней мере, не очень приятное, но мне кажется,
что его надо сделать, ибо в этом сейчас гвоздь вопроса.
К этому, по-моему, политический урок за год сводится, и под этим
знаком пройдет борьба 1922 года.
Сумеют ли ответственные коммунисты РСФСР и РКП понять,
что они не умеют управлять? что они воображают, что ведут, а на
самом деле их ведут? Вот если опи сумеют понять, то, конечно,
паучатся, потому что научиться можно, но для этого надо учиться,
а у нас не учатся. У нас направо и налево махают приказами и
декретами, и выходит совсем не то, чего хотят.
Соревнование и состязание, которое мы поставили на очередь
дня, провозгласив нэп,— это есть серьезное соревнование. Кажется,
что оно бывает во всех государственных учреждениях, а на
самом деле это есть еще одна форма борьбы двух классов, непримиримо
враждебных друг другу. Это — еще одна форма борьбы
буржуазии с пролетариатом, это — борьба, которая еще не завершена
и даже в центральных учреждениях Москвы не превзойдена
культурно. Ибо сплошь и рядом буржуазные деятели знают дело
лучше, чем наши лучшие коммунисты, имеющие всю власть, все
возможности и ни одного шага не умеющие делать со своими правами
и со своей властью.
Дон Боррзини 03.01.2026 18:47 • Заявить о нарушении
Я хотел бы привести одну цитату из книжечки Александра
Тодорского. Книжечка вышла в г. Весьегонске (есть такой уездный
город Тверской губ.), и вышла она в первую годовщину советской
революции в России—7 ноября 1918 года, в давно-давно
прошедшие времена. Этот Весьегонский товарищ, по-видимому,
член партии. Я книжку эту давно читал и не ручаюсь, что в этом
отношении ошибки не сделаю. Он говорит, как он приступил к
оборудованию двух советских заводов, как привлек двух буржуев
и сделал это по-тогдашнему: под угрозой лишения свободы и конфискации
всего имущества. Они были привлечены к воссозданию
завода. Мы знаем, как в 1918 г. привлекали буржуазию (смех),
так что подробно останавливаться на этом не стоит: мы ее иными
способами теперь привлекаем. Но вот его вывод: «Это еще полдела
— мало буржуазию победить, доконать, надо ее заставить па
нас работать».
Вот это — замечательные слова. Замечательные слова, показывающие,
что даже в городе Весьегонске, даже в 1918 году, было
правильное понимание отношений между победившим пролетариатом
и побежденной буржуазией.
Это еще полдела, если мы ударим эксплуататора по рукам,
обезвредим и доконаем. А у нас, в Москве, из ответственных работников
около 90 человек из 100 воображают, что в этом все
дело, т. е. в том, чтобы доконать, обезвредить, ударить по рукам.
То, что я говорил о меньшевиках, эсерах, о белогвардейцах, очень
часто все ведет к тому, чтобы обезвредить, ударить по рукам (а
может быть, не только по рукам, быть может, и по другому месту)
и докопать. Но ведь это полдела. Даже в 1918 году, когда это было
сказано весьегонскпм товарищем, это было полдела, а теперь — это
даже меньше, чем четверть дела. Мы должны заставить и сделать
так, чтобы их руками работать на нас, а не так, чтобы ответственные
коммунисты стояли во главе, имели чины, а плыли по течению
с буржуазией. Вот в этом — вся суть.
Построить коммунистическое общество руками коммунистов,
это — ребячья, совершенно ребячья идея. Коммунисты — это капля
в море, капля в народном море. Они только в том случае сумеют
повести народ по своему пути, если правильно определят путь
не только в смысле всемирного исторического направления. В этом
смысле мы наш путь определили абсолютно правильно, и каждое
государство приносит подтверждение, что мы определили его правильно,
и в нашей родине, в своей стране, мы должны этот путь
определить правильно. Он определяется не только этим, а и тем,
что не будет интервенции, тем, что мы сумеем крестьянину давать
товар за хлеб. Крестьянин скажет: «Ты — прекрасный человек, ты
защищал нашу родину; мы тебя за это слушались, по если ты хозяйничать
не умеешь, то поди вон». Да, крестьянин это скажет.
Управлять хозяйством мы сможем, если коммунисты сумеют
построить это хозяйство чужими руками, а сами будут учиться
у этой буржуазии и направлять ее по тому пути, по которому они
хотят. А если коммунист воображает, что я, мол, все знаю, потому
что я — ответственный коммунист, я не таких людей побеждал,
как какой-нибудь приказчик, а мы били на фронтах, и разве таких
били,— то вот такое преобладающее настроение нас и режет.
Это — самая неважная часть дела, если мы эксплуататора обезвредим,
ударим по рукам и обкорнаем. Это надо делать. И наше
Госполитуправление и наши суды должны делать это не так вяло,
как делают до сих пор, а помнить, что они — пролетарские суды,
окруженные врагами всего мира. Это нетрудно, этому в основном
мы научились. Тут должен быть произведен некоторый нажим, но
это легко.
Дон Боррзини 03.01.2026 18:47 Заявить о нарушении
Тодорского. Книжечка вышла в г. Весьегонске (есть такой уездный
город Тверской губ.), и вышла она в первую годовщину советской
революции в России—7 ноября 1918 года, в давно-давно
прошедшие времена. Этот Весьегонский товарищ, по-видимому,
член партии. Я книжку эту давно читал и не ручаюсь, что в этом
отношении ошибки не сделаю. Он говорит, как он приступил к
оборудованию двух советских заводов, как привлек двух буржуев
и сделал это по-тогдашнему: под угрозой лишения свободы и конфискации
всего имущества. Они были привлечены к воссозданию
завода. Мы знаем, как в 1918 г. привлекали буржуазию (смех),
так что подробно останавливаться на этом не стоит: мы ее иными
способами теперь привлекаем. Но вот его вывод: «Это еще полдела
— мало буржуазию победить, доконать, надо ее заставить па
нас работать».
Вот это — замечательные слова. Замечательные слова, показывающие,
что даже в городе Весьегонске, даже в 1918 году, было
правильное понимание отношений между победившим пролетариатом
и побежденной буржуазией.
Это еще полдела, если мы ударим эксплуататора по рукам,
обезвредим и доконаем. А у нас, в Москве, из ответственных работников
около 90 человек из 100 воображают, что в этом все
дело, т. е. в том, чтобы доконать, обезвредить, ударить по рукам.
То, что я говорил о меньшевиках, эсерах, о белогвардейцах, очень
часто все ведет к тому, чтобы обезвредить, ударить по рукам (а
может быть, не только по рукам, быть может, и по другому месту)
и докопать. Но ведь это полдела. Даже в 1918 году, когда это было
сказано весьегонскпм товарищем, это было полдела, а теперь — это
даже меньше, чем четверть дела. Мы должны заставить и сделать
так, чтобы их руками работать на нас, а не так, чтобы ответственные
коммунисты стояли во главе, имели чины, а плыли по течению
с буржуазией. Вот в этом — вся суть.
Построить коммунистическое общество руками коммунистов,
это — ребячья, совершенно ребячья идея. Коммунисты — это капля
в море, капля в народном море. Они только в том случае сумеют
повести народ по своему пути, если правильно определят путь
не только в смысле всемирного исторического направления. В этом
смысле мы наш путь определили абсолютно правильно, и каждое
государство приносит подтверждение, что мы определили его правильно,
и в нашей родине, в своей стране, мы должны этот путь
определить правильно. Он определяется не только этим, а и тем,
что не будет интервенции, тем, что мы сумеем крестьянину давать
товар за хлеб. Крестьянин скажет: «Ты — прекрасный человек, ты
защищал нашу родину; мы тебя за это слушались, по если ты хозяйничать
не умеешь, то поди вон». Да, крестьянин это скажет.
Управлять хозяйством мы сможем, если коммунисты сумеют
построить это хозяйство чужими руками, а сами будут учиться
у этой буржуазии и направлять ее по тому пути, по которому они
хотят. А если коммунист воображает, что я, мол, все знаю, потому
что я — ответственный коммунист, я не таких людей побеждал,
как какой-нибудь приказчик, а мы били на фронтах, и разве таких
били,— то вот такое преобладающее настроение нас и режет.
Это — самая неважная часть дела, если мы эксплуататора обезвредим,
ударим по рукам и обкорнаем. Это надо делать. И наше
Госполитуправление и наши суды должны делать это не так вяло,
как делают до сих пор, а помнить, что они — пролетарские суды,
окруженные врагами всего мира. Это нетрудно, этому в основном
мы научились. Тут должен быть произведен некоторый нажим, но
это легко.
Дон Боррзини 03.01.2026 18:47 Заявить о нарушении
А вторая часть победы — чтобы некоммунистическими руками
строить коммунизм, чтобы уметь практически делать то, что экономически
делать приходится,— это находить смычку с крестьянским
хозяйством, удовлетворить крестьян, чтобы крестьянин сказал:
«Как ни труден, как ни тяжел, как ни мучителен голод, а я
вижу, что власть хотя и непривычная, хотя и необычайная, но от
нее получается практическая, реально ощутимая польза». Нужно
добиться, чтобы те многочисленные, во много раз превосходящие
пас элементы, с которыми мы сотрудничаем, работали бы так, чтобы
мы умели наблюдать их работу, чтобы мы понимали эту работу,
чтобы их руками делалось нечто полезное для коммунизма.
Вот в этом гвоздь теперешнего положения, ибо если отдельные
коммунисты это и понимали и видели, то в широкой массе пашей
партии этого сознания необходимости привлечения беспартийных
к работе нет. Сколько об этом писалось циркуляров, сколько было
говорено, а за год что-нибудь сделано? Ничего. Из сотни комитетов
нашей партии и пять комитетов не сумеют показать практические
свои результаты. Вот насколько мы отстали от той потребности,
которая имеется сейчас на очереди, насколько мы живем в
традициях 1918 и 1919 годов. То были великие годы, величайшее
всемирное историческое дело. А если смотреть назад на эти годы
и не видеть, какая теперь задача па очереди, то это была бы гибель,
несомненная, абсолютная гибель, и весь гвоздь в том, что сознать
этого мы не хотим.
Я бы хотел теперь привести два практических примера того,
как у нас выходит с нашим управлением. Я уже сказал, что правильнее
было бы для этого взять один из гострестов. Должен извиниться,
что этого правильного приема употребить не могу, потому
что для этого требовалось бы конкретнейшим образом изучить материалы
хотя бы об одном гостресте, по это изучение, к сожалепию,
я лишен был возможности произвести и беру поэтому два
небольших примера. Один пример такой: МПО 1 обвиняло в бюрократизме
Наркомвнешторг; другой — из области Донбасса.
<1 МПО — Московское потребительское общество. Ред.>
Дон Боррзини 03.01.2026 18:48 Заявить о нарушении
строить коммунизм, чтобы уметь практически делать то, что экономически
делать приходится,— это находить смычку с крестьянским
хозяйством, удовлетворить крестьян, чтобы крестьянин сказал:
«Как ни труден, как ни тяжел, как ни мучителен голод, а я
вижу, что власть хотя и непривычная, хотя и необычайная, но от
нее получается практическая, реально ощутимая польза». Нужно
добиться, чтобы те многочисленные, во много раз превосходящие
пас элементы, с которыми мы сотрудничаем, работали бы так, чтобы
мы умели наблюдать их работу, чтобы мы понимали эту работу,
чтобы их руками делалось нечто полезное для коммунизма.
Вот в этом гвоздь теперешнего положения, ибо если отдельные
коммунисты это и понимали и видели, то в широкой массе пашей
партии этого сознания необходимости привлечения беспартийных
к работе нет. Сколько об этом писалось циркуляров, сколько было
говорено, а за год что-нибудь сделано? Ничего. Из сотни комитетов
нашей партии и пять комитетов не сумеют показать практические
свои результаты. Вот насколько мы отстали от той потребности,
которая имеется сейчас на очереди, насколько мы живем в
традициях 1918 и 1919 годов. То были великие годы, величайшее
всемирное историческое дело. А если смотреть назад на эти годы
и не видеть, какая теперь задача па очереди, то это была бы гибель,
несомненная, абсолютная гибель, и весь гвоздь в том, что сознать
этого мы не хотим.
Я бы хотел теперь привести два практических примера того,
как у нас выходит с нашим управлением. Я уже сказал, что правильнее
было бы для этого взять один из гострестов. Должен извиниться,
что этого правильного приема употребить не могу, потому
что для этого требовалось бы конкретнейшим образом изучить материалы
хотя бы об одном гостресте, по это изучение, к сожалепию,
я лишен был возможности произвести и беру поэтому два
небольших примера. Один пример такой: МПО 1 обвиняло в бюрократизме
Наркомвнешторг; другой — из области Донбасса.
<1 МПО — Московское потребительское общество. Ред.>
Дон Боррзини 03.01.2026 18:48 Заявить о нарушении
Первый пример малоподходящий, но лучшего взять не имею
возможности. Основную мысль могу иллюстрировать и на этом
примере. Последние месяцы мне, как вы знаете из газет, не было
возможности касаться дела непосредственно, я не работал в Совнаркоме,
не был и в ЦК. При временных и редких наездах в
Москву мне бросились в глаза отчаяпные и страшпые жалобы на
Внешторг. В том, что Внешторг плох, что там волокита, я ни одной
минуты никогда не сомневался. Но когда жалобы стали особенно
страстны, я попытался разобраться: взять конкретный случай,
докопаться хоть раз до низов, выяснить, как это там выходит,
почему эта машина не идет.
МПО нужно было купить консервы. Явился для этого французский
гражданин. Не знаю, делал ли он это в интересах международной
политики и с ведома руководителей Антанты или вследствие
апробации Пуанкаре и других врагов Советской власти (я
думаю, наши историки разберутся в этом после Генуэзской конференции
), но факт, что французская буржуазия принимала участие
не только теоретически, но и практически, так как представитель
французской буржуазии оказался в Москве и продавал
консервы. Москва голодает, летом будет голодать еще больше,
мяса пе привезли и — по всем известным качествам нашего Наркомпути
— наверное, не привезут.
Продают мясные консервы (но если они не совсем сгпили, конечно,—
это покажет еще будущее расследование) на советские
деньги. Чего же проще? Оказывается, что ежели рассуждать по-
советски и как следует, то совсем не просто. Я не имел возможности
следить за делом непосредственно, а организовал следствие,
имею теперь тетрадку, в которой рассказано, как эта знаменитая
история развивалась. Началась она с того, что 11-го февраля,
по докладу т. Каменева, состоялось постановление Политбюро
ЦК РКП о желательности закупки за границей предметов продовольствия.
Конечно, без Политбюро ЦК РКП как же это русские
граждане могут такой вопрос решить! Представьте себе: как это
могли бы 4700 ответственных работников (это только по переписи)
без Политбюро ЦК решить вопрос о закупке предметов продовольствия
за границей? Это, конечно, представление сверхъестественное.
Тов. Каменев, очевидно, прекрасно знает нашу политику и
действительность и поэтому не слишком полагался па большое число
ответственных работников, а начал с того, что взял быка за
рога, и если не быка, то во всяком случае Политбюро, и получил
сразу (я не слышал, чтобы были по этому поводу прения) резолюцию:
«Обратить внимание Наркомвнешторга па желательность,
ввоза из-за границы продовольствия, причем пошлины» и т. д.
Обращено внимание Наркомвнешторга. Дело начинает двигаться.
Это было 11 февраля. Я припоминаю, что в Москве мне пришлось
быть в самом конце февраля или около того, и на что я сразу
натолкнулся,— это на вопли, прямо па отчаяппые вопли московских
товарищей. В чем дело? Не можем никак закупить продовольствия.
Почему? Волокита Наркомвпешторга. Я долго не принимал
участия в делах и не знал тогда, что на это есть постановление
Политбюро, и только сказал управделами: проследить,
добыть бумажку и показать мне. И закончилось это дело тем, что,
когда приехал Красин, Каменев поговорил с Красиным, дело было
улажено и консервы мы купили. Все хорошо, что хорошо кончается.
Дон Боррзини 03.01.2026 19:34 Заявить о нарушении
возможности. Основную мысль могу иллюстрировать и на этом
примере. Последние месяцы мне, как вы знаете из газет, не было
возможности касаться дела непосредственно, я не работал в Совнаркоме,
не был и в ЦК. При временных и редких наездах в
Москву мне бросились в глаза отчаяпные и страшпые жалобы на
Внешторг. В том, что Внешторг плох, что там волокита, я ни одной
минуты никогда не сомневался. Но когда жалобы стали особенно
страстны, я попытался разобраться: взять конкретный случай,
докопаться хоть раз до низов, выяснить, как это там выходит,
почему эта машина не идет.
МПО нужно было купить консервы. Явился для этого французский
гражданин. Не знаю, делал ли он это в интересах международной
политики и с ведома руководителей Антанты или вследствие
апробации Пуанкаре и других врагов Советской власти (я
думаю, наши историки разберутся в этом после Генуэзской конференции
), но факт, что французская буржуазия принимала участие
не только теоретически, но и практически, так как представитель
французской буржуазии оказался в Москве и продавал
консервы. Москва голодает, летом будет голодать еще больше,
мяса пе привезли и — по всем известным качествам нашего Наркомпути
— наверное, не привезут.
Продают мясные консервы (но если они не совсем сгпили, конечно,—
это покажет еще будущее расследование) на советские
деньги. Чего же проще? Оказывается, что ежели рассуждать по-
советски и как следует, то совсем не просто. Я не имел возможности
следить за делом непосредственно, а организовал следствие,
имею теперь тетрадку, в которой рассказано, как эта знаменитая
история развивалась. Началась она с того, что 11-го февраля,
по докладу т. Каменева, состоялось постановление Политбюро
ЦК РКП о желательности закупки за границей предметов продовольствия.
Конечно, без Политбюро ЦК РКП как же это русские
граждане могут такой вопрос решить! Представьте себе: как это
могли бы 4700 ответственных работников (это только по переписи)
без Политбюро ЦК решить вопрос о закупке предметов продовольствия
за границей? Это, конечно, представление сверхъестественное.
Тов. Каменев, очевидно, прекрасно знает нашу политику и
действительность и поэтому не слишком полагался па большое число
ответственных работников, а начал с того, что взял быка за
рога, и если не быка, то во всяком случае Политбюро, и получил
сразу (я не слышал, чтобы были по этому поводу прения) резолюцию:
«Обратить внимание Наркомвнешторга па желательность,
ввоза из-за границы продовольствия, причем пошлины» и т. д.
Обращено внимание Наркомвнешторга. Дело начинает двигаться.
Это было 11 февраля. Я припоминаю, что в Москве мне пришлось
быть в самом конце февраля или около того, и на что я сразу
натолкнулся,— это на вопли, прямо па отчаяппые вопли московских
товарищей. В чем дело? Не можем никак закупить продовольствия.
Почему? Волокита Наркомвпешторга. Я долго не принимал
участия в делах и не знал тогда, что на это есть постановление
Политбюро, и только сказал управделами: проследить,
добыть бумажку и показать мне. И закончилось это дело тем, что,
когда приехал Красин, Каменев поговорил с Красиным, дело было
улажено и консервы мы купили. Все хорошо, что хорошо кончается.
Дон Боррзини 03.01.2026 19:34 Заявить о нарушении
..............
А почему после трех лет революции в столичном городе Советской
республики потребовалось два следствия, вмешательство Каменева
и Красина и директивы Политбюро, чтобы купить консервы?
Чего не хватало? Политической власти? Нет. Деньги нашли,
так что была и экономическая власть и политическая. Все учреждения
на месте. Чего не хватает? — Культурности 99 сотых работников
МПО, против которых я ничего не имею и считаю превосходными
коммунистами, и работников Внешторга — они не могли
культурно подойти к делу.
...................
В нашей борьбе нужно помнить, что коммунистам нужна обдуманность.
Они вам расскажут превосходно о революционной
борьбе, о состоянии революционной борьбы во всем мире. А чтобы
вылезти из отчаянной нужды и нищеты, для этого надо обдумывать,
быть культурным, порядочным — этого они не умеют. Если
мы будем обвинять ответственных коммунистов, что они недобросовестно
подходят к делу,— это будет неправильно. Громадное
большинство из них— 99 сотых — люди не только добросовестные,
а доказавшие свою преданность революции в самых трудпых условиях,
и до падения царизма, и после революции, буквально жертвовавшие
жизнью. Если в этом искать причины, то это будет в
корне неверно. Нужен культурный подход к простейшему государственному
делу, нуяшо понимапие, что это — дело государственное,
торговое, если будут препятствия, надо уметь их устранить
и тянуть к суду виновных за волокиту. У нас есть пролетарский
суд в Москве, и он должен притянуть тех, которые виновпы, почему
несколько десятков тысяч пудов консервов не куплены.
Я думаю, пролетарский суд сумеет наказать, а чтобы наказать —
надо найти виновных, а я вам ручаюсь, что найти виновных нельзя,
пусть каждый из вас посмотрит это дело: пет виновных, а
есть сутолока, суматоха и ерунда. Никто не умеет подойди к делу,
не понимает, что к государственному делу надо подойти не так, а
этак. А вся белогвардейщина, саботажники этим пользуются. У пас
была пора бешеной борьбы с саботажниками, она и сейчас стоит
на очереди} правильно, конечно, что саботажники есть и с ними
надо бороться. Но разве можно бороться с ними, когда положение
такое, как я говорил? Это вреднее всякого саботажа, саботажнику
ничего и не надо, кроме как увидеть, что два коммуниста спорят
между собой по вопросу о том, в какой момент обратиться в Политбюро
для получения принципиальной директивы на покупку
продовольствия, и в эту щель пролезть. Если сколько-нибудь толковый
саботажник встанет около того или иного коммуниста или у
обоих по очереди и поддержит их — тогда конец. Дело погибло
навсегда. Кто виноват? Никто. Потому что два коммуниста, ответственных,
преданных революционера, спорят из-за прошлогоднего
снега, спорят по вопросу о том, в какой момент внести вопрос в
Политбюро, чтобы получить принципиальную директиву для покупки
продовольствия.
Дон Боррзини 03.01.2026 19:35 Заявить о нарушении
А почему после трех лет революции в столичном городе Советской
республики потребовалось два следствия, вмешательство Каменева
и Красина и директивы Политбюро, чтобы купить консервы?
Чего не хватало? Политической власти? Нет. Деньги нашли,
так что была и экономическая власть и политическая. Все учреждения
на месте. Чего не хватает? — Культурности 99 сотых работников
МПО, против которых я ничего не имею и считаю превосходными
коммунистами, и работников Внешторга — они не могли
культурно подойти к делу.
...................
В нашей борьбе нужно помнить, что коммунистам нужна обдуманность.
Они вам расскажут превосходно о революционной
борьбе, о состоянии революционной борьбы во всем мире. А чтобы
вылезти из отчаянной нужды и нищеты, для этого надо обдумывать,
быть культурным, порядочным — этого они не умеют. Если
мы будем обвинять ответственных коммунистов, что они недобросовестно
подходят к делу,— это будет неправильно. Громадное
большинство из них— 99 сотых — люди не только добросовестные,
а доказавшие свою преданность революции в самых трудпых условиях,
и до падения царизма, и после революции, буквально жертвовавшие
жизнью. Если в этом искать причины, то это будет в
корне неверно. Нужен культурный подход к простейшему государственному
делу, нуяшо понимапие, что это — дело государственное,
торговое, если будут препятствия, надо уметь их устранить
и тянуть к суду виновных за волокиту. У нас есть пролетарский
суд в Москве, и он должен притянуть тех, которые виновпы, почему
несколько десятков тысяч пудов консервов не куплены.
Я думаю, пролетарский суд сумеет наказать, а чтобы наказать —
надо найти виновных, а я вам ручаюсь, что найти виновных нельзя,
пусть каждый из вас посмотрит это дело: пет виновных, а
есть сутолока, суматоха и ерунда. Никто не умеет подойди к делу,
не понимает, что к государственному делу надо подойти не так, а
этак. А вся белогвардейщина, саботажники этим пользуются. У пас
была пора бешеной борьбы с саботажниками, она и сейчас стоит
на очереди} правильно, конечно, что саботажники есть и с ними
надо бороться. Но разве можно бороться с ними, когда положение
такое, как я говорил? Это вреднее всякого саботажа, саботажнику
ничего и не надо, кроме как увидеть, что два коммуниста спорят
между собой по вопросу о том, в какой момент обратиться в Политбюро
для получения принципиальной директивы на покупку
продовольствия, и в эту щель пролезть. Если сколько-нибудь толковый
саботажник встанет около того или иного коммуниста или у
обоих по очереди и поддержит их — тогда конец. Дело погибло
навсегда. Кто виноват? Никто. Потому что два коммуниста, ответственных,
преданных революционера, спорят из-за прошлогоднего
снега, спорят по вопросу о том, в какой момент внести вопрос в
Политбюро, чтобы получить принципиальную директиву для покупки
продовольствия.
Дон Боррзини 03.01.2026 19:35 Заявить о нарушении
Вот как стоит вопрос, вот в чем трудность. Любой приказчик,
выдержавший школу крупного капиталистического предприятия,
этакую вещь делать умеет, а 99 сотых ответственных коммунистов
не умеют и пе хотят попять, что у них нет этого уменья, что надо
учиться с азов. Если мы не поймем этого, не сядем снова учиться
с приготовительного класса, то мы ни в коем случае не решим
экономической задачи, которая стоит сейчас в основе всей политики.
Другой пример, который я хотел бы привести, это — Донбасс.
Вы знаете, что это — центр, настоящая основа всей нашей экономики.
Ни о каком восстановлении крупной промышленности в
России, пи о каком настоящем строительстве социализма не может
быть и речи, ибо его нельзя построить иначе, как через крупную
промышленность, если мы пе восстановим, не поставим на должную
высоту Донбасс. В ЦК мы за этим наблюдали.
С этим районом пе было беззаконного, смехотворного, нелепого
перенесения мелочного вопроса в Политбюро, а было настоящее
абсолютно неотложпое дело.
ЦК присмотреть бы за тем, чтобы в таких действительных
центрах, осповах и фундаменте всей нашей экономики, действительно
путно работали, а там во главе ЦПКП — в Центральном
правлении каменноугольной промышленности стояли люди не
только, песомпенно, преданные, но люди действительно образованные
и с громадными способностями, и даже не ошибусь, если скажу
— талантливые люди, и поэтому внимание ЦК было туда устремлено.
Украина — независимая республика, это очень хорошо,
по в партийном отношении опа иногда берет — как бы повежливее
выразиться? — обход, и нам как-нибудь придется до них добраться,
потому что там сидит народ хитрый и ЦК — не скажу,
что обманывает, по как-то немного отодвигается от пас. Чтобы
видеть все это дело, мы разбирали в здешнем ЦК и видели трения
и разногласия. Там есть Кимка — комиссия по использованию
мелких копей. Конечно, между Кимкой и между ЦПКП идут сильные
трения. Но мы, ЦК, все же некоторый опыт имеем и решили
единогласно не убирать руководящие круги, а если будут трения,
доложить иам, хотя бы даже и со всеми деталями, потому что,
когда мы имеем в крае не только преданных, но и способных
людей, нужно стараться поддерживать их, чтобы они доучились,
если допустить, что они не паучились. Кончилось тем, что на
Украине был партийный съезд,— я не знаю, что там вышло, было
всяческое. Я справлялся у украинских товарищей, и тов. Орджоникидзе
я просил специально, а также и ЦК поручил поехать и
посмотреть, что там было. Видимо, там была интрига и всяческая
каша, и Истпарт 1 не разберется даже и через 10 лет, если этим
займется. Но получилось фактически, что, вопреки единогласным
директивам ЦК, эта группа оказалась смененной другой группой.
В чем тут было дело? В основном часть этой группы, несмотря па
все свои высокие качества, сделала известную ошибку. Они попали
в положение людей, которые переадминистрировали. Там мы
имеем дело с рабочими. Очень часто, когда говорят «рабочие», думают,
что значит это фабрично-заводский пролетариат. Вовсе не
значит. У нас со времен войны на фабрики и на заводы пошли
люди вовсе не пролетарские, а пошли с тем, чтобы спрятаться от
войны, а разве у пас сейчас общественные и экономические условия
таковы, что на фабрики и заводы идут настоящие пролетарии?
Это певерпо. Это правильно по Марксу, но Маркс писал пе про
Россию, а про весь капитализм в целом, начиная с пятнадцатого
века. На протяжении шестисот лет это правильно, а для России
теперешней неверно. Сплошь да рядом идущие на фабрики — это
не пролетарии, а всяческий случайный элемент.
Уметь поставить работу правильно, так, чтобы не отставать,
чтобы вовремя разрешить трения, которые происходят, и не отрывать
администрирования от политики,— вот в чем задача. Ибо
наша политика и администрирование держатся па том, чтобы весь
авангард был связан со всей пролетарской массой, со всей крестьянской
массой. Если кто-нибудь забудет про эти колесики, если
он увлечется одним администрированием, то будет беда. Ошибка,
которую работники Донбасса совершили, пичтожна по сравнению
с другими нашими ошибками, но это типичный пример, когда было
единодушное требование в ЦК: «Оставьте эту группу, давайте
иам в ЦК даже мелкие конфликты, потому что Донбасс, это — пе
случайный район, а это — район, без которого социалистическое
строительство останется простым добрым пожеланием»,— по вся
наша политическая власть, весь авторитет ЦК оказались недостаточными.
На этот раз сделана ошибка в администрировании, конечно;
кроме того, была куча и других ошибок.
Дон Боррзини 03.01.2026 19:36 Заявить о нарушении
выдержавший школу крупного капиталистического предприятия,
этакую вещь делать умеет, а 99 сотых ответственных коммунистов
не умеют и пе хотят попять, что у них нет этого уменья, что надо
учиться с азов. Если мы не поймем этого, не сядем снова учиться
с приготовительного класса, то мы ни в коем случае не решим
экономической задачи, которая стоит сейчас в основе всей политики.
Другой пример, который я хотел бы привести, это — Донбасс.
Вы знаете, что это — центр, настоящая основа всей нашей экономики.
Ни о каком восстановлении крупной промышленности в
России, пи о каком настоящем строительстве социализма не может
быть и речи, ибо его нельзя построить иначе, как через крупную
промышленность, если мы пе восстановим, не поставим на должную
высоту Донбасс. В ЦК мы за этим наблюдали.
С этим районом пе было беззаконного, смехотворного, нелепого
перенесения мелочного вопроса в Политбюро, а было настоящее
абсолютно неотложпое дело.
ЦК присмотреть бы за тем, чтобы в таких действительных
центрах, осповах и фундаменте всей нашей экономики, действительно
путно работали, а там во главе ЦПКП — в Центральном
правлении каменноугольной промышленности стояли люди не
только, песомпенно, преданные, но люди действительно образованные
и с громадными способностями, и даже не ошибусь, если скажу
— талантливые люди, и поэтому внимание ЦК было туда устремлено.
Украина — независимая республика, это очень хорошо,
по в партийном отношении опа иногда берет — как бы повежливее
выразиться? — обход, и нам как-нибудь придется до них добраться,
потому что там сидит народ хитрый и ЦК — не скажу,
что обманывает, по как-то немного отодвигается от пас. Чтобы
видеть все это дело, мы разбирали в здешнем ЦК и видели трения
и разногласия. Там есть Кимка — комиссия по использованию
мелких копей. Конечно, между Кимкой и между ЦПКП идут сильные
трения. Но мы, ЦК, все же некоторый опыт имеем и решили
единогласно не убирать руководящие круги, а если будут трения,
доложить иам, хотя бы даже и со всеми деталями, потому что,
когда мы имеем в крае не только преданных, но и способных
людей, нужно стараться поддерживать их, чтобы они доучились,
если допустить, что они не паучились. Кончилось тем, что на
Украине был партийный съезд,— я не знаю, что там вышло, было
всяческое. Я справлялся у украинских товарищей, и тов. Орджоникидзе
я просил специально, а также и ЦК поручил поехать и
посмотреть, что там было. Видимо, там была интрига и всяческая
каша, и Истпарт 1 не разберется даже и через 10 лет, если этим
займется. Но получилось фактически, что, вопреки единогласным
директивам ЦК, эта группа оказалась смененной другой группой.
В чем тут было дело? В основном часть этой группы, несмотря па
все свои высокие качества, сделала известную ошибку. Они попали
в положение людей, которые переадминистрировали. Там мы
имеем дело с рабочими. Очень часто, когда говорят «рабочие», думают,
что значит это фабрично-заводский пролетариат. Вовсе не
значит. У нас со времен войны на фабрики и на заводы пошли
люди вовсе не пролетарские, а пошли с тем, чтобы спрятаться от
войны, а разве у пас сейчас общественные и экономические условия
таковы, что на фабрики и заводы идут настоящие пролетарии?
Это певерпо. Это правильно по Марксу, но Маркс писал пе про
Россию, а про весь капитализм в целом, начиная с пятнадцатого
века. На протяжении шестисот лет это правильно, а для России
теперешней неверно. Сплошь да рядом идущие на фабрики — это
не пролетарии, а всяческий случайный элемент.
Уметь поставить работу правильно, так, чтобы не отставать,
чтобы вовремя разрешить трения, которые происходят, и не отрывать
администрирования от политики,— вот в чем задача. Ибо
наша политика и администрирование держатся па том, чтобы весь
авангард был связан со всей пролетарской массой, со всей крестьянской
массой. Если кто-нибудь забудет про эти колесики, если
он увлечется одним администрированием, то будет беда. Ошибка,
которую работники Донбасса совершили, пичтожна по сравнению
с другими нашими ошибками, но это типичный пример, когда было
единодушное требование в ЦК: «Оставьте эту группу, давайте
иам в ЦК даже мелкие конфликты, потому что Донбасс, это — пе
случайный район, а это — район, без которого социалистическое
строительство останется простым добрым пожеланием»,— по вся
наша политическая власть, весь авторитет ЦК оказались недостаточными.
На этот раз сделана ошибка в администрировании, конечно;
кроме того, была куча и других ошибок.
Дон Боррзини 03.01.2026 19:36 Заявить о нарушении
Я думаю, что, когда мы говорим о нашей революции и взвешиваем
судьбы революции, нам надо строго отличать те задачи революции,
которые решены полностью и которые вошли, как нечто
совершенно неотъемлемое, в историю всемирного исторического
поворота от капитализма. Такие дела за нашей революцией есть.
Конечно, пусть меньшевики и Отто Бауэр — представитель
IIV2 Интернационала — кричат: «У них там буржуазная революция»,
но мы говорим, что наша задача — буржуазную революцию
довести до конца. Как одно белогвардейское издание выразилось:
400 лет собирали навоз в наших государственных учреждениях; а
мы вычистили этот навоз за четыре года,— это величайшая наша
заслуга. А что же сделали меньшевики и эсеры? Ничего. Ни у нас,
пи даже в передовой, просвещенной Германии, даже там средневекового
навоза вывезти не могут. И они нашу величайшую заслугу
нам ставят в укор. Доведение дела революции до конца — это
неотъемлемая наша заслуга.
Теперь пахнет войной. Рабочие союзы, как, например, реформистские
союзы, принимают резолюции против войны и грозят
стачкой против войны. Недавно, если не ошибаюсь, я видел газетную
телеграмму о том, что во французской палате один прекрасный
коммунист держал речь против войны и указал, что рабочие
предпочтут восстание войне. Нельзя ставить вопрос так, как
мы его ставили в 1912 г., когда печатался Базельский манифест1.
Только русская революция показала, как можно выйти из войны и
каких трудов это стоит, что значит — из реакционной войны выйти
революционным путем. Реакционные империалистические войны
на всех концах мира неизбежны. И забыть то, что десятки
миллионов перебиты тогда и будут еще биты теперь, при решении
всех вопросов такого свойства человечество не может, и оно не
забудет. Ведь мы живем в XX веке, и единственный народ, который
вышел из реакционной войны революционным путем не в
пользу того или другого правительства, а сорвав их,— это русский
народ, и вывела его русская революция. И то, что завоевано русской
революцией,— неотъемлемо. Этого пикакая сила не может
взять, как никакая сила в мире не может взять назад того, что
Советское государство было создано. Это — всемирно-историческая
победа. Сотни лет государства строились по буржуазному типу, и
впервые была найдена форма государства не буржуазного. Может
быть, наш аппарат и плох, но говорят, что первая паровая машина,
которая была изобретена, была тоже плоха, и даже неизвестно,
работала ли она. Но не в этом дело, а дело в том, что изобретение
было сделано. Пускай первая паровая машина по своей форме и
была непригодна, но зато теперь мы имеем паровоз. Пусть ндш
государственный аппарат из рук вон плох, но все-таки он создан,
величайшее историческое изобретение сделано, и государство пролетарского
типа создано,— и поэтому пусть вся Европа, тысячи
буржуазных газет повествуют о том, какие у нас безобразия и нищета,
что только одни мучения переживает трудящийся народ,—
все-таки во всем мире все рабочие тяготеют к Советскому государству.
Вот те великие завоевания, которые нами достигнуты и
которые являются неотъемлемыми. Но для нас, представителей
коммунистической партии, это значит только открыть дверь. Перед
нами стоит теперь задача постройки фундамента социалистической
экономики. Сделано это? Нет, не сделано. У нас еще нет
социалистического фундамента. Те коммунисты, которые воображают,
что он имеется, делают величайшую ошибку. Весь гвоздь
состоит в том, чтобы отделить твердо, ясно и трезво, что у нас составляет
всемирно-историческую заслугу русской революции, от
того, что нами исполняется до последней степени плохо, что еще
не создано и что еще много раз надо переделывать.
Дон Боррзини 03.01.2026 19:37 Заявить о нарушении
судьбы революции, нам надо строго отличать те задачи революции,
которые решены полностью и которые вошли, как нечто
совершенно неотъемлемое, в историю всемирного исторического
поворота от капитализма. Такие дела за нашей революцией есть.
Конечно, пусть меньшевики и Отто Бауэр — представитель
IIV2 Интернационала — кричат: «У них там буржуазная революция»,
но мы говорим, что наша задача — буржуазную революцию
довести до конца. Как одно белогвардейское издание выразилось:
400 лет собирали навоз в наших государственных учреждениях; а
мы вычистили этот навоз за четыре года,— это величайшая наша
заслуга. А что же сделали меньшевики и эсеры? Ничего. Ни у нас,
пи даже в передовой, просвещенной Германии, даже там средневекового
навоза вывезти не могут. И они нашу величайшую заслугу
нам ставят в укор. Доведение дела революции до конца — это
неотъемлемая наша заслуга.
Теперь пахнет войной. Рабочие союзы, как, например, реформистские
союзы, принимают резолюции против войны и грозят
стачкой против войны. Недавно, если не ошибаюсь, я видел газетную
телеграмму о том, что во французской палате один прекрасный
коммунист держал речь против войны и указал, что рабочие
предпочтут восстание войне. Нельзя ставить вопрос так, как
мы его ставили в 1912 г., когда печатался Базельский манифест1.
Только русская революция показала, как можно выйти из войны и
каких трудов это стоит, что значит — из реакционной войны выйти
революционным путем. Реакционные империалистические войны
на всех концах мира неизбежны. И забыть то, что десятки
миллионов перебиты тогда и будут еще биты теперь, при решении
всех вопросов такого свойства человечество не может, и оно не
забудет. Ведь мы живем в XX веке, и единственный народ, который
вышел из реакционной войны революционным путем не в
пользу того или другого правительства, а сорвав их,— это русский
народ, и вывела его русская революция. И то, что завоевано русской
революцией,— неотъемлемо. Этого пикакая сила не может
взять, как никакая сила в мире не может взять назад того, что
Советское государство было создано. Это — всемирно-историческая
победа. Сотни лет государства строились по буржуазному типу, и
впервые была найдена форма государства не буржуазного. Может
быть, наш аппарат и плох, но говорят, что первая паровая машина,
которая была изобретена, была тоже плоха, и даже неизвестно,
работала ли она. Но не в этом дело, а дело в том, что изобретение
было сделано. Пускай первая паровая машина по своей форме и
была непригодна, но зато теперь мы имеем паровоз. Пусть ндш
государственный аппарат из рук вон плох, но все-таки он создан,
величайшее историческое изобретение сделано, и государство пролетарского
типа создано,— и поэтому пусть вся Европа, тысячи
буржуазных газет повествуют о том, какие у нас безобразия и нищета,
что только одни мучения переживает трудящийся народ,—
все-таки во всем мире все рабочие тяготеют к Советскому государству.
Вот те великие завоевания, которые нами достигнуты и
которые являются неотъемлемыми. Но для нас, представителей
коммунистической партии, это значит только открыть дверь. Перед
нами стоит теперь задача постройки фундамента социалистической
экономики. Сделано это? Нет, не сделано. У нас еще нет
социалистического фундамента. Те коммунисты, которые воображают,
что он имеется, делают величайшую ошибку. Весь гвоздь
состоит в том, чтобы отделить твердо, ясно и трезво, что у нас составляет
всемирно-историческую заслугу русской революции, от
того, что нами исполняется до последней степени плохо, что еще
не создано и что еще много раз надо переделывать.
Дон Боррзини 03.01.2026 19:37 Заявить о нарушении