Врата времени или карусель Парижа Глава 7

 
     Глава 7
     Игра начинается

     Незаметно уплывают размеренные минуты, зависимые времена года покорно встречают и провожают друг друга. А я уже ректор института «Time Point». Обучаю молодёжь, как правильно соединять проводки науки, чтобы не коротнуло. Главное — ничего не перепутать, сделать верный выбор, как учит нас доктор НОО, великий физик, а теперь ещё и мой хороший друг, помощник во всех начинаниях.
Софи заведует кафедрой бионики в университете и преподаёт русский язык. Подрастают наши дети: три девочки и два мальчика. Родители воспринимают нас такими, какими мы являемся на сегодняшний день. Прошлое неизменно, а будущее меняется в зависимости от принятых решений. Природа постоянно подстраивается, пересчитывает, совмещая разные реальности.
     Ещё раннее утро, а я уже сижу в лаборатории на привычном рабочем месте. Сегодня воскресенье, сотрудников и студентов мало. В такие дни тишина в храме науки особая. Это не просто отсутствие звука. Кажется, само время тёмной туманной пеленой таится в пустых коридорах, поджидая грядущие события. «Наука — эта строгая архитектура причин и следствий», — повторяю я как мантру и вывожу на монитор гроздья чисел, ветвистые цепочки формул. Безрадостно смотрю, замираю, понимаю — это бессмысленно. Ерунда. Мощный компьютер выдаёт незаконченные ответы, а это значит — ничего не получается. Тупо смотрю в одну точку и думаю, что ни о чём не думаю. Чрезмерная усталость и вкрадчивая безысходность незаметно заполняют душу. Потихоньку засыпаю, и мне снится пророческий сон: будто сижу я на маленькой планете, точнее на обломке реальности, свесив ноги, вокруг — тёмное звёздное небо. В пустом пространстве появляется и открывается двустворчатая дверь как в лифте, оттуда выходит седой старец со светлыми, торчащими волосами, пышными, элегантными усами. Добрые, озорные глаза, полные сверхпроводящего разума. Не говоря ни слова, он достаёт из кармана делового костюма зелёную потёртую тетрадь. Важно трясёт ею, страницы раскрываются, выбрасывая сложные алгоритмы в виде прекрасно выстроенных в алфавитном порядке заключительных действий. Передо мной, словно периодическая таблица, постепенно раскрывается цепь невероятных событий. Сложное становится понятным, вспыхивает светом науки и озаряет тьму. Простые цифры собираются в длинные цепочки, затем превращаются в короткие ёмкие уровнения, открывая завесу тайны ровно настолько, насколько это может синтезировать и воспринимать мой мозг. Старик молча проводит рукой в пространстве, на этом месте появляются нетиповые схемы, гибкие графики. Цифры, как птицы, летят, занимая свои позиции. Великая бездна познаний разверзается в моём сознании. Открываются врата логической математики. Тут же весь процесс временной аномалии начинает разворачиваться не линейно, а фрагментарно, от одного ключевого эпизода к другому. Я молю Бога только об одном — проснуться и не забыть решение, повторить, суметь записать. Седовласый незнакомец словно улавливает мою мысль, одобряюще подмигивает, показывает язык, делает пару шагов назад, туда, откуда вышел, и прощально махнув, закрывает таинственную дверь космической кабины. Тетрадь, невесомо порхающая в пространстве, призывно шелестя, открывает белые страницы, и все таблицы, формулы возвращаются на свои места. Последним, стеснительно махая асимметричным хвостиком, скрывается корень квадратный из 79, но он выглядит совсем не квадратным, а очень даже симпатичным. И ещё показалось, что он ободряюще улыбнулся.
     Зелёная тетрадь напористо машет страницами, делает прощальный круг над моей планетой и со свистом влетает в тесную щелку между двумя створками. Загадочная дверь исчезает.

***

     Просыпаюсь — в голове стоит оглушительный гул открывшейся истины. Тишина воскресного института сгущается вокруг, наполняясь долгожданным прорывом. Бегло трясущимися пальцами записываю спасительные формулы, с благодарностью вспоминая солидный образ старца. Настроение приподнятое, вдохновенное, но временами меня посещает странное необъяснимое ощущение, что я когда-то уже был здесь, в подобной ситуации. Однако это чувство не связывается у меня с конкретным моментом, а скорее относится к прошлому в общем — безобидное «дежавю». В голове энергично крутятся потоки бесценной информации, сливаются в нужный ответ. Время есть частота колебаний, и я почти физически ощущаю повелительные вибрации.
     Нужно,
     Нужно,
     Нужно…
     — возбуждённо стучу пальцами по столу, — необходимо подобрать определённый резонанс, найти ту самую ноту, на которой поёт сама ткань реальности. От таких позитивных мыслей работа спорится, идёт веселее. В основе мира лежат бездушно перемножающиеся матрицы, они как-то эволюционируют, меняя пространство-время. Очевидно, все события и аномалия взаимосвязаны! Сложные формулы на экране видятся с удивительной ясностью и наполняются глубоким, потаённым смыслом. Эта приятная, возбуждающая предсказуемость придаёт подсознательную уверенность. На мгновение оторвавшись от монитора, я с надеждой смотрю на небо, не собирается ли дождь. Небо чистое, голубое. Ещё раз проверяю записи. Вот оно — правильное решение.
     Выделяю и ввожу структурированные данные, с нетерпением жму Enter. Электронный микроманипулятор, послушное продолжение моей воли, начинает плести кружевную паутину из кубитов и сверхпроводников с ювелирной, нечеловеческой точностью. Тикают центральные процессоры, мигают весёлые диоды. В воздухе пахнет озоном и мучительным предчувствием. Сердце учащенно стучит в предвкушении чуда.
     Настенные часы красноречиво отбивают ровно 12-ть. Попугай Пэри Кью на своей жердочке вздрагивает, широко расправляет радужные крылья и зевает.
     — Прррелесно, прррелесно. Бонжурр.
     Все сотрудники ушли на обед, я проверяю своё творение. Ставлю клетку с разумной птицей на прибор, включаю таймер на двадцать секунд. Отхожу, поворачиваюсь — клетки нет. Через 17 секунд в этом месте появляется небольшое тёмное облако из дыма и пара. Это вывернутый наизнанку пространственно-временной континуум.
     4,
     3,
     2,
     1...
     Вновь слышу бодрый характерный голос.
     — Ну ты даёшь, прррофессорр!
     — Что, что, ты сказал? — удивляясь прислушиваюсь я.
     — Комон, сова, хоррроший денёк намечается, хоррроший, — птица затейливо подмигивает, будто знает какую-то тайну.
     Это на мгновение позволяет ледяной струйке непонимания проскользнуть в сознании между уставшими нейронами. «А, пустое», — отмахиваюсь я, показалось. Вот и свершилось, о чём так долго мечтал. Спрыгнув к кормушке, Пэри клюёт зерно, как ни в чём не бывало. У меня перехватывает дыхание. Дикий, торжествующий смех вырывается наружу, я прыгаю от радости, танцую, но, озираюсь по сторонам, и быстро беру себя в руки. Эта тайна не подлежит огласке. Набираю полную грудь воздуха, медленно выдыхаю, глядя на попугая, успокаиваюсь. А ободряющая улыбка всё ещё подёргивает уголки моего рта. Прибор творит чудеса. С научной точки зрения, это открытие в области физики сверхмалых величин, но отдаёт оно чистым волшебством.
     Теперь нужно усилить сигнал, установить прибор на телевышке. Ехать в военную часть не к чему! Зачем я об этом думал?

***

     Сегодня праздничный день, активность в телецентре вызовет излишние вопросы у администрации. Секретный монтаж проведу завтра, в штатном режиме по расписанию, в обычном рабочем порядке, спокойно, без лишней суеты. Сажусь в машину, мысленно составляю план на понедельник, а в душе всё трепещет. На соседнем сидении появляется красивый образ Софи. Видеозвонок:
     — Привет, дорогой, чем занимаешься?
     — За рулём.
     — Приезжай пораньше, у нас в гостях твои родители, я сама готовлю лунные котлеты, а пирог с рыбой уже в печи. Как придёшь, сразу накрою стол.
     Спешу с дорогим подарком, у любимой день рождения и состоится последний торжественный обед в этой реальности. Правда, об этом пока знаю только я. Сначала проверю, а потом расскажу ей.

***

     Две семьи находятся в доме Софи за большим накрытым столом. Детский смех и праздные разговоры взрослых смолкают.
     Томительная тишина в столовой, насыщенная пряными ароматами, становится гуще, как вечерний смог. Световые зайчики в бокалах резво отбрасывают пляшущие тени на портреты предшественников, отчего они кажутся живыми, внимательными. Дедушка не спеша берёт фужер с тёмно-рубиновым вином и на правах хозяина первым начинает рассказывать невероятно интересную историю.
     — Моя бабушка, — начинает он тихо, и его доверительный шёпот привлекает всеобщее внимание, — когда была маленькой девочкой, они с братом играли на окраине деревни рядом с лесом. Начался сильный ливень. Чтобы не намокнуть, дети побежали прятаться под деревья, вскоре ненастье закончилось. Дождь прекратился, но не постепенно, как обычно, а разом. Будто кто-то взмахнул волшебной палочкой. Воздух стал чистый-чистый и пахнущий чем-то новым, незнакомым. Выйдя из рощи, малыши увидели странную картину. От их селения осталось несколько домов, все остальные куда-то пропали. Тучи ушли, выглянуло солнце, трава зелёная-зелёная. В полях извиваются длинные узкие тропинки, мужики пашут на запряжённых лошадях. Тракторов нет, одна грунтовая дорога с блестящими пенными лужами. Навстречу шли двое. Мужчина нёс лопату на плече. Женщина покачивала коромыслом с полными деревянными ведрами воды. Они шагали и смеялись, но звук доносился искажённый, как будто сквозь костёр. Позже малыши вспоминали этот случай и думали, что видели своих прабабушек, прадедушек, но им никто не верил. Умелый рассказчик делает небольшой глоток вина. Мы внимательно слушаем, напряжение растёт, в воздухе зависает томительная пауза.
     — А потом что было? — живо интересуюсь я.
     — Потом? Потом было ещё интересней. Снова появились чёрные тучи, и началась сильная гроза. Дождь лил как из ведра. Дети испугались, побежали обратно в лес. Непогода быстро закончилась, они вышли на поле и оказались в странном месте. Там, где была деревня, стоят высокие строения, упираясь в небо. Хрустальные башни сверкают под солнцем зеркальным стеклом, их вершины теряются в облаках, а небо синее-синее. В таких башнях могли бы сотни деревень уместится. Людей очень много, и одеты они необычно. Ровные многополосные дороги с рисунками, сделанные из одного куска камня. Бесколёсные повозки ездят с горящими огнями, сами, без всяких лошадей, а когда ребята увидели летящий по небу огромный серебряный крест, испугались и побежали без оглядки в лес, сквозь чащу. Долго петляли, не могли понять, куда идти, пока не вышли на знакомую дорогу, ведущую к своей, настоящей, дымящейся печными трубами деревне.
     — Да, случай действительно необыкновенный, феноменальный, — с интересом отмечает мой папа.
     — Ещё бы, — соглашается дедушка, придумать такое невозможно! Малыши в точности до мельчайших деталей описали будущее, а в то время ещё не изобрели электричество, радио, телевидение,…
     Он многозначительно отставляет бокал, обводит нас взглядом, в котором читается удовлетворение человека, только что приоткрывшего тайну мироздания, и останавливается на мне.
     — Я думаю, это правда, а ты!?
     Этот рассказ произвёл на всех сильное впечатление. Получается, ребятишки самым таинственным образом попали сначала в прошлое, а затем в будущее.

***

     После шумного застолья располагаюсь в мягком кресле у камина. На душе тепло, правда, немного объелся — три лунные котлеты с подливом миккари и маленький кусочек пирога это немало. Дети развлекаются с домашним андроидом, родители готовят стол в большой комнате для игры в лото. Проворная робот-кухарка, позванивая посудой, убирает со стола. Радостная Софи в новом платье приносит свежий журнал «IT-технологии сегодня». Я благодарю, откладываю чтение в сторону и смотрю на огонь. Приходит сытый Борбос, довольно облизывается. Кот Мурзик прыгает на колени, удобно устраивается и мурлычет. Мечтаю о счастливом будущем, неосознанно покручиваю в пальцах маленькую, почти невесомую микросхему — ключ к решению. Идея элегантна, и простая как всё гениальное, почему я не увидел этого раньше? Скоро всё изменится, исчезнет коварная аномалия, и день за днём пойдут своим чередом.
     В городе наступает осень: листья желтеют, осыпаются цветы, моросит прохладный мелкий дождик, грустные птицы улетают на юг. А у нас на улицах солнечно, в саду расцветает виноград, певучие цикады выводят песнь вечной любви. Красота. Благодать. Приятно дремлю, наблюдаю, как перекатываются красные горячие угольки в камине, потрескивают, выстреливая изумрудные искры. За окном слышится детский гомон, мерное поскрипывание карусели. Говорят, что наша жизнь тоже идёт по кругу, поднимаясь вверх по спирали, виток за витком. Мурзик потягивается, напрягая мышцы, сворачивается калачиком. Кажется, совсем недавно мы впервые встретились с Софи в библиотеке, а сколько времени уже прошло.
     Неожиданно в этой полусонной идиллии меня пронзает тревожное воспоминание. Неприятное, резкое, как удар током. В голове опять кружится поток сумбурных мыслей, звучит, скрежещет как зловещий мотив испорченной шарманки. Когда мы проезжаем сквозь грозу к Софи, город кажется мне незнакомым. Я не предавал этому значения, думал, что нахожусь в дальнем районе, где никогда не был. Списываю это на усталость, на игру света и тени. Но что, если это нечто иное? И любимая живёт в другом городе, в какой-нибудь далёкой стране или, того хуже, в параллельной действительности. Возможно, мы говорим на разных языках, но слышим и естественно воспринимаем речь каким-то телепатическим способом. Природа легко пересчитывает свои алгоритмы, декодирует звуковые сигналы, и мы понимаем друг друга без необходимости знать языки.
     Сердце сжимается от ужасной боли, наступает чувство неминуемой пустоты, глубокой безысходности. Старый парк на границе районов, где мы впервые встретились с Софи, — есть узкий портал, тонкий потаённый шов между мирами. Врата времени, по которым мы, семьями, перемещаемся из одной реальности в другую. А если моя техника заработает, врата закроются и, возможно, я потеряю семью, детей, всё. От такой мысли в горле першит, на сердце становится невыносимо плохо. Мурзик потягивается, кладёт тёплую лапку на мою руку. Рука судорожно дрожит, я невольно вспоминаю ужасное мгновение, когда впервые осознал, что улица пропала. Вновь ощущаю те же негативные эмоции страха, обиды и нарастающей паники. Горькая слеза медленно скользит по щеке. В одночасье счастливый, сказочный мир может исчезнуть, перевернуться; капли холодного пота проступают на лбу. Сколько прошло времени с того рокового дня?
     Какой возраст у родителей?
     Как они выглядят?
     А бабушка, дедушка?
     Размахнувшись, с отчаянием бросаю своё изобретение в огонь. Пусть все остаётся как есть. Не стоит вмешиваться в природный ход событий, неизвестно, чем это может обернуться. А возможно, это есть замысел самого Творца!? Для верности подкидываю пару полешек. Жгучее трепещущее пламя разгорается, поднимается, с жадностью поглощает эпохальное изобретение. Не жалею: это мой выбор. Две тлеющие искорки вылетают из камина, описывают плавную дугу в зыбком полумраке комнаты. Бдительный робот, несущий поднос с шампанским, останавливается, безэмоциональным молчаливым взглядом провожает едва заметные всполохи, пока горящие частицы не гаснут, попадая в бокал. Фиксирует опасное явление и шагает дальше.
     Все тайны не разгадать, одна интереснее и прекраснее другой. На нашем пути — миллионы загадок, а впереди — бесконечность. Новое мировоззрение, оригинальные технологии, необычные возможности. Глажу Мурзика, котейка сладко мурлычет, засыпая, закрывает глаза. Наверное, каждому событию, каждому открытию — своё время. А время — это просто иллюзия, с которой мы повенчаны тайными, непостижимыми узами в мгновении бесконечной Вселенной. Отпускаю кота, глубоко вздыхаю,
     — Ахх,
     — сбрасываю с себя тяжёлые мысли и направляюсь в центральный зал, где хихикают дети, шелестят карточки, призывно постукивают деревянные бочонки лото. Софи улыбается мне, в её глазах отражается динамичный, непознаваемый мир. Я сажусь за стол. Игра начинается.