Новый год в Москве

Эта история началась в Харькове, жарким летом 1996-го года. Был, я, тогда натуральным бомжом и жил у своей матери, Анны Ефимовны в трёхкомнатной квартире моего погибшего отца Евгения в посёлке Сортировка на окраине Харькова. Мой брат Павло, жил со своей первой женой Яной в её квартире на Залютино.  Свою однокомнатную квартиру на Северной Салтовке, которую завещала мне моя бабуля, Манефа Ивановна, я по совету нехороших людей продал ещё в прошлом году. Вырученные за квартиру деньги, четыре с половиной тысячи североамериканских долларов, я потратил на мелкий бизнес, который благополучно не удался. Когда, я, выписывался из своей квартиры, то мне сказали, что если буду дальше жить в городе Харькове, то нужно принести справку из места, де меня пропишут. А если, я, не буду жить в городе, то этого не нужно. Я, сказал, что переезжаю в город дергачи. После продажи квартиры, я, жил утех самых друзей, на Алексеевке, Жени и Юры Кальченко, моего одногруппника по ХЭТТ, (Харьковский Электротехнический техникум). Продажу квартиры, я, скрывал от своей матери, но, в конце концов, она об этом узнала. Тогда, я, заканчивал последний, шестой курс своего политехнического универа.  Домой к матери не хотелось возвращаться и, я, игнорировал её. Она попросила мужа своей родной сестры Елены, дядю Олега, который был родом из Красноярска и преподавал лыжи в харьковском институте физкультуре, чтобы он вернул меня в семью. У меня была вечерняя форма обучения и после своей работы в столярном цеху, который находился в районе первой детской больницы, я, шёл на вечерние пары. Дядя Олег, уговорил меня вернуться жить к матери. Свой советский паспорт, я потеря после пьянки со своим другом-мусорком, Константином Абакумовым на Благбазе. Тогда, я ,проснулся в луже около здания крытого рынка, а моего паспорта в заднем кармане брюк уже не было. В паспортном столе мне сказали, что бланков украинских паспортов нет в наличии, их выдаю, только тем, кто получает паспорт в 16лет. Мне выдали картонную книжечку с моей фотографией, которая долгое время заменяла мне паспорт. В неё же ставились штампы о прописке и выписке. Печать о прописке стояла на предпоследней странице в самом низу. Штамп о выписке поставили на следующей последней странице этого документа. Я, надел на этот документ обложку и тем самым скрыл печать о выписке их Харькова. При приёме на работу, тогда ещё требовалась прописка, и я, показывал предпоследний штамп. Так, я, бомжевал целый год, пока моя мать не сжалилась и не прописала меня к себе в квартиру, хотя мой брат Павел был этим недоволен.
      Я, в очередной раз искал работу. В одной из харьковских газет, мне попалось объявление, в котором предлагалась работа в Москве для молодых людей. Мне, как раз исполнилось 27 лет, и я окончил в этом году Электромашиностроительный факультет НТУ «ХПИ» и стал инженером-электриком. Я, позвонил по указанному в объявлении номеру телефона. Мне предложили встретиться и сказали адрес квартиры, куда мне нужно было подъехать. Ехать мне нужно было на Салтовку, в район 8-го хлебозавода. Я, сел на восьмой трамвай и отправился туда. Квартира находилась на втором этаже старой пятиэтажной хрущёвке. Я, постучал в деревянную дверь, так как звонка не было, и мне сразу открыли. На пороге меня встретил молодой человек, немногим старше меня. Он представился Вадимом и предложил мне ответить на все интересующие меня вопросы о характере работы. Работа заключалась в фотографировании детей в школах. Я, согласился на такую работу. После этого Вадик (позже, я. узнал, что это его не настоящее имя) , что две недели будет проводить занятия по фотографии. Занятия проводились в этой же съёмной квартире. Вместе со мной занимались ещё трое молодых парней. И ещё приходил один пацан, по кличке «папа». Он уже фотографировал детей в бригаде Вадика в городе Киеве. В этом году мы должны были поехать в Москву.
     Мой покойный отец любил фотографию с детства и привил мне любовь к ней. Он был родом из села Долгодеревенское Челябинской области. Его призвали на Тихоокеанский флот в 1958 году. Мой папа выучился на котельного машиниста и служил в БЧ-5 на морском охотнике. Его корабль базировался в Совгавани и занимался поиском китайских подводных лодок. Одну, они даже поймали, но уже позже, когда началась война между СССР и Китаем. Из-за этого, «дембель» моего отца задержали и вместо положенных четырёх лен, он отслужил, почти пять. Уволился он в звании старший матрос. На корабле он много фотографировал и привёз домой четыре огромных альбома фотографий. Первый фотоаппарат «Зоркий 2с», он подарил мне в шестом классе, когда, я. пошёл в Сортировскую СЮТ (станцию юных техников) на фотокружок.
    Вадим рассказывал нам  на занятиях об искусстве фотографии, о правильном построении кадра и о других технических и композиционных нюансах. После кратких курсов был экзамен, который, я, с честью выдержал.
    Вадик и его компаньон Сергей в самом конце августа на «Таври», уехали в город Москву, чтобы снять подходящую квартиру для проживания. Вадим и Сергей,  были первыми, кто начал заниматься профессиональной фотографией в городе Харькове после развала СССР. В парке имени Тараса Григорьевича Шевченко, который находился в самом центре нашего города, рядом с улицей Сумской, они вдвоём, рядом с Музыкальным фонтаном, стали фотографировать горожан и гостей нашего города за деньги.
     31 Августа, вся наша бригада, или три гада, так как нас было трое, села в двадцать первый поезд, «Харьков-Москва» и поехала в Москву. Зарплату Вадик нам обещал в размере двухсот североамериканских долларов в месяц.
   До Москвы мы доехали без приключений. Вадик встретил нас на Курском вокзале, и отвёз на своей «Таврии» на трёхкомнатную съёмную квартиру в район Новогиреево. Квартира была с советским ремонтом, в панельной девятиэтажке на третьем этаже. Кроватей на всех не хватало, и Вадик поехал в ЦУМ и купил надувные матрасы, на которых некоторые из нас. В том числе и, я. спали потом на полу. На кухне была  вся кухонная посуда, газовая печь и огромный холодильник «ЗИЛ». В гостиной стоял книжный шкаф, забитый разнообразной литературой. Продуктовый рынок находился недалеко от нашего дома.
    Уже в понедельник второго сентября началась наша работа в школах огорода Москвы. Приезжали мы в школу на автомобиле «Таврия», со всем своим оборудованием для фотосъёмки. Оно состояло из фотоаппаратов «Киев-19» и «Смена-8М», штативов, удлинителей и лайт-диска, для съёмки портретов. Водителем у нас был Женя. Утром он отвозил нас в заранее оговорённую школу. Вадик и Сергей заранее приезжали в любую школу Москвы, или других городов-спутников и договаривались с директором о проведении фотосъёмки. Директору школы обещался процент с проданных фотокарточек и они в свою очередь «напрягали» учителей , а те, в свою очередь, - детей. Всех младшешкольников с первого по четвёртые классы мы фотографировали поголовно. Когда фотографии были готовы, то их раздавали всем детям, чтобы они отнесли их домой и показали родителям. Если фотографии родителям не нравились, то они возвращали их нам и не платили за них деньги, а если фотографии детей нравились, то родители их оплачивали. Невостребованные фотографии, мы потом уничтожали. Всех детей младших классов мы снимали в костюмах. Девочек, - в костюмах стюардесс, а мальчиков  в костюмах гусаров. Сергей фотографировал детей из младших классов. Ваня фотографировал «двойников». Это было наше ноу-хау. На фотоаппарате «Смена -8М», можно было выставлять длительную выдержку для фотосъёмки. К этому фотоаппарату крепился самодельный короб с заслонкой, которая закрывала половину объектива. Ребёнок садился за стол на котором была, например , шахматная доска с фигурами. Делался один кадр с закрытым заслонкой наполовину объективом. Потом не перематывая плёнки, заслонка переставлялась и закрывала другую половину объектива. Ребёнок пересаживался за столом на место напротив того, где он сидел при начале съёмки после этого опять нажимался спуск фотоаппарата и на плёнке, а после распечатки и на фото, получалось. Что ребёнок играет сам с собой в шахматы. Третий член нашей тригады, фотографировал общие фотографии классов и портреты старшеклассников. Для выпускных классов мы изготавливали альбомы на память. Старшеклассники сразу предупреждались о цене фотографий, и мы фотографировали их, только после того, что они стопроцентно подтвердят, что фотографии будут выкуплены. Особую трудность представляла фотосъёмка групповых фотографий. Классы в московских школах были большими, от тридцати до сорока человек. Так как в ту пору не было цифровых фотоаппаратов, то кадр, можно было оценить только после проявки плёнки и распечатки негативов. Дети часто баловались, ставили друг другу рожки, вертелись и норовили моргнуть, так как фотографировали мы со вспышкой. Если это происходило, то фотографии потом мог вернуть целый класс и, приходилось их переснимать заново. Поэтому к художественной фотосъёмке нужно было подходить скрупулёзно. Процент возврата фотографий составлял 10 - 15 %, это было допустимо и не влияло на нашу прибыль. В Москве было всего два места, где установили машины « Кодак» для автоматической проявки фотоплёнки и печати фотографий. Этим мы и воспользовались, как говорил Суворов: быстрота и натиск. Фотографии были готовы уже на третий день после фотосъемки, и мы их тут же привозили в школы на показ, тогда как раньше готовых фотографий дети могли ждать несколько недель.
   Позже Вадим купил пейджер, и мы смогли звонить ему после окончания фотосъёмки в школе и Женя приезжал нас забирать домой. Школы были разные по размеру, планировке и количеству учащихся, поэтому и время окончания фотосъёмки было разным. Самая большая школа, в которой мы проводили фотосъёмку, была на 2000 учащихся и классы там обозначались уже не буквами, а только цифрами. Эта школа состояла из трёх многоэтажных корпусов и переходов между ними.  Из этой школы мы уехали позже всего. Обычно мы проводили свою фотосъёмку в рекреациях, реже, - в спортзалах.
 Всю первую учебную четверть, я, получал неоценимый опыт работы с детьми и учителями. К октябрю, уже начал разговаривать с московским акцентом. Наш автомобиль «Таврия», постоянно ломался от постоянного использования и, наш водитель Женя, все выходные (субботу и пятницу), самостоятельно его ремонтировал. Один раз у нас, когда мы ехали по Кутузовскому проспекту, лопнула задняя покрышка, но Бог миловал, скорость у нас была небольшая и, мы ехали во втором ряду. Сразу же затормозили и остановились. 
 Наш быт проходил просто. Вадик установил «сухой» закон. Хотя. Потом, когда, я, узнал его поближе, то понял, что он сам бухает каждый день, только скрывает это от нас. Однажды Вадик с Серёгой поехали в Харьков на выходные, а к нам на квартиру пожаловали гости. Это были бандиты, или « братки». Хозяин квартиры узнал, что в квартире проживает не один человек, а несколько и предъявил нам претензии. Я,  пригласил их всех на кухню и мы мирно поговорили. Я, валил всё на Вадика и Сергея, «Братки» пообещали заехать позже, когда они вернуться из Харькова.
  После возвращения Вадима. Мы сразу же сменили квартиру. Переехали мы на Ореховый бульвар, недалеко от станции метро «Домодедовская». Это был район Орехово-Борисово. Трёхкомнатная квартира находилась на 12 этаже в новом доме. Хозяйкой была молодая москвичка, у которой был богатый покровитель.
  Осень в том году в Москве была дождливая и холодная. Почти все хлопцы из нашей бригады, прихварывали. В один из пятничных вечеров, перед выходными, Вадик сам купил нам две бутылки водки, разлил каждому по 100 грамм и насыпал в водку красного жгучего перца. Все мы выпили, хорошенько пропотели ночью, и на следующее утро все были практически здоровы. Рядом с метро «Домодедовская», был продуктовый рынок, на котором мы делали все свои покупки. Вадим выделял нам на еду, определенную сумму в российских рублях. Я, распределял их на все продукты, которые нужны были нам на неделю. Мы стали готовить еду, как в артели по очереди. В основном, варили суп с индюшиным фаршем, на второе варили макароны, картошку, или кашу. Бывало, что делали салат оливье.
  Так как мы находились в Москве нелегально , без регистрации, то Вадик сделал нам «липовые» удостоверения о том, что мы числимся в фирме фотографами в городе Воскресенск. Эти удостоверения «прокатывали» для школьных охранников, но мусора на них не велись.
В первый раз нас с пацанами задержали милиционеры на Черкизовском рынке, куда мы приехали покупать кожаные куртки. Свою «Таврию» мы оставили далеко от рынка, под мостом. Подвело нас то, что все мы были в норковых шапках, а москвичи, даже в лютый мороз ходят без головных уборов. Милиционеры сразу определили, что мы не местные. Дело закончилось тем, что мы заплатили им штраф наличным, и они нас отпустили. В другой раз, мы закончили фотосъёмку в школе раньше и, я, решил поехать домой своим ходом, на метро, чтобы по-пути заехать и прогуляться по Арбату. Зима. Мороз. На Арбате людей мало. В самом начале меня остановили телевизионщики с кинокамерой. Мне предложили ответить на несколько вопросов, что, я, с удовольствием и сделал. Передача, которую снимали, была о Баталове и должна была выйти в эфир на следующей неделе. Я, пошёл дальше по Арбату, в поднятом настроении. И тут, ко мне подошли двое в штатском ,показали милицейское удостоверение и попросили пройти вместе с ними. Они привели меня в пятое отделение милиции, которое находилось поблизости. Там меня посадили в «обезьянник», с другими такими же бедолагами, как и я. Со мной вместе сидел турецкий рабочий, который не понимал по русски, художник с Арбата, который тут же рисовал какую-то картину. Ещё сидел местный мужик в майке и тапочках, от  которого разило свежим перегаром. Он жил рядом и вышел из дома, чтобы в палатке купить сигарет, а свои документы забыл дома. Вдруг он, увидел лейтенанта милиции, который проходил мимо, и обратился к нему по имени-отчеству. Это был его участковый. Участковый узнал этого мужика, но сказал ему, что кто его забирал, тот его и отпустит. Через час всех нас по очереди стали вызывать в кабинет для разговора. Когда, я, зашёл туда, то майор, сидевший там, предложил заплатить мне штраф на месте, а если нет денег, то позвонить другу, чтобы приехал и выкупил меня. Деньги у меня были в наличии, я, отдал требуемую сумму и вышел на свободу с чистой совестью.
   На осенних каникулах, я, съездил в Харьков. Вторая четверть тоже пролетела быстро. Работа в школах мне нравилась и , я, получал от этого определённый кайф. Фотографировал уже, я, профессионально. Особенно мне удавались портреты. Большую роль играло освещение и постановка кадра.
    Так как работа в школах была с понедельника по пятницу, то выходных было 2: суббота и воскресенье. В эти дни, я, катался по Москве и изучал разные достопримечательности. Я, был в царском дворце в Царицыно. Облазил вдоль и поперёк всю ВВЦ. В один из осенних субботних вечеров, я, взял билет на Осеннюю Юморину в театр на Таганке. Там мне очень понравилось. Выступали разные известные артисты. Там был мой земляк, харьковчанин, - писатель Аркадий Инин, был Василий Алибабаевич из фильма «Джентльмены Удачи». Но больше всего мне понравились Вицин и Моргунов. Это была вторая встреча с ними вживую.  Когда, я, был подростком, то видел их выступление в Харькове, на открытии Сортировского пляжа. Юрий Никулин, третий из этой троицы не пришёл выступать на этот  концерт. Оказалось, что в этот день был его день рождения, и он не смог придти. В антракте Георгия Вицина завели в одну из комнат на втором этаже. Он был уже очень старым. Всем желающим предложили сфотографироваться с ним на фотоаппарат «Поляроид» за 80000 рублей. Таких денег у меня не было. Но, я, вышел из затруднительного положения. В фойе, продавались различные книги. За 20000 рублей, я, купил книгу о Вицине, Никулине и Моргунове. С этой книгой, я, подошёл к Георгию Вицину и попросил автограф. Он спросил. Как меня зовут и откуда , я. Я, назвал своё имя и сказал, что из Харькова. Он сказал, что Харьков,  - хороший город, а потом на обложке книги написал: «Володе из Харькова» и поставил свою подпись. Евгения Моргунова, я, подловил в фойе, когда он разговаривал с какой-то девушкой. Моргунов тоже расписался на второй странице моей книги  Домой в Орехово-Борисово, я, возвращался довольный на последнем метро.
     Заканчивалась вторая учебная четверть, и близился Новый год. Я. сказал Вадику, что не поеду домой в Харьков. Он сразу вернул мне стоимость накупленных билетов, и оставил мне задание, забрать проявленные фотоплёнки и напечатанные фотографии из фотосалона «Кодак», а потом поразрезать фотографию Всё это , я, исполнил ещё до нового года. Я, встречал Новый 1997 год один в трёхкомнатной квартире на 12 этаже. 31 января был сильный мороз минус 30. Пока, я, сбегал за продуктами к метро «Домодедовская», замёрз, как собака. Ёлки у меня не было. Алкоголь тогда, я, пил только с кем то. Я, поел. То. Что сам себе приготовил. А потом читал книгу «Эра милосердия», которую нашёл в хозяйской библиотеке. Фильм «Место встречи изменить нельзя», я, много раз смотрел и знал почти наизусть. Но книгу, по которой он был снят, читал в первый раз. Концовка книги отличалась от  сценария. В конце книги Варя, погибает.
   Так. Я. встретил Новый год в Москве. Третья и четвёртая учебная четверть пролетели, как один миг.  За 9 месяцев работы, мы сфотографировали детей во всех школах Москвы, Мытищ, Люберец,Котельников, Химок, Красногорска, Реутова и Одинцова и Внукова. Пришла весна и, я, уехал домой. Вадим рассчитался за работу полностью. Чистыми у меня за весь учебный год вышло 1300 долларов. 200 долларов, мне пришлось вернуть пацанам, так как они поймали меня на «крысятничестве», за что, я, каюсь до сих пор. В 1997 году , я, тоже работал в Москве в строительной фирме «Турбо-Сервис», но это совсем другая история. Пишу это в Киеве, где сейчас скрываюсь от мобилизации и живу и работаю на столярной фирме. Опять один, я, встретил Новый 2026 год в Киеве. Поздравляю всех православных христиан с наступающим Рождеством Христовым и скорым окончанием Филиппова поста! Дожили.