Легенда об основании Киева

               
               
  На протяжении многих веков проблема происхождения Киева постоянно находилась в центре внимания историков. Исследователями выдвигались самые разные гипотезы как относительно времени основания города, так и этнической природы его основателей. С кем только ни связывали самые ранние шаги одного из самых древних городов Европы, неизвестно когда появившегося на высоких берегах величественного Днепра. В числе возможных претендентов на эту роль исследователями назывались сарматы, гунны, авары, хазары, готы и, конечно же, славяне.
  Основоположником сарматской теории считается автор первого капитального труда по русской истории – «Истории Российской» В. Н. Татищев (1686 - 1750), который прямо писал: «Кий, Щек, Хорив и Лыбедь - имена не славянские, но сарматские». Согласно его гипотезе, даже название Днепровского города исключительно сарматское и прежде звучало как Кивы, а сообщение монаха Нестора об основании его князем Кием- и вовсе вымысел (Татищев, 354-355).
   Известный историк XVIII в. князь М.М. Щербатов (1733 - 1790) выдвинул гипотезу, согласно которой основателями Киева были гунны. По его мнению, гунны, покорив множество племен, дошли до того места, где ныне расположен Киев, и здесь основали свою столицу. На протяжении всего XIX в. данная гипотеза являлась предметом обсуждений в научном сообществе и в итоге успела обзавестись как сторонниками, так и теми, кто ее счел необоснованной и антинаучной. В числе противников данной теории выступал известный историк-гуманист И.М. Болтин. Он указывал, что ни один источник, известный историкам до сего времени, не подтверждает пребывание гуннов в районе Среднего Поднепровья. Тем не менее, версия пошла в мир и даже была поддержана некоторыми маститыми историками того времени, в числе которых Герхард Миллер.
  Автором аварской версии стал тот, кто был в числе первых критиков гуннской гипотезы князя Щербатова, а именно вышеупомянутый генерал-майор и историк по совместительству Болтин И. Н. (1735 - 1792). По началу он поддерживал версию В.Н. Татищева, считая основателями Киева сарматов, но позже изменил свое мнение, посчитав ее не совсем обоснованной. Теперь же, по его убеждениям, братья Кий, Щек, Хорив и их сестрица Лыбедь были аварами и говорили на венгерском языке. Проведя этимологический анализ, он выяснил, что «Киев» по-венгерски, следовательно, и по-аварски означает «веселый», «Щек» - «седалище», «Хорив» - «кривой», а «Лыбедь» - «трепетание» (Болтин, 141). Однако эта гипотеза не получила широкого признания в научном мире и известна лишь узкому кругу исследователей киевской проблематики.
  Известный историк - евразиец Георгий Владимирович Вернадский (1887 - 1973) выдвинул гипотезу, согласно которой Киев был основан хазарами как пограничная крепость на северо – западных рубежах каганата. По мнению автора, город служил важным стратегическим пунктом, контролировавшим торговые пути и обеспечивавшим сбор дани с местных славянских племен.  Археологические находки и летописные сообщения о выплатах полянами дани хазарам подтверждают, что каганат действительно имел контроль над регионом. Однако ни самим Вернадским Г.В., ни его сторонниками так и не были представлены прямые доказательства того, что именно хазары являлись основателями города. Тем не менее, данная гипотеза по сей день остается одной из наиболее обсуждаемых в научном мире.
  Историки немецкого происхождения, в частности академик Петербургской академии наук Г. З. Байер (1694 - 1738), отождествляли Кия с готским королем Книве, полагая, что основателями Киева были готы. По их мнению, в II веке нашей эры на территорию нынешней Украины и Северного Причерноморья переселились германские племена готов, которые, подчинив местное население, создали сильное раннефеодальное государство. Здесь же, в районе среднего течения Днепра, согласно их теории, была основана и столица этого государственного образования. Точное месторасположение и само название города не известны, однако было высказано мнение о том, что он мог называться Данпарштадт или Данаприс. Первым гипотезу о Данопарштадте на месте современного Киева высказал еще в XVIII веке исландский историк Вигфуссон. Согласно его мнению, Киев являлся центром готской державы и столицей Эрманариха. В числе поддержавших данную точку зрения был профессор Киевского университета Святого Владимира Николай Дашкевич. Эта же версия прослеживается и в одной из опубликованных в 1850 – 1852 годах саг: «Hervarsaga», где говорится, что внебрачный сын готского короля Гейдарика царствовал в стране Рейдготии, столицей которого был Днепровский город (Даннапарстад). На этом основании А. А. Куник высказал предположение, что Днепровский город готов, о котором говорится в саге, может быть отождествлен с Киевом.         
  При всем разнообразии мнений и взглядов историков XVIII в. объединяло одно: принадлежность основателей Киева к дославянскому населению Среднего Поднепровья. Против такого подхода к решению проблемы происхождения Киева решительно выступили отечественные историки, в числе которых были и весьма именитые ученые своего времени: такие как М. В. Ломоносов и Н. М. Карамзин (1766 – 1826). «Не видим мы нужды, - писал первый и единственный историограф русского императорского двора, – отвергать сказание Нестора, который приписывает строение Киева славянским полянам. Имена древние не всегда могут быть изъясняемы языком новейшим, из чего не следует, что они произошли от иного». И далее возражая академику Байеру и его сторонникам Н. М. Карамзин писал: «Что-нибудь одно, или верить в сем случае Нестору, или не верить; если верить, то Кий был славянский князь, а не готский». Опираясь на летописные источники, где есть прямые указания на славяно-полянское происхождение Кия, Щека и Хорива, а также их сестры Лыбеди они начали выстраивать собственную теорию основания столицы Древнерусского государства. Однако им, как и их оппонентам, недоставало аргументов, что объяснялось скудностью источников с одной стороны и несовершенством методологии - с другой. По мере ввода в оборот неизвестных ранее письменных источников и развитием прикладных дисциплин в палитру Киевской легенды вливались все новые краски. В советское время вопрос о возникновении Киева неоднократно поднимался в обобщающих трудах по Древней Руси таких крупных историков как Б.Д. Греков, М. Н. Тихомиров, Б. А. Рыбаков. В своих исследованиях они убедительно обосновали вывод о том, что Древнерусское государство, как и его столица - Киев, возникли в результате длительного внутреннего развития восточнославянских племен. Согласно их теории, в III – IV вв. в наиболее экономически развитых районах, куда входило и Среднее Поднепровье, наметились позитивные изменения в технике земледелия, что, в свою очередь, обусловили крупные сдвиги и в общественном строе славян, а именно: окончательное разложение родового строя и возникновение социально-классовых отношений. Уже к V в. в их общественном строе прослеживаются нарастающие элементы социально-классовых отношений. Все большую роль в экономической и политической жизни этих племен начинает играть растущая и опирающаяся на силу своей «дружины» знать, центрами власти которой становились укрепленные «градки». В дошедшей до нас редакции «Повести временных лет» приведен рассказ об основании в земле «мудрых и смысленных» полян одного из этих укрепленных «градков» - Киева.
  Самая известная версия основания Киева изложена в древнерусской летописи «Повести временных лет». Считается, что она была создана монахом Киева Печерской лавры Нестором в период с 1110 по 1118 годов. Согласно этому источнику, город был основан тремя братьями Кием, Щеком, и Хоривом, а также их сестрой Лыбедью. В нем же сообщается, что все они происходили из племенной знати полян и что «Кий княжил в роде своем». С самого начала эта легенда стала общепринятой и глубоко укоренилась в исторической памяти русского и украинского народов. Несмотря на то, что «Повесть временных лет» является литературным произведением, большинство исследователей придерживалось мнения, склонное признавать историческую достоверность изложенных в нем событий. Преподобный Нестор задался целью не только донести до нас предание о славных страницах истории нашего отечества, но и осмыслить его прошлое, обосновать первые шаги на пути установления государственности на Руси. Именно в этом ключе следует рассматривать легенду об основателях Киева. Это версия также подкрепляется археологическими находками свидетельствующими, что поселения на территории современного Киева действительно существовали уже в IV – V вв., что косвенно согласуется с летописным рассказом. В тексте «Повести временных лет» мы находим следующее повествование: «Поляне же жили в те времена сами по себе и управлялись своими родами: ибо и до той братии были уже поляне, и жили они все своими родами и на своих местах, и каждый управлялся самостоятельно. И били три брата: а один по имени Кий, а другой – Щек, а третий – Хорив. И сестра их – Лыбедь. Сидел Кий на горе, где ныне подъем Боричев, а Щек сидел на горе, которая ныне зовется Щековица, а Хорив на третьей горе, отчего и названа Хоривицей. И построили они город и в честь старшего своего брата дали имя ему Киев. Был вокруг города лес и бор великий, и ловили там зверей, а были люди те мудры и смыслены, и назывались они полянами, от них поляне – киевляне и доныне. Некоторые же, не зная, говорили, что Кий был перевозчиком: был-де тогда у Киева перевоз с той стороны Днепра, отчего и говорили: «На перевоз на Киев». Если бы был Кий перевозчиком, то не ходил бы к Царьграду. А этот Кий княжил в роде своем, и когда ходил он к цесарю. (…) Кий же, вернувшись в своей город Киев, тут и окончил жизнь свою; и братья его Щек и Хорив и сестра их Лыбедь тут же скончались.
И после этих братьев стал род их княжить у полян»

   
 И все же история основания столицы Древнерусского государства по сей день остается предметом дискуссий, где каждая из участвующих сторон имеет свои аргументы и своих сторонников.
  В данной статье мы хотим впервые представить на суд читателей еще одну чечено – ингушскую версию происхождения Киева. Несмотря на то, что данная гипотеза относительно новая, все же оказалось, что она более продуктивна, чем все те версии, о которых мы рассказали чуть выше.
1. Здесь на Северном Кавказе мы обнаружили многочисленную этническую группу (тайп), которая носит фамилию Киевы.
2. Данная фамилия входит в более крупную этническую общность (тукхум) самоназвание которой «аькки», что очень сильно напоминает имя название восточнославянского племени «анты».
3. Имеются зафиксированные случаи ношения личных имен, упомянутых в греческих и древнерусских текстах как антские: Медамир, Келагаст, Алахаст, Божа, Добрагаст.
4. Слово «щолкъ» в значении «ящерица», «змея» часто использовалась в качестве мужского имени в чечено – ингушской среде до принятия ими мусульманства, что очень сильно напоминает имя Щека- второго брата Кия из летописной легенды об основании Киева.
 5. Даже в современной лексике вайнахских языков есть слова «щолкъа» и «мел1а» в значении «ящерица», «змея», «гад», что полностью объясняет запутанную ситуацию имени Щека и Мелтея в летописной и армянской вариантах.
6. Имя самого легендарного Кия прекрасно поддается этимологии на чеченском и ингушском языках: инг. «кий» - «шапка» - «венец».
  Однако, само признание возможности ингушского происхождения имени основателя Киева довольно любопытно. Имя Кий хорошо осмысливается на ингушском языке: «кий» означает «шапка» или «венец- шапка», и в этом смысле ингушская этимология имени основателя Киева напоминает русское «шапка Мономаха». Думаю, многие мысленно представили образ сурового чеченца или ингуша в высокой каракулевой папахе, важно восседающего на ложе где-нибудь в Государственной Думе или Совете Федерации. Так вот в ингушском понимании папаха, равно как и любой другой головной убор мужчины, всегда имел сакральное значение. Сбить шапку с головы вайнаха означало все равно что обесчестить его и являлось нестерпимым позором. Такой проступок по обычному праву (адату) чеченцев-ингушей всегда решался так же, как при убийстве. Известно, что чечено - ингушское общество, в отличие от соседних с ними народов Кавказа, не имело ни кастового, ни сословного деления. Жизнь чеченцев и ингушей строилась на принципах военной демократии, основывавшейся на родовых и клановых началах. И для них является специфическим то обстоятельство, что внутреннее деление происходило не по классовому принципу, а по территориальному и родоклановому типу. Тейп в понятии чеченцев - ингушей – «патриархальная экзогамная группа людей, происходящая от одного общего предка». Название большинства ингушских тейпов в основном образуются по стандартной формуле, состоящей из двух частей, где первая часть - это собственное имя родоначальника, а вторая «наькъан» - «потомки» этого общего предка. И эта схема хорошо видна, когда мы просто перечисляем ингушские фамилии: Аушевы- «Ауш-наькъан», Зязиковы- «Зязик-наькъан», Евкуровы- «Евкур-наькъан» и т.д. Возвращаясь к нашей теме, в Ингушетии есть довольно большая фамилия Киевы, в ингушской транскрипции «Кий-наькъан», что означает «потомки Кия». (Дахкильгов Ш. Э., «Происхождение ингушских фамилий», Грозный 1991г., ст. 35) В одном только селе Нижние Ачалуки их проживает свыше 1,5 тысяч человек, а по всей республике их значительно больше. Известный этнограф и публицист Шукри Дахкильгов в своей книге «Происхождение ингушских фамилий» относит этот тейп к акинскому обществу (тукхум), ареал расселения которого - Дагестан, Чечня, Ингушетия и частично Северная Осетия. На нахских языках самоназвание этой общности звучит как «аьккхы» (Барахоева Н. М., Кодзоев Н. Д., Ингушско-русский словарь терминов, Магас, 2016 г., ст. 34), что сильно напоминает название восточнославянской общности «анты». Учитывая тот факт, что, по мнению подавляющего числа исследователей, Кий и его братья причислялись к антам, то вполне возможно, что нам удалось приоткрыть завесу над многовековой тайной основания Киева.
  Если имя Кия хоть как-то удалось «славянизировать», отождествив его с «палкой» или «молотом», то более или менее приемлемой основы для признания славянского происхождения его братьев Щека и Хорива найдено не было. В связи с этим некоторые исследователи допускают вымышленность данных персонажей летописцами, чтобы как-то объяснить название киевских местностей. Даже академик Б.А. Рыбаков, всегда отстаивавший историчность легендарных братьев, писал: «Мы должны быть осторожны по отношению к братьям Кия. Правда, летописец стремится связать их с местной топонимикой XI в., указывая на Щековицу и Хоривицу, но нам очень трудно сказать, действительно ли имена реальных братьев перенесены на эти горы, или же, подчиняясь требованиям эпической тройственности, автор сказания от названий этих гор произвел имена двух мифических братьев» (Рыбаков Б. А. Древняя Русь: Сказания. Былины. Летописи. М., 1963.). Так с их легкой руки Щек и Хорив перестали рассматриваться как генеалогические герои мифологического эпоса. 
   А как в таком случае обстоят дела с нашим (ингушским) Кием? Были ли у него братья, а если и были, то не были ли они тезками легендарного Щека и Хорива? И вновь обратимся к монографии Ш. Э. Дахкильгова «Происхождение ингушских фамилий» и посмотрим, с какими тайпами фамилия Киевых состоит в братстве. В структуре вайнахского общества очень много фамилий (тайпов), состоящих в кровном родстве. Считается доказанным, что эти патриархальные группы ведут свое начало от родных братьев. Такое межфамильное родство у вайнахов называется «вошал» - «братство» и почитается превыше всех других (вирдовых или соседских) землячеств.
   Итак, мы видим, что на странице 52 автор книги пишет: «Шавхаловы (Шаухаловы) – фяппинцы из аула Бейни Мецхальского общества, а проживающие в Долакове – Торшхой». И продолжает через пару абзацев: «Шаухаловы – Шоухаловы – птр. Торшхой: Шаухаловы от Шаулхаловых – По свидетельству Б. К. Долгата, аулы Фалхан и Кешате основаны Шоухаловыми». Столь сложное объяснение автора продиктовано тем, что одна и та же фамилия в русской огласовке выглядит немножко по-разному. Такое случалось по вине клерков, записывавших их в разное время в разных местах в зависимости от того, кто как слышал. По этой причине даже члены одной семьи могли носить немножко разные фамилии. Между тем на ингушском языке фамилия эта звучит как Шолкъа – наькъан, что означает (потомки Шолкъа). А если учесть, что данный тайп входит в аккинское общество и считается родственным фамилии Киевых, то, отвечая на вопрос, который мы поставили чуть выше, мы можем с уверенностью сказать, что у ингушского Кия был брат Шолкъа, который к тому же являлся тезкой легендарного Щека. Чуть ниже мы еще вернемся к этимологии этого имени, а пока рассмотрим другие фамилии, также относящиеся к аккинскому обществу и возможно имеющих непосредственное отношение к имени третьего брата (Хорива) летописной легенды. Пролистывая страницы мы находим фамилии, которых Ш. Э. Дахкильгов выделяет из общей массы ингушской общности, называя их аккинскими. Бросается в глаза схожесть названий некоторых из них с именами антских вождей из византийских и древнерусских источников: Доброгаст – Добриевы, Медомир – Медовы, Келагаст – Келиговы. Чуть выше мы показали, по какому принципу образуются названия вайнахских фамилий: к личному имени первопредка добавляется слово «наькъан», что означает «потомки» (Дабри-наькъан, Меда-наькъан, Келиг–накъан). Уже одно наличие этих фамилий в структуре вайнахского общества на наш взгляд говорит о принадлежности антских вождей, упомянутых в византийских текстах, к чеченцам - ингушам.
   Все мы хорошо помним выражение «готские девы поют время Бусово» из «Слова о полку Игореве». Речь идет о борьбе антского князя Божа с готским королем Витимиром. Сначала Божа победил готов, но в следующей битве Витимир нанес тяжелое поражение антам. Сам Бож с сыновьями и семьюдесятью старейшинами был схвачен и распят. На основе каких только языков (славянских, тюркских, иранских, германских и т.д.) ни пытались этимологизировать имя Божа. Однако, ни в одном из этих направлений желаемого результата достигнуто не было. Исследователи так и не смогли привести убедительных доводов, подтверждающих происхождение этого слова из того или иного языка. Между тем данная лексема (Божа) присутствует в чеченском и в ингушском языках в значении «мужчина». Более того, в вышеназванных языках данное слово широко распространено и в качестве мужского имени Божа. К примеру, в России хорошо известны бизнесмены братья Бажаевы Зия и Муса, входящих в десятку богатейших семей страны. Так вот их предка, в честь которого они носят такую фамилию, так и звали - Божа, т.е.  «мужчина».
   Академик М.Я.Марр обратил внимание на поразительное сходство русской летописной легенды об основании Киева с записью в армянских хрониках «История Тарона». Пытаясь понять, каким образом древнерусская легенда могла оказаться на страницах армянской хроники VI в., исследователи допускали всевозможные версии, будь то посредничество хазар, торговые связи с Арменией или же культурно-цивилизационный обмен с Византией. Разумеется, не приходится говорить о заимствовании древнерусского предания армянскими летописцами. Легенда, изложенная в «Истории Тарона», вполне самобытна, поскольку имеет неоспоримые местные корни. Очевидно и то, что она более насыщена событиями, о которых нет сведений в древнерусском изложении.
  Поскольку мы имеем две похожие, но совершенно самостоятельные легенды, и не можем понять, какая из них первична, то вполне допустимо, что обе они восходят к одной общей прародительнице, которая не обязательно армянская или славянская.
  Армянская запись драгоценна еще и тем, что является параллельным повествованием (dual-story). Особенностью этого метода является то, что два автора, рассказывают об одних и тех же событиях, выражая свое уникальное видение независимо друг от друга. Поэтому он обладает множеством преимуществ и тем самым дает читателям многомерный взгляд на события. Именно благодаря армянской легенде мы узнаем о тяжёлой судьбе Деметра и Гесанэ (отца Кия, Щека и Хорева), которые были князьями «индов» (антов) и «братьями по племени», т. е. антами. Спасаясь от жестокого врага, «они бежали из царства индов» и достигли Армении. Здесь «царь Валаршак пожаловал им во владение землю Тарон, где они построили город и назвали его Вишап». На фоне чуть ли не абсолютного соответствия имен и сюжетов армянской и киевской легенд бросается в глаза кажущееся различие в именах Щек и Мелтей. Правда, по мнению Н. Я. Марра, имена эти совпадают семантически, поскольку якобы и то и другое означает – соответственно на русском и армянском языках – «змей». Однако историческими словарями русского и армянского языков это не подтверждается. Может быть, академик Н. Я. Марр имел в виду дославянское население Среднего Поднепровья. Ведь неспроста еще в 1912 году он писал: «Ономастика Кавказских народов не разработана. Между тем личные имена могут открыть нам целую, притом наиболее живую страницу в истории Кавказских народов». Те же анты, носители Пеньковской культуры, растворившись в славянской среде, не сразу и не полностью утратили свой язык. Процесс ассимиляции всегда протекает тяжело и длится «мучительно» долго.  При этом очень часто доминирующий этнос обогащает свою лексику элементами (топонимы, личные имена, гидронимы) интегрирующейся стороны, тем самым сохраняя эти слова в живом общении последующих поколений. В лексике русского языка очень много слов, заимствованных из иранской языковой группы, к которой, как считают многие исследователи, возможно, относился и язык антов. Однако присутствие данной лексемы - (щек) - в нем обнаружено не было. Между тем мы его находим в ингушском языке в обеих формах (летописной и армянской): «щек» - «щолкъа», «мелтее» - «мел1а», - и в том же семантическом значении «змей» - «ящерица», о котором писал Н. Я. Марр (А. С. Куркиев, Ингушско – русский словарь, Магас, 2004 г., ст. 301, 505).
      Как мы видим, ни преподобный Нестор - автор «Повести временных лет» -, ни автор армянской «Истории Тарона» не говорят ничего о том, кем был этот «жестокий враг», от которого пришлось спасаться бегством Деметрию и Гесанэ. Между тем ответ на этот вопрос мы находим у другого летописца, Иордана, жившего в V веке, который в своем знаменитом труде «Деяния гетов» как бы вскользь рассказал нам легенду о том, как престарелый и жестокий король готов Германарих казнил молодую якобы «неверную» жену «за изменнический уход ее мужа». Более того в славянском изложении нет никаких сведений об отце Кия, Щека и Хорива, кроме того, что они почитали их до обожествления, правда, в армянском варианте упомянуты имена этих персонажей и некоторые обстоятельства их жизни на чужбине. Однако причину, побудившей их совершить «проступок», из-за которого им пришлось искать убежище у царя Тарона, обстоятельно раскрывает лишь Иордан все в той же легенде. Внимательно прослеживая этот абзац из труда готского историка, мы узнаем детали случившегося.
  «Когда геты увидели этот воинствующий род - преследователя множества племен -, они испугались и стали рассуждать со своим королем, как бы уйти от такого врага. Германарих, король готов, хотя, как мы сообщили выше, и был победителем многих племен, призадумался, однако, с приходом гуннов.
Вероломному же племени росомонов, которое в те времена служило ему в числе других племен, подвернулся тут случай повредить ему. Одну женщину из вышеназванного племени [росомонов], по имени Сунильду, за изменнический уход [от короля], ее мужа, король [Германарих], движимый гневом, приказал разорвать на части, привязав ее к диким коням и пустив их вскачь. Братья же ее, Cap и Аммий, мстя за смерть сестры, поразили его в бок мечом. Мучимый этой раной, король влачил жизнь больного. Узнав о несчастном его недуге, Баламбер, король гуннов, двинулся войной на ту часть [готов, которую составляли] остроготы; от них везеготы, следуя какому-то своему намерению, уже отделились. Между тем Германарих, престарелый и одряхлевший, страдал от раны и, не перенеся гуннских набегов, скончался на сто десятом году жизни. Смерть его дала гуннам возможность осилить тех готов, которые, как мы говорили, сидели на восточной стороне и назывались остроготами.»
   Если допустить, что Сар и Аммий готского историка - это Гесанэ и Деметрий из армянской легенды, то становится понятно, что причиной их изгнания из района Среднего Поднепровья вполне могло стать готское завоевание. Король остготов Германарих жестоко казнил их сестру за измену ее мужа, а они, «движимые гневом», отомстили ему за нее, «поразив его в бок мечом». Зная, что за этот поступок их ждет неминуемая расплата, братьям пришлось бежать, ища убежище за пределами Державы Германариха. А если учесть, что ее южная граница доходила до северного побережья Черного моря, то им пришлось идти аж до Тарона - в древности одной из провинций Великой Армении. Быть может и то, что Деметри и Гесани (Сар и Аммий) свою единственную дочь, родившуюся в изгнании, назвали Лыбедью в честь их сестры Сунильды, жестоко казнённой королем остготов Германарихом. Помнится, Сунильда на германских языках означает «лебедь». Спустя какое-то время, когда остготы были разбиты гуннами и Держава Германариха прекратило свое существование, братья вернулись на родину – Поднепровье - и основали там Киев. И, помня о своих славных предках, поставили там два идола, назвав их именами своих отцов: Деметрий и Гесанэ. В общем, мы видим, что из трех этих легенд складывается довольно понятная история княжеского дома Киевичей.   
   Надеюсь, что со временем все больше историков подключатся и начнут более детально изучать вопрос о чечено-ингушском следе в деле основания Древнерусской столицы, что даст еще больше утверждающих доказательств в пользу перехода данной гипотезы в разряд теории.


                07. 11. 2025 г.