А небо было ясное-ясное

— О, дорогая, как здорово, что я тебя встретила! — щебетала Люська, вцепившись в рукав моей ветровки мёртвой хваткой, — не поверишь, буквально пять минут назад мы с девочками тебя вспоминали. Ты нас очень выручишь, если согласишься помочь! Ну, милая, не куксись, тебе ничего не придётся делать! Ты только представь, станешь звездой рекламы!

— Только этого мне не хватает, — думаю я про себя, просчитывая пути отхода. Эта жертва ЗОЖ, моя бывшая лучшая подруга, в последние года сдвинувшаяся мозгами на похудении до состояния анатомического пособия, не оставляет попыток и меня затянуть в жизнь без мяса, пирожных, ночных набегов на холодильник за холодцом и чипсами. Я стойко держу оборону, но эта костлявая патриотка смузи из щавелевых стеблей, ежемесячно выедает мне мозг пытаясь доказать, что сало положенное на кусок чёрного хлеба с чесночной эссенцией зло, а мантры, что они мычат в позе лотоса стоя на голове в пять утра – благо для человечества.

Люська что-то активно затирает мне о грядущем спасении человечества, знамением которого должна быть я и суёт в руки хрустальный графин с булькающим внутри отваром «просветления», который нужно выпить до полуночи, иначе волшебные свойства потеряют свою силу. А завтра, она приедет ко мне со своей командой брать интервью о моей новой, просветлённой, жизни. Чмокает меня в щёку зубами, и, гремя костями, радостно ускакивает на очередной сбор грызунов редисковых хвостиков.

Я кручу в руках графин и думаю, насколько этично будет вылить содержимое прямо сейчас, и не подохнет ли ёлка от такого удобрения, а саму ёмкость оставить себе, красивая же, зараза!
— О, Веруня, это чего тут у тебя такое? — вырастает передо мной массивная фигура соседа, дяди Толи, — уже пробовала? Нет? А чего тогда?
— Да это Люська, очередную акцию за здоровую жизнь проводит! — отвечаю я, понимая, что все мои этические метания подошли к концу.

Анатолий, когда-то работал санитаром в психушке, от туда привёл в дом жену, маленькую, худенькую тётю Тоню, натиравшую полы так воодушевлённо, что даже мыши надевали тапочки, что бы не дай бог, не наследить по свежевымытому.

Кого из них в больнице боялись больше, сказать сложно, ибо даже главврач, всегда уважительно обращался к ним исключительно по имени – отчеству. А сейчас, они тихо – мирно жили на пенсию, и держали наш двор в полном порядке. Ибо, будучи по характеру людьми добрыми и весёлыми, одним взглядом умели поставить на место любого мнящего себя «крёстным отцом» подростка, его родителей и всех родственников до седьмого колена. С дядей Толей имеющего двух метровый рост и кулаки размером с пятнадцати килограммовый арбуз просто никто не спорил, а Антонина виртуозно владела русским могучим так, что другой наш сосед, Лёвчик, защитил диссертацию на одних только её старозаветных высказываниях.

И сейчас, я смотрела в спину шагающему в сторону гаражей соседа нежно прижимающему к груди бутылёк, и думала, насколько сильно пополнится мой словарный запас, когда тётя Тоня придёт ко мне выяснять за волшебный напиток от Люськи. В глубине себя я надеялась, что он просто подольше задержится в туалете, и мне не придётся откапывать Люськины кости из могильника где-то в районе Антарктики.

Вечер прошёл спокойно, ночь тоже, а утром… неспешно потягивая божественный напиток, подхожу к окну, чтобы понять, какая на улице погода, и тут очередной глоток попадает мне не в то горло. Откашливаюсь и вновь выглядываю наружу – нет, не показалось! На улице творится что-то несусветное. Странно, и вроде бы до Хэллоуина ещё целый месяц. А эти уже празднуют. Носятся друг за другом, рычат, догоняют, валят на землю, и… Может у нас во дворе кино снимают, а я не в курсе? Ну не будут же просто так десятки людей в окровавленной и драной одежде, хаотично передвигаются по двору, а другие бить их арматурой? Да и движения у тех, первых, странные – неуклюжие какие-то, резкие, словно все конечности разом перестали гнуться.

Одеваюсь, нужно выйти посмотреть, что там происходит. Или, внезапно осенила меня мысль, это и есть тот самый рекламный ролик, звездой которого я должна была стать? Ну, Люська, ну зараза! Недаром она у нас на курсах по маркетингу самой креативной была, пока мозгами за ЗОЖ не поехала.

Едва не стала заикой, открыв дверь, за которой тётя Тоня лупила лопатой Лёвушку, который что-то мычал, тянул к ней руки и очень быстро щёлкал зубами. «Видимо хочет вторую докторскую» — подумала я, приглашая их войти. Вошла только Антонина, Лёвушка, ловко сброшенный лопатой, скатился на первый этаж и, стукнувшись о входную дверь, что-то продолжал требовать.

— За что вы так с ним, тёть Тонь? — спрашиваю я, глядя, как соседка намывает до локтей окровавленные руки.
— Было бы за что, вообще убила, а так, пока сама не разобралась, — вытерла полотенцем маленькие ладошки Антонина и посмотрела на меня своими круглыми синими, как утреннее небо, глазами. — Ты чего моему дураку вчера выпить дала? А? Отвечай живо!
— Он сам взял, — вжалась я в стену, понимая, почему главврач безропотно отдал ей в мужья своего лучшего санитара, — Люська для рекламы принесла.
— Тьфу ты господи прости, — прошла на кухню Тоня, — так и думала, не обошлось тут без этой жертвы аборта. А ты значится, не пробовала?
Я отрицательно помотала головой, пытаясь вспомнить, где соседка оставила лопату, с этой стороны двери, или с той.

— Пили зелье в черепах, ели бульники, танцевали на гробах, богохульники! — неожиданно пропела соседка, ставя на огонь чайник и по-хозяйски открыв холодильник.
— Чего? — не поняла я.
— Мозговые клетки рождаются и отмирают, но жировые клетки живут вечно! — усмехнулась соседка, — для сохранения хорошей фигуры женщине нужно всего три вещи: тренажёр, массажёр и ухажёр. Вот по твоей круглой заднице сразу видно – отмирание мозговых клеток тебе не грозит, а вот Люська твоя, тьфу, зараза тощая, сама без мозгов так ещё и на чужие теперь покушается.

Поняв, что немедленный перевод из клана живых в нежить руками соседки мне не грозит, я под свежее заваренный чай начала выспрашивать что произошло. Оказалось, что дядя Толя с десятком своих друзей тихо – мирно отмечали в гаражах приход бабьей осени, когда вдруг обнаружилось, что горючего катастрофически не хватает. И сосед отправился за добавкой. По дороге встретил меня с подарком от подруги, и благополучно вспомнив, как он неделю блудил в лесу месяца два назад, после Люськиной настойки на мухоморах (для просветления и открытия канала с вселенной) резонно решил, что если разделить содержимое на всех, то плющить будет не так сильно, а удовольствие получат.

Остатки допивали уже после полуночи, а ведь Люська что-то говорила о потери волшебных свойств эликсира. По результату, за место просветления, получили озверение. И толпа враз оголодавших мужиков вывалилась из гаражей в поисках мяса и мозгов. И теперь, нужно найти эту швабру Люську, чтоб узнать, как вернуть всё на место, а то лечение лопатой по голове и причинным местам не даёт должного результата.

— А дядя Толя? — выдохнула я, не понимая, какую правду, боюсь больше услышать.
— А что Толя? — положила на хлеб с маслом кильку Антонина и, облизнувшись, отправила бутерброд в рот, — он первым получил лечение. Я тоже удивилась, что не помогло, сбёг. Вот только про тебя что-то там прохрипел и растворился в предрассветной дымке. Ну что, девка, заварила апокалипсис? Теперь расхлёбывать придётся. Не боись, у меня с собой две лопаты, пробьёмся. Ну, пошли, искать твою Люську. А не то хана этому миру и никакой главврач не поможет…

— Тёть Тонь, да я понятия не имею, где её носит.
— Тоже мне, бином Ньютона, — усмехается соседка, проводя ревизию моего холодильника, — так издеваться над собой можно только ради мужика. Кто у неё зазноба? — извлекает она шматок сала и яйца.
— Колька вроде, — неуверенно отвечаю я. Всё-таки с Люськой мы давно не виделись, и сердечный воздыхатель мог поменяться.
— Это внук Никитичны, что работает в магазине «Весёлый рыбачок»? — кидает соседка в мойку пяток картофелин и ловко их намыв, снимает с клубней тонкую шкурку.
— Ага, — киваю я, стараясь скрыть радостное урчание живота в предвкушении жаренной картошечки на шкварках.

— Ну, тогда сейчас поедим и пойдём в «Паук», кормят там фигово, а мальчики красивые! — быстро нарезав сальцо кусочками, кидает его на раскалённую сковородку тётя Тоня. — Этот там тоже штанами по вечерам крутит.
— Ну вы даёте, — смеюсь я, — неужто ходите на мужской стриптиз?
— Тю, — быстро мешает шкварки соседка, — мой туда на женский ходит, а я его потом домой транспортирую.
— И так спокойно об этом говорите? — утираю слезу, пока Антонина Николаевна меленько шинкует лук.
— А чего мне волноваться? — в сковородку отправляется картошка. — У маво деда с молодости флешка с причудами. Как выпьет, только на посмотреть сил и хватает, в лучшем случае пощупать. А флешка ни вставить, ни информацию передать, не способна.
— И что, вот совсем не ревнуете?
— Этими глупостями я только в молодости страдала, пока у Толи на голове волосы были, дважды даже развестись хотела, а сейчас чего нервничать? Волосы только на ляшках курчавятся, и те седые! — смеётся соседка, присаливая картофель.
— Развестись? — обалдело хлопаю я глазами.
— Ага. — кивает тёть Тоня. — Прихожу как-то домой, а дед на диване храпит, и девица рядом. Ну этого, ясен пень будить бесполезно, хоть танцуй, хоть в барабаны бей, всё одно. А девку растолкала, та в слёзы. У неё тоже трагедия. Хотела своему отомстить, пол вечера моего поила, в гости напросилась, а Толик домой и спать. Дурёха даже и не поцеловалась толком.
— В сковороду отправился лук.

— И?..
— Что и? Накормила горе соперницу супом, у меня тогда рассольник был ух, ядрёный. До сих пор дружим!
— А второй?
— Второй… Второй на работе случился. Светка из бухгалтерии с моим закрутить решила. А что, мужик видный, работящий, а что без царя в голове, так это даже весело. Сейчас это корпоратив называют, а в моё время сабантуй звалось. От каждого отдела номера придумывали, весёлые. Некоторые отделы объединялись. Вот бухгалтерия с санитарами и отожгла. Ох как искрило, аж закоротило! А когда свет обратно включили, то всё, нету их! Моего со Светкой. Как ветром сдуло! Зато на следующий день все знали какая я баба разнесчастная. Толик мой только и умеет, что одной левой батареи гнуть, а вот по мужской части – фьють… и спит под лавкой. — соседка стукнула по яйцу ножом и вылила его на картошку.

Я заржала так, что и мою лампочку на кухне закоротило. Ужинали уже при свечах. А после пошли в клуб «Паук», предусмотрительно прихватив по лопате. Поскольку тёть Тоня, процитировав Высоцкого очень точно описала, что творилось на улице:
— Всяка нечисть бродит тучей и в проезжих сеет страх:
Воет воем, что твои упокойники,
Если есть там соловьи, то — разбойники.
Страшно, аж жуть!

В таких моментах лопата — вещь по восстановлению порядка и спокойствия незаменимая!