Начало. Отрывок 3

Отрывок 3
 … Пролетели летние месяцы, как один день, словно выпитый фаворит, вкусный и освежающий коктейль в один глоток из хрустального, сверкающего бокала, под яркими вспышками от разноцветных сапфиров на светской вечеринке.
 
 Это лето было наполнено веселым смехом и играми. Вечерними прогулками с девочкой, первым нежным и волнующим, вдруг возникающим трепетом в груди при виде того самого, единственного, хрупкого подросткового силуэта, идущего к тебе на встречу в летнем, развевающемся коротком платьице. Ежедневным купанием на речке в любую погоду и нашими сборищами после телевизионной программы «Время» на школьном стадионе. И конечно же футболом, в который мы играли до темна, устраивая футбольные побоища между командами с улицы Советская и поселком Хутор, располагающимся за узкой речушкой, шириной не более двух метров с песчаным дном, которая щедро делится своими водами с главной рекой Обью, отдавая без преувеличения всю себя. Песок под прозрачной водой в этой речушке, напоминал песчаные барханы в пустыне и в солнечную погоду блестел, то ли россыпью золотых крупинок, то ли рыбьими чешуйками. Это речушка имеет милое название Крутишка и была в то время глубиной не более чем по колено, но в которой водились мальки и разные мелкие рыбешки, пескари и окуньки, которых мы с помощью марли, натянутой в воде между двумя бережками, ловили. Свой улов мы делили, - мальков отдавали кошкам, а рыбешек жарили на сковороде в кипящем масле.
 
 Местная речушка разделяла село на два района, и мы пацаны, то враждовали между собой, то устраивали спортивные состязания не на жизнь, а до победного конца, любой ценой. Перед игрой в футбол мы договаривались, что играем до пяти голов и по домам. Но игра затягивала, увлекала и мы забывали обо всем. Автоматически она продлевалась до десяти голов, а если счет начинал идти гол в гол, то в таких случаях, наше состязание, на кану которого были поставлены все наши детские амбиции, могла закончиться только по причине не преодолимой силы, — это ночь, вдруг неожиданно быстро, опустившаяся и поглотившая все вокруг, как черная дыра.

 Над природным стадионом, состоящим из утоптанной днем поляны от копыт, стада коров и большими кустами жгучей крапивы, в которые периодически залетал мяч, застревая в этих страшных зарослях и тогда автор косого удара, понура опустив голову, отправлялся доставать, выковыривать палкой из них мяч, вскрикивая и ругаясь, получив ожог крапивой и возвращаясь в игру неся мяч в руках, продолжал расцарапывать до крови горящие от ожога руки.

 Как от щелчка пальцев, включалось над поляной естественное освещение, от нависших над нами и с любопытством наблюдающих за нами, - звездами. Они освещали своим мерцающим, холодным, бледно-голубым светом из космоса поляну, бегающих, кричащих нас, ворота и мяч.
 
 Пролетающие над нами космические спутники, были нашими арбитрами и болельщиками. Осторожно и с неподдельным любопытством, из-за темных, нависших над нашей поляной облаков, выглядывала хитрая, желто-яркая луна, пристально разглядывая нас своими озерами, морями и вулканами, пытаясь разглядеть, что же там происходит, что же они там делают? Луна устав следить за нами, утолив свое любопытство и насладившись в волю мастерством игры, лучшего игрока из команды с улицы Советской, зевая и мягко плюхнувшись в толщу облаков, как в перину, приглушив свой свет, как напольный торшер, удобно располагалась, чтобы прикорнуть до рассвета. А мы, в тот же миг потеряв в темноте мяч, как бы опомнившись, что время уже очень много, спешно начинали собираться по домам, договариваясь продолжить игру завтра.

 А, время летит, продолжают меняться даты, срываются, обрываются листы с настенного календаря, как во время осеннего листопада листья с деревьев и с той самой березки, которая растет под моим окном у дома. Заметны уже первые признаки приближающейся осени и начала увядания, засыпания растительности в природе. И с каждым днем все явнее, что осень, не где-то там за горами, а уже близко и шагает, ускоряясь семимильными шагами со своей палитрой красок на плече и щедро, широкими мазками своих художественных кистей, перекрашивает летние, преимущественно ярко-зеленные цвета в свои любимые оттенки, желтые, коричневые и бордовые. Становится очевидно, что уже скоро осень войдет в село и щедро, не жадничая напоследок, плеснет как из ведра остатки своей краски на все вокруг, деревья, кустарники и траву.

 Начало осени, мой самый любимый период времени, на улице еще тепло, сухо и вокруг в природе происходят ежедневные, чудесные преображения. Каждый день все меняется и в цвете, и в формах. Деревья прихорашиваются, украшаются надевая на себя рыжие парики. Ох, как был точен Сергей Есенин, сказав: «Осень – рыжая кобыла – чешет гриву». Листья вчера еще на деревьях и кустарниках были зеленные, а сегодня утром на них появились коричневые пятна и сам лист покрылся бордовыми прожилками и начал менять форму и размер. Из большого, мясистого, превращается в скукожившийся, ссохнувшийся, твердый лист, которым можно и поцарапаться. А, когда идешь по саду, листья под ногами хрустят и ломаются как чипсы и можно наклониться, подхватить охапку этого чуда, вдохнуть полной грудью остаток тепла и лета из них, потом подбросить их в верх к небу и они легкие, разноцветные, начнут плавно кружиться, мягко лавируя, опускаться и украшать собой землю, укрывая ее как тёплым одеялом, чтобы земле-матушке было тепло зимой, когда придут трескучие морозы.

 Пришла пора, когда в лесу созрели ягоды и поляны окрасились в яркие цвета от россыпи костяники, брусники, земляники… Начали массово появляться грибы, будто цыплята, вылупляясь из яйца пробивая своими клювиками яичную скорлупу, так и грибы своими шляпками, мягким нажимом пробивали лесной дерн, мох и осторожно с опаской выглядывали, маскируясь и прячась под сосновой хвоей от грибников.

 Вечерами, когда отец приходил после работы, он брал меня с собой в лес за грибами. И мы на его мотоцикле «Урал» с коляской ездили в лес. Я сидел в коляске прячась от встречного ветра за стеклом, на голове у меня был большой шлем, который постоянно смещался и съезжал по голове в разные стороны на кочках. На проселочных извилистых дорогах с глубокой колеей после дождя, проходящей между березовых колков коляска тряслась, подпрыгивала и я хоть крепко держался за ручку коляски, но это мало помогало, и я вместе с коляской подпрыгивал и взлетал по ее траектории, а иногда и опережая ее, рискуя на очередном ухабе вылететь и обогнать мотоцикл и прибежать в лес первым. В коляске под моими ногами стояло пару ведер и два ножа, чтобы срезать грибы, которые мы найдем.

 На грибы у отца был особый нюх, стоило нам заехать в лес, он останавливал мотоцикл, сходил с него, оглядывался и ведомый то ли запахом грибов, то ли чьими-то подсказкам, быстрым шагом уходил куда-то в чащу леса и его уже через минуту не было видно. Первое время меня это пугало, остаться вот так одному вечером в лесу, но потом я к этому привык. И уже шел самостоятельно и уверенно в лес, как бы независимо, но на самом деле, старался идти в том же направлении что и отец. Иногда когда его долго не было видно или слышно его шагов, и я не догонял, не находил его, мне было страшно, но я все равно не окликал его, мне было как-то не удобно и простые звуки «Ау», которые принято кричать в лесу, у меня застревали между зубов и не было сил выплюнуть их из своего рта, было как-то стыдно признаться, что я заблудился. Я лихорадочно вспоминал, с какой стороны я заходил в лес и где по отношению ко мне на небе было солнце?  Где мы оставили мотоцикл? Лес жил своей жизнью, рождал и издавал звуки, говоря тем самым, что жизнь в нем не видимая для наших глаз, все же кипит. Постоянно что-то где-то стучало, хрустело под чьими-то шагами, доносились звуки от крыльев взлетающих птиц, стук дятла, который не жалел своей головы и будто шахтер стахановец, находящийся в забое, шел на рекорд по добыче. Все эти звуки смешивались, к ним прибавлялись каки-то шорохи и треск веток, которые ломались под моими ногами. Сердце в груди у меня стучало, я перебирал варианты, что делать. В лесу всегда темнеет быстро и тени от деревьев и сосен стремительно удлинялись, расширялись и закрывали плохо пробивающийся сквозь крону, редкий, солнечный свет. Казалось, что что-то лесное, невидимое хочет схватить меня. Все вокруг погружалось, растворялось в вечернем сумраке.

 Обратную дорогу к мотоциклу, я все же находил самостоятельно или иногда я слышал, как отец завет меня по имени и я определив откуда идет звук, ускорялся в том направлении не смотря себе под ноги, рискуя их переломать об ветки, кочки, остатки сгнивших пней поросших мхом, я почти бежал постоянно впутываясь, влипая лицом в паутину, ровно до того момента, пока не замаячит силуэт отца склонённый над грибами. Тогда я переходил на медленный, спокойный шаг, как будто ничем и не был встревожен, напускал на себя недовольный вид, что меня отвлекли и мне пришлось все бросить и идти.

 Больше всего мне нравилось ездить за опятами, они никогда не растут по одному, грибы опята — это семейные грибы, они растут большими семьями, кучками и стоит найти старый, сырой, потемневший от времени пень, то он как правило будет весь усыпан опятами. И с одного такого удачного пня, можно срезать целое ведро грибов. С краю на пне гордо стоят желто-коричневые стражи-великаны, высокие грибы с большими, мясистыми шляпками, охраняющими и защищающими покой недавно появившихся опят, стоящих еще на тонких, хрупких, стройных ножках в юбочках с маленькими шляпками, как пуговки на голове.

 Чем грибочек меньше, тем он для меня вкуснее, когда зимой достанешь из погреба прохладную, увесистую баночку с опятами в вперемешку с белыми зубчиками маринованного чесночка и выложишь это лесное чудо на блюдце, потом вилочкой, с неким усилием проколешь упругий грибок и медленно положишь его себе в рот, тут же все рецепторы встрепенутся в шоке как от ядерного взрыва и благодарно начнут взрываться гаммами, звонкими нотками вкуса, а по языку польется кулинарная музыка и ты смакуешь... На столе стоит густая, домашняя сметана, рядом в тарелках горячая, парящая с поджарками картошка с тушенным мясом и все великолепие запиваешь домашним, густым, красным, холодным томатным соком, приготовленный мамой, — это было фантастически вкусно.

 Приготовленные мамой осенью запасы на зиму, были шедеврами, — это вкуснейшие отборные, розовые маринованные помидоры, хрустящие, соленные, среднего размера, как на подбор огурцы с укропчиком. Ароматные, сладкие, разнообразные компоты из своего сада. Приготовленные из выросших в нашем саду медовых, желтого цвета ранеток и компоты из сочной вишни. Всю эту вкуснятину из погреба мы доставали по субботам и ели наслаждаясь за семейным ужином, после бани.
 
  Продолжение следует …