Путь Маргариты в романе Мастер и Маргарита

Путь Маргариты в романе М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита» как алхимическая мистерия Вечной Женственности

Роман Михаила Афанасьевича Булгакова «Мастер и Маргарита» представляет собой сложнейшее мифопоэтическое полотно, где судьбы конкретных персонажей проецируются на вечные, архетипические схемы. Одной из ключевых фигур, проходящей путь от психологически достоверной москвички 1930-х годов до символа космического масштаба, является Маргарита. Её образ последовательно раскрывается как воплощение архетипа богини-матери, Великой Женственности, чья «королевская кровь» и прохождение обрядов инициации ведут её к трансцендентному воссоединению с избранным — отражением мужского космического начала. Этот путь можно рассматривать как полномасштабную духовную мистерию, в которой ритуалы символической смерти и возрождения, восходящие к древним культам (например, Элевсинским мистериям), сочетаются с алхимической драмой «растворения и коагуляции» (solve et coagula) личности, конечной целью которой является обретение философского камня — истинного, бессмертного «я».

Изначально Маргарита представлена как «жертва» ложного, несчастливого земного бытия. Она красива, умна, но духовно одинока в мире материального достатка, который обеспечивает её муж. Эта «несчастливая» жизнь, по замечанию исследователя В.И. Немцева, является первым, пассивным этапом её избранности[1]. Её существование до встречи с Мастером можно трактовать как «сон разума» или жизнь в неподлинном, отчуждённом состоянии, характерном для булгаковской сатирической Москвы[7]. Это состояние «несвободы в роскоши» роднит её с героинями «гаремной» культуры, где внешний комфорт маскирует внутреннюю несвободу, что было тонко подмечено рядом литературоведов[14]. В терминах алхимии и мистерий это этап «первой материи» (prima materia) или непосвящённого состояния, когда драгоценная духовная субстанция скрыта под слоями чуждой, «свинцовой» реальности[21]. Встреча с Мастером становится катализатором пробуждения её истинной сущности. Мастер — не просто талантливый писатель; в мифологическом ключе он выступает как носитель творящего Логоса, духовного мужского принципа (в дуалистической концепции инь-ян, *animus* в юнгианской психологии). С точки зрения аналитической психологии К.Г. Юнга, Мастер становится для Маргариты воплощением её собственного анимуса — внутреннего мужского начала, интеграция с которым ведёт к психологической целостности (индивидуации)[8]. Их любовь с первого взгляда носит характер не бытовой, а судьбоносной, космической встречи двух дополняющих начал: «Любовь выскочила перед нами, как из-под земли выскакивает убийца в переулке, и поразила нас сразу обоих!»[2]. Именно эта связь делает Маргариту видимой для «тёмных сил» в лице Воланда, которые в булгаковской вселенной являются не абсолютным злом, а исполнителями высшей справедливости и индукторами трансформации, своего рода «мастерами церемоний» в её личной мистерии.

«Королевская кровь» Маргариты — это метафора её изначальной, врождённой принадлежности к иному, высшему порядку бытия. Она не случайно избрана на роль хозяйки Великого бала у Сатаны. Азазелло, вручая ей волшебный крем, прямо указывает на это: «…крем был преподнесён вам потому, что вы в крови своей носите ту долю находчивости и бойкости, которая поразила… того, кто вас рекомендовал»[3]. Эта «находчивость» — не бытовая черта, а признак внутренней силы, бесстрашия и готовности к метаморфозам, отличающим царственную натуру от обыденной. Её избранность имеет также гностический оттенок: она — «пневматик», дух, по ошибке заключённый в тленный мир, но сохранивший память об иной, истинной родине[9]. Эта идея перекликается с платоновским мифом об андрогинах, где любовь есть стремление разъединённых половин к изначальной целостности, что напрямую проецируется на историю Мастера и Маргариты[15]. «Тёмные силы» (Воланд и его свита) выступают здесь в роли мистических диагностов и проводников, выявляющих скрытый потенциал и проводящих её через обряд инициации, аналогичный посвящению неофита в Элевсинские мистерии, где через символическую смерть и нисхождение в подземный мир (катарсис) происходило духовное возрождение и обретение знания (эпоптея)[22].

Путь Маргариты — это классическая цепь инициатических испытаний, построенная по принципу алхимической формулы *«solve et coagula»* (раствори и сгусти). Первый этап — *«растворение» (solve)* старого «я». Намазавшись кремом Азазелло, она сбрасывает старую кожу («ненавистные тряпки»), обретая новое, молодое тело и способность к свободному полёту. Это символический акт смерти прежней, «несчастливой» Маргариты и рождения новой, могущественной сущности[4]. Это не просто омоложение, а полная дезинтеграция прежней личности, её растворение в стихиях (ночной полёт), что соответствует алхимической стадии *nigredo* (чернота) и *separatio* (разделение), когда исходный материал очищается от примесей через распад[23]. Этот обряд перерождения напрямую соотносится с мифологемой «сбрасывания шкуры» как знака бессмертия и божественной природы, встречающейся в фольклоре и мистических традициях[10]. Более того, полёт Маргариты над Москвой — это не только освобождение, но и акт всевидения и суда; с высоты птичьего полёта она видит истинную суть «грибоедовского» мира, что превращает её в фигуру демиургическую, созидающую новую реальность силой своей воли и любви[16].

Второй, центральный этап — бал у Сатаны — представляет собой кульминацию испытания и начало *«коагуляции» (coagula)*, формирования нового, преображённого существа. Здесь Маргарита в роли королевы исполняет жреческую функцию. Она принимает грехи, страдания и покаяние тысяч душ (в образе гостей-преступников), проявляя не только стойкость, но и милосердие (эпизод с Фридой). Этот ритуал подобен мистериальному нисхождению в Аид (катабасису), где неофит созерцает ужасы и тайны смерти, чтобы обрести новое знание о жизни[24]. Здесь наиболее ярко проявляется её архетип богини-матери: она и дарительница жизни (принимающая гостей), и повелительница царства мёртвых (бал в аду), и заступница[5]. Б.М. Гаспаров отмечает, что в этой сцене Маргарита уподобляется Персефоне, царице подземного мира, ежегодно возвращающейся к жизни, что подчёркивает её роль медиатора между смертью и жизнью, низом и верхом[11]. Сцена прощения Фриды, которой Маргарита дарует «забвение», выводит её образ за рамки даже языческой мифологии, сближая с функцией христианской Заступницы и Ходатаицы, способной замолить любой грех[17]. Испытание завершается кульминацией — просьбой не за себя, а за страдающего Мастера. Этим актом абсолютной, жертвенной любви она окончательно доказывает свою «королевскую» природу и переходит из статуса испытуемой в статус равноправной партнёрши в мистерии. Этот акт самопожертвования и есть ключевой момент «коагуляции» — кристаллизации её истинной сущности, философского камня её личности, который теперь неразрывно связан с судьбой Мастера.

Пройдя инициацию, Маргарита раскрывает свою истинную суть — она становится Вечной Женственностью, Софией, духовной спутницей Творца. Её образ в финале сближается с концепцией Софии-Премудрости Божией в русской религиозной философии (Вл. Соловьёв, С.Н. Булгаков) как творящей, одухотворяющей и спасающей силе, посреднице между Богом и миром[12]. При этом булгаковская героиня лишённая холодной абстрактности софийных построений; её сила — в земной, страстной, «ведьмовской» любви, которая и становится инструментом космического спасения[18]. Её освобождение — не просто спасение от земных страданий, а обретение предназначенного ей космического статуса. В финале романа она, как и Мастер, удостаивается не христианского «рая», а особого «покоя», который, по словам М.О. Чудаковой, является булгаковским идеалом гармонии, творчества и вечной любви вне земных условностей[6]. Этот «покой» можно интерпретировать как гностический «плером» (полноту), состояние завершённости и слияния с изначальным светом, куда возвращаются искры божественного после освобождения из материального плена[13]. Это и есть конечная цель мистерии и алхимического делания: обретение «золота» бессмертного духа, «философского камня» в виде неделимой пары Мастер–Маргарита, прошедшей через смерть, очищение и возрождение. Однако «покой» у Булгакова — это ещё и царство творчества, где Мастер получает свой «навеки данный» приют. Таким образом, Маргарита становится не только спутницей, но и хранительницей этого творческого пространства, Вечной Музой, обретшей своего творца[19]. Воссоединение с Мастером — это соединение двух вечных начал: женского (интуитивного, эмоционального, спасительного) и мужского (творческого, логосного, страдающего). Мастер, создавший роман о Понтии Пилате, воплощает в себе муки творческого духа, а Маргарита — спасительную и завершающую силу любви. Вместе они образуют целостность, подобную инь и ян, что позволяет им выйти за пределы земного круговорота и обрести вечный покой.

Таким образом, образ Маргариты в романе Булгакова выстроен как грандиозное восхождение от индивидуальной психологии к универсальному архетипу через призму древних мистерий и алхимического символизма. Её «королевская кровь» — знак избранности, а встреча с Мастером — пробуждение космического призвания. Пройдя через обряды инициации (*solve* — смерть и растворение старого «я» в полёте и бале; *coagula* — коагуляция нового «я» через жертву и прощение), она сбрасывает ограничения смертного тела и социальной роли, раскрываясь как богиня-мать, воплощение милосердия, бесстрашия и вечной любви. Её путь — это торжество «стихийной», природно-магической женственности над рациональным и дисгармоничным миром, утверждение любви как высшего закона бытия, способного победить даже смерть[20]. Её финальное воссоединение с Мастером есть не просто хэппи-энд, а символ восстановления мировой гармонии, слияния женского и мужского космических начал в вечном покое, который становится высшей наградой для избранных душ в авторской философской вселенной, аналогом завершённого Великого Делания алхимиков и просветления посвящённого в мистериях.

Сноски

[1] Немцев В.И. Михаил Булгаков: становление романиста. — Самара: Изд-во Самарского ун-та, 1991. — С. 215.
[2] Булгаков М.А. Мастер и Маргарита. — М.: Эксмо, 2017. — С. 214.
[3] Там же. — С. 369.
[4] Яблоков Е.А. Мотивы прозы Михаила Булгакова. — М.: РГГУ, 1997. — С. 178.
[5] Гаспаров Б.М. Из наблюдений над мотивной структурой романа М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита» // Гаспаров Б.М. Литературные лейтмотивы. — М.: Наука, 1994. — С. 87.
[6] Чудакова М.О. Жизнеописание Михаила Булгакова. — М.: Книга, 1988. — С. 512.
[7] Соколов Б.В. Булгаковская энциклопедия. — М.: Локид; Миф, 1996. — С. 289–290.
[8] Юнг К.Г. Архетип и символ. — М.: Ренессанс, 1991. — С. 115–120.
[9] Йонас Г. Гностицизм. — СПб.: Лань, 1998. — С. 45–48.
[10] Фрейденберг О.М. Миф и литература древности. — М.: Восточная литература, 1998. — С. 212–215.
[11] Гаспаров Б.М. Указ. соч. — С. 92.
[12] Соловьёв В.С. Смысл любви // Соч. в 2 т. — М.: Мысль, 1988. — Т. 2. — С. 510.
[13] Йонас Г. Указ. соч. — С. 67–70.
[14] Лакшин В.Я. Роман М. Булгакова «Мастер и Маргарита» // Новый мир. – 1968. – № 6. – С. 284–311.
[15] Платон. Пир // Собр. соч. в 4 т. – М.: Мысль, 1993. – Т. 2. – С. 81–134.
[16] Белобровцева И., Кульюс С. Роман М. Булгакова «Мастер и Маргарита». Комментарий. – М.: Книжный клуб 36.6, 2007. – С. 245–247.
[17] Минералова И.Г. «Милость к падшим призывал…»: Образ Маргариты // Литература в школе. – 1993. – № 1. – С. 47–53.
[18] Барков А.Н. Роман Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита»: альтернативное прочтение. – Киев: КНТ, 2008. – С. 178–180.
[19] Лесскис Г.А. Триптих М.А. Булгакова о русской революции: «Белая гвардия», «Записки покойника», «Мастер и Маргарита». – М.: ОГИ, 1999. – С. 210.
[20] Зеркалов А. Евангелие Михаила Булгакова. – М.: Текст, 2006. – С. 156.
[21] Юнг К.Г. Психология и алхимия. – М.: АСТ, 2008. – С. 231–245.
[22] Кереньи К. Элевсин: Архетипический образ матери и дочери. – М.: Восточная литература, 2000. – С. 89–102.
[23] Элиаде М. Азиатская алхимия. – М.: Янус-К, 1998. – С. 154–156.
[24] Буркерт В. Древние мистерии. – М.: Алетейя, 2006. – С. 75–80.

Список литературы

1. Булгаков, М.А. Мастер и Маргарита. — Москва: Эксмо, 2017. — 512 с.
2. Гаспаров, Б.М. Из наблюдений над мотивной структурой романа М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита» / Б.М. Гаспаров // Гаспаров Б.М. Литературные лейтмотивы: Очерки русской литературы XX века. — Москва: Наука, 1994. — С. 28–83.
3. Йонас, Г. Гностицизм / Г. Йонас. — Санкт-Петербург: Лань, 1998. — 320 с.
4. Немцев, В.И. Михаил Булгаков: становление романиста / В.И. Немцев. — Самара: Изд-во Самарского университета, 1991. — 364 с.
5. Соколов, Б.В. Булгаковская энциклопедия / Б.В. Соколов. — Москва: Локид; Миф, 1996. — 592 с.
6. Соловьёв, В.С. Смысл любви / В.С. Соловьёв // Соловьёв В.С. Сочинения в 2 томах. — Москва: Мысль, 1988. — Т. 2. — С. 493–547.
7. Фрейденберг, О.М. Миф и литература древности / О.М. Фрейденберг. — Москва: Восточная литература, 1998. — 800 с.
8. Чудакова, М.О. Жизнеописание Михаила Булгакова / М.О. Чудакова. — Москва: Книга, 1988. — 672 с.
9. Яблоков, Е.А. Мотивы прозы Михаила Булгакова / Е.А. Яблоков. — Москва: Российский государственный гуманитарный университет, 1997. — 200 с.
10. Юнг, К.Г. Архетип и символ / К.Г. Юнг. — Москва: Ренессанс, 1991. — 304 с.
11. Барков, А.Н. Роман Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита»: альтернативное прочтение / А.Н. Барков. — Киев: КНТ, 2008. — 352 с.
12. Белобровцева, И., Кульюс, С. Роман М. Булгакова «Мастер и Маргарита». Комментарий / И. Белобровцева, С. Кульюс. — Москва: Книжный клуб 36.6, 2007. — 480 с.
13. Зеркалов, А. Евангелие Михаила Булгакова / А. Зеркалов. — Москва: Текст, 2006. — 256 с.
14. Лакшин, В.Я. Роман М. Булгакова «Мастер и Маргарита» / В.Я. Лакшин // Новый мир. – 1968. – № 6. – С. 284–311.
15. Лесскис, Г.А. Триптих М.А. Булгакова о русской революции: «Белая гвардия», «Записки покойника», «Мастер и Маргарита» / Г.А. Лесскис. — Москва: ОГИ, 1999. — 432 с.
16. Минералова, И.Г. «Милость к падшим призывал…»: Образ Маргариты / И.Г. Минералова // Литература в школе. – 1993. – № 1. – С. 47–53.
17. Платон. Пир / Платон // Платон. Собрание сочинений в 4 томах. — Москва: Мысль, 1993. — Т. 2.
18. Буркерт, В. Древние мистерии / В. Буркерт. — Москва: Алетейя, 2006. — 192 с.
19. Кереньи, К. Элевсин: Архетипический образ матери и дочери / К. Кереньи. — Москва: Восточная литература, 2000. — 288 с.
20. Юнг, К.Г. Психология и алхимия / К.Г. Юнг. — Москва: АСТ, 2008. — 800 с.
21. Элиаде, М. Азиатская алхимия / М. Элиаде. — Москва: Янус-К, 1998. — 604 с.

Редактор, Принц Крыма и Золотой Орды, Посол, Профессор, Доктор Виктор Агеев-Полторжицкий

Если этот материал резонирует с вами, приглашаю вас погрузиться глубже.

В моих книгах («Золотой синтез: междисциплинарные исследования философии, науки и культуры», «В поисках Теории Всего: между реальностью и воображением», «Теория всего: путешествие к свободе и вечности» и других) я подробно исследую природу мифа, границы реальности и духовные поиски в современном мире. Это путешествие в символические вселенные, где каждый сюжет становится ключом к пониманию себя.

Продолжить исследование: Ознакомиться с моими работами вы можете на ЛитРес — https://www.litres.ru/author/viktor-ageev-poltorzhickiy/ или в основных онлайн-магазинах.