Стеклянная ночь

Настроение, в том числе праздничное, штука весьма капризная, и иногда от его фатальной перемены отделяет лишь оконное стекло, по одну сторону которого уютно, тепло и разноцветными огнями ярко сияет елка, а по другую ночь, жуткий холод и едва видны тускло мерцающие звезды. Причем не всегда очевидно, которой из этих сторон следует отдать предпочтение.
 Вспомнилось то далекое время, когда окна еще были деревянными, а не пластиковыми, и наблюдать за звездным небом зимними ночами удавалось далеко не всегда, так как на стеклах, оправленных в дерево, мороз рисовал фантастические растения и причудливые узоры.
 Проживал я тогда с родителями в одноэтажном районе города, тесно соседствующим с массивом многоэтажек, притом настолько, что можно было разглядеть жильцов в окнах их квартир.
 Для многих обитателей высоток такое одноэтажное жилье считалось в чём-то даже завидным, позволяющим на участке своего дома обустраивать сад и бассейн, а в придачу к этим мелким, но приятным бытовым излишествам организовать пикники, не покидая своих владений.
 Я считал себя уже достаточно взрослым, имея за плечами жизненный опыт протяженностью целых четыре года, а учитывая, что мой день рождения приходился на середину лета, то и все четыре с половиной.
 Случалось, на какое-то время родители оставляли своего взрослого ребенка одного, что его не особенно смущало, поскольку всегда можно было найти себе занятие по душе. К примеру, что будет, если окунуть вилку подсветки в аквариум, прежде чем вставить ее в розетку? Это непередаваемый жизненный опыт, который я помню так хорошо, словно ставил его только вчера.               
 Благодаря подобным сомнительным и опасным шалостям время проходило быстро и незаметно, а вынужденное одиночество являлось для меня, пусть и не желанным, то вполне сносным. Текущее положение дел могло оставаться неизменным еще достаточно долго, если бы однажды меня оставили одного дома не днем, а ночью, когда я уже спал.
 Мои старики, которые в те годы были очень молоды и еще более беспечны, решили этим воспользоваться и сгонять на бокал шампанского к своим друзьям, пока их ребенок, как они рассчитывали, заснул до утра. Но, как это нередко случается, ожидания не оправдались, и мое неожиданное пробуждение оказалось для всех нас непредвиденным и крайне неприятным сюрпризом. Начиная с этого, казалось бы, незначительного эпизода, всем последующим событиям пришлось развиваться «слегка» не по плану.
 В комнате оставили включенным свет, и напрасно. Проснувшись в темноте, вероятно я снова бы уснул.
 — «Но, если свет включен, значит уже утро? Но где же тогда мои родители?» 
 Решив, что они где-то рядом и заглянув в полутемные гостиную, спальню и кухню, я убедился, что нахожусь абсолютно один во всем доме. И даже кот, обычно спящий у камина, отправился куда-то по своим делам.
  — «Наверное, они вышли на улицу», — предположил я, но, попытавшись открыть дверь, обнаружил, что она заперта. Тогда я постучал, затем еще и еще, но мне никто не открыл и не ответил.
 Включив во всех комнатах свет и обойдя дом еще раз, я обнаружил под елкой игрушечную машинку и пакет с конфетами, должно быть подброшенные туда Дедом Морозом. В иных обстоятельствах я бы включил телевизор и смотрел мультики, уплетая конфеты, но на сей раз не проявил к подаркам ни малейшего интереса. И в самом деле, до конфет ли здесь, когда я один и заперт, а вокруг ночь. Разве это не достаточный повод для тревоги? Но вместо тревоги я испытал нечто похожее на отчаяние и без раздумий решил, что следует покинуть место моего заточения, причем  как можно быстрее.
 Помимо запертой двери в доме насчитывалось целых пять окон, но лишь к одному из них был придвинут стол, и этот аргумент оказался для меня решающим.
 Должен заметить, что в те дремучие времена конструкция окон прилично отличалась от тех, которыми мы пользуемся сейчас. Каждая из оконных рам к зиме основательно запечатывалась, и открыть ее, тем более малолетнему ребенку, оказалось бы довольно затруднительно, если не невозможно.
 Задача требовала иного решения, и тут я вспомнил, что в нижнем ящике тумбочки, стоящей в прихожей, хранятся кое-какие инструменты из разряда тех, что могут понадобиться в любую минуту. Как оказалось, это время пришло и, выдвинув ящик, я достал молоток.
 Взобравшись на табурет, я перелез с него на стол и принялся разбивать первое из двух стекол. Но молоток оказался для меня слишком тяжелым, и в какое-то мгновение, разбив первое стекло, он пробил и второе, вслед за осколками вылетев в окно, а мои пальцы наткнулись на еще целый фрагмент стекла, и я порезался. Отлично помню, как мне было больно и неприятно, но еще лучше запомнилось сожаление, которое я ощутил от потери столь нужного инструмента.
Но утерянному молотку срочно требовалась замена и, вернувшись в прихожую, я взял плоскогубцы. Они были гораздо легче молотка, и у меня неплохо получалось откалывать ими приличные куски стекла. Но к моему несказанному огорчению, совсем скоро в окно улетели и они, а я порезался еще раз.
 Ничего подходящего в тумбочке больше не нашлось, и тогда я выдвинул ящик кухонного стола, где хранился набор серебряных ложек и вилок — старинных и достаточно массивных. Взяв одну из ложек, я на деле смог убедиться в том, что этим универсальным инструментом можно не только есть суп, но и дробить стекло, но к тому времени возникла новая проблема.
 Поскольку оба стекла оказались частично разбиты, морозный воздух свободно проникал в комнату, и мои руки замерзли настолько, что уже не могли крепко держать эту чёртову ложку. Через какое-то время она улетела, и я достал следующую, но затем история повторилась, причем не раз. Разрушив тот или иной фрагмент стекла, очередная ложка вылетала через окно из моих замерзших и ослабевших пальцев. Счет порезам я уже не вел, меня больше тревожило, насколько быстро сокращается столовый прибор.
 Прежде чем я разнес оба стекла, ложки закончились, и мне пришлось взять вилку, у которой, как нельзя кстати, оказалась довольно-таки увесистая ручка, а когда в окно улетела и она, я вытянул из ящика еще одну, и этой вилкой мне, наконец, удалось завершить начатое!
 Возникает резонный вопрос: почему той ночью я не применил тяжелую кухонную артиллерию, представленную блюдцами и тарелками, посредством которых можно было дистанционно разнести эти стекла за несколько минут?
 Наверное, с позиции более зрелого возраста подобное решение представляется очевидным, но тогда оно просто не пришло мне в голову.   
Перед вылазкой нужно было одеться. Притащив в прихожую стул, я стянул с вешалки шубу, но вот шапка находилась полкой выше, и как я не старался, так и не сумел до нее дотянуться, что имело определенные последствия.
 В правом верхнем углу оконной рамы остался нетронутым крупный осколок стекла и, выходя через окно, я зацепился за него головой, от чего у меня навсегда остался приличный шрам.
 Печально, и вместе с тем забавно, но, едва очутившись вне дома, я оказался в состоянии полной неопределенности, так как поставленная задача оказалась выполненной, и теперь было совершенно непонятно, что мне делать дальше. 
 Кругом тишина и туманный мрак, едва пробиваемый тусклым светом уличных фонарей. Я куда-то побрел, но куда — не знаю, и продолжал идти до тех пор, пока какой-то прохожий, появившийся из темноты, не окликнул меня по имени. Через мгновение выяснилось, что это Николай Степанович, отец Сереги, моего лучшего друга и товарища по детскому саду возвращался домой после ночного дежурства. Вкратце я обрисовал ему ситуацию и при этом успокоился настолько, что напрочь запамятовал, чем завершился финальный эпизод этой ночи.
 Следующее, что я помню — уже день, и в окно ярко светит солнце. Мои руки и голова перевязаны, а я сижу в кровати в своей комнате, весь обложенный конфетами и фруктами.
 В доме жутко холодно. Разбитое окно чем-то затянуто, а на столе блестят ложки, утерянные мной прошлой ночью. Впрочем, вилка нашлась лишь весной, когда растаял снег.