Гнездо 5

глава 5

http://proza.ru/2025/12/31/1147
http://proza.ru/2026/01/01/660
http://proza.ru/2026/01/01/1050
http://proza.ru/2026/01/01/1734


-  Предметами гордости моего покойного мужа были наши собаки и его неизменный слуга из Великобритании, - старуха поправила съехавший шиньон, - чем ему угодили эти отвратительные псы, я так и не разобралась, а вот слуга – тот действительно знал толк в чистке обуви, как никто другой.
 
Филимон кивал и время-от-времени поддакивал. Занятия с хорваткой не прошли даром, и монах уже сносно разумел иностранную речь, в особенности – женскую.
 
-  Скажу вам по секрету, - старуха брякнула фальшивыми брюликами, - я = потомственная русская графиня. Да-да, именно графиня, а не какая-нибудь баронесса или председатель месткома.

-  Beyond any doubt*, - козырнул Филимон фразой, кою вставлял по любому случаю.

-  Моя матушка, урожденная … и старушка пересказала душещипательную историю из романа «Бег» практически без отсебятины.

И что удивительно: Филимон десятки раз слышал римейки подобных легенд от придорожных путан, и они всегда вызывали в нем сочувствие. Нет, наивным монах не был, но искренне верил в жертвенность русской души, в ее способность к состраданию, замешанную на крепчайшей закваске из слез и горечи.   
Филимон порылся в памяти и поведал «графине», как впал от нужды во грех, украл с машины колесо, пошел продавать и первым же покупателем оказался владелец обнесенной «Волги».

-  Представьте, Ваше Сиятельство, каков конфуз. Однако мужчина меня не сдал, а более того - накормил в кафе у рынка и денег немного дал.
 
-  Ах, как трогательно, - старушка поднесла к глазам надушенный платок, - Какой славный мужичок.

К слову сказать, врали оба собеседника. Или же выдавали желаемое за действительное.

****

-  Сначала я огурцы ел. Потом ими закусывал. Нынче выращиваю, - Обабков вел неторопливую беседу с помощником садовника.

Мексиканец выслушивал постояльца с плохо скрываемым раздражением. На родине он приторговывал наркотой, глушил текилу и понятия не имел о самоопыляемых парниковых гибридах. Да и теплиц в его деревне отродясь не водилось. Скопив деньжат, Мигель перебрался в Штаты и устроился в «Голубой кролик» газонокосильщиком. Наблюдать за сытой, безмятежной жизнью персонажей с такими же порочными лицами, кирпичными от ультрафиолетовых ламп и марочного бренди, удовольствия не доставляло, однако возвращаться к овечьим хвостам не больно-то хотелось. Этот русский, в идиотской панаме и с манерами дрессированного зайца, раздражал усатого пассионария больше других: «Маис толком вырастить не могут, а попкорн хомячат, как подорванные». Прежде Мигель представлял потомков Ильича великанами с горящими глазами и автоматом Калашникова наперевес. А тут – огурцы.

-  Огурчики, - как ни в чем не бывало, продолжал Петрович, - в отличие от томатов боятся сквозняков. При температуре ниже 14 по Цельсию не растут. Требуют регулярного полива теплой водой. Кстати, как у вас с медведкой? Не балует?

Медведку Обабков перевел как she-bear.

-  За*бали, - поддержал воспрявший газонокосильщик, - Всю лужайку засрали. А стрельнуть не дозволяют. Факин Гринпис! 

О существовании барибалов Обабков не знал, а вот о защитниках природы слышать доводилось.

-  Да, у нас инспектора тоже лютуют. Рубанешь гадюку лопатой, они тут как тут. Мол, она краснокнижная, а таких, как ты, до Луны раком не переставишь. А я ведь, между прочим, на Луне бывал. И огурцы там сажал.   

Мигель впервые с уважением посмотрел на Петровича. О полете первого в мире космонавта ему рассказывал католический миссионер. С тех пор техника шагнула далеко вперед, а приврать каждый может – не возбраняется. Он порылся в недрах газонокосилки, извлек початую текилу и широким жестом пригласил астронавта присоединится: «Por la Victoria!**»

-  Но пасаран! – Петрович с готовностью протянул украденный из столовой стаканчик.
 

*вне всякого сомнения (англ.)
**за победу (исп.)