Один день Дениса Ивановича

           Денис Иванович вчера заступил на сутки дежурным по колонии. Прошедшая смена выдалась не из легких. Всю ночь Бабка не спал. Он скулил, жаловался на плохое самочувствие, кричал, что умирает. На другой конец города послали машину за дежурным врачом. Артур Петрович, толстый фельдшер, запыхавшись, вошел в камеру, хмуро и молча померял давление, прощупал пульс у неспокойного пациента, буркнул: «Ничего страшного». Бабка заегозился, заулыбался, обрадованный внеурочным вниманием к своей персоне. Фельдшера увезли домой на казенной машине.
 
          Бабка, а по паспорту Арапетян Сергей Погосович, находился в колонии для пожизненников уже двенадцатый год и с каждым годом своей бесполезной жизни становился все беспокойнее и капризнее. За что он мотал свой бесконечный срок? Просто так в такую колонию не попадешь. На покамерной карточке не хватало места, чтобы указать все его статьи и ходки. Вряд ли кто-нибудь из сотрудников руководимой Денисом Ивановичем смены читал многостраничный приговор с перечислением самых жутких преступлений против жизни и здоровья человека. И так все знали: в этих камерах самая высокая концентрация маньяков и убийц. Маргинальное зло гражданского общества. Кто-то из офицеров колонии прикинул: на триста сидельцев приходится больше тысячи  двухсот безвинно загубленных душ.

          Даже немного отдохнуть ночью после бесконечного прошедшего рабочего дня Денису Ивановичу не удалось. Под утро  в камеры видеонаблюдения попал одиночка из сорок четвертой. Никитин сидел без соседей, так как являлся душевнобольным. С поста видеоконтроля было видно, как он быстро перемещался по камере, размахивал руками, на кого-то грозился. Денис Иванович обратился к нему по громкой связи:
          - Михалыч, прекрати нарушать распорядок. Ты на кого там сердишься?
          - Да вот, гражданин начальник, гоняю Их!
          - Кого?
          - Да вон, под раковиной сидят!
          - Да оставь Их в покое. Ложись спать!
          Денис Иванович подумал, что сегодня же надо сказать доктору, что у Никитина опять обострение.

          Подполковник служил в этой зоне уже больше двадцати лет, с самого ее основания. На его глазах спецконтингент старел, и медики все чаще ставили неизлечимые диагнозы: деменция, паркинсон, альцгеймер… Все больше становилось одряхлевших и слабоумных стариков. Наблюдая все это, Денис Иванович не раз задавался вопросом: интересно, а там, наверху, думают ли о том, кто будет ухаживать за постояльцами этого вынужденного дома престарелых? Ни в соцзащите, ни в медслужбе, ни даже в хозобслуге не предусмотрены штаты социальных работников. Неужели уход за обезножившими и выжившими из ума преступниками ляжет, как и многие другие несвойственные функции, на дежурную смену?..

          Денис Иванович вернулся в дежурную часть, присел в кресло, устало прикрыл глаза. Скоро сдача смены. Главное, все задачи выполнить, ничего не забыть, не оставить «хвостов» заступающему ДПНК.

          Вчера был четверг, банный день. Днем Денис Иванович  долго ругался по телефону с начальником котельной по поводу температуры подаваемой в душевую воды. В прошлый раз осужденные пожаловались прокурору на «недостаточно» горячую воду. Теперь каждую помывку дежурному нужно замерять температуру воды и фиксировать эту процедуру в акте. Еще плюс один  стотысячный документ, не предусмотренный ведомственными  приказами.

         «Выводных» сотрудников в смене не хватало: утром один из младших инспекторов не был допущен до службы медиком. Двадцативосьмилетний парень, здоровяк, армеец, несколько дней не мог сбить давление. Оно и понятно: напряженная работа, недосыпы. Денис Иванович по-отечески  понимал и жалел парней: невысокая зарплата, нестабильный график, а дома молоденькая жена в декрете с малышом.  Ипотека душит, денег в семье не хватает, подработка вне системы запрещена. Вот и крутятся парни без отдыха.

          А смена «минус один» - это повышенный риск для всех остальных. Что терять пожизненнику? «Вышку» не дадут. А в череде служебных будней чувство опасности у сотрудников притупляется. Дежурному приходится быть постоянно  начеку, держать все под контролем, по многу раз напоминать парням о бдительности, осторожности, о соблюдении буквы закона.

          Обычный день шел своим чередом: по распорядку  дня смена проводила обыски, обеспечивала наблюдение  за  приемами пищи, сопровождала на свидание, к медработникам, часами стояла на мостках прогулочных двориков. Днем смена, поспешая, частями выдвигалась в колонийский тир на учебные стрельбы, возвращаясь, тут же перекрывала посты. Тыловик Валера Сизов на складе проводил ревизию вещевого имущества: скоро переход на зимнюю одежду, надо всем осужденным выдать свитера, ботинки, теплое нательное белье. Парни-психологи развернули плановую диагностику: нужно предупреждать суициды и членовредительства, за это сейчас спрашивают строго. Все жалобы и заявления сидельцев нужно немедленно разрешать. Как там специалисты умно говорят:  должна быть стабильная социально-психологическая обстановка в среде осужденных…

          Из комнаты приема-передач поступила информация от инспектора Марины – у одной из посетительниц при попытке передачи осужденному продуктов обнаружили в коробке с соком почти сотню сим-карт. Длительное время заняло выяснение обстоятельств и оформление материалов о привлечении к адмответственности. Женщина не стеснялась в выражениях, скандалила и истерила. Лейтмотив такой: в зоне служат душегубы и оборотни в погонах, ее сын попал сюда случайно, и она ни в чем не виновата, не видела, не знает… Привычная, почти ежедневная история.

          Совершая проверку несения службы подчиненными, Денис Иванович задержался у комнаты телефонных переговоров. Осужденный Бурмистров обиженно выговаривал своей матери, восьмидесятилетней старухе: «Я тебе составил список и перечислил, что мне нужно. А ты что мне в посылке прислала?!» Бабка виновато оправдывалась: «Сынок, нынче пенсия вся ушла на коммуналку и лекарства…» Сынок не слышал.

          Чертыхнувшись, Денис Иванович вспомнил своих родителей: один за другим ушли они из жизни, оставив сыну в наследство добрую память и деревянный дом с резными наличниками. Полжизни бы  отдал, чтобы посидеть рядом с отцом и матерью на голубой скамеечке!..

          Жена Дениса Ивановича тоже служила в системе. Помогать было некому. В пять утра оба, закрыв детей на ключ, уходили на службу по сигналу тревоги. В промозглой предрассветной тьме, принимая участие в полном снаряжении в штабных учениях, Денис Иванович тревожно думал о том, как бы малыши не проснулись до возвращения жены. Сыну и дочери пришлось рано повзрослеть, они просто были детьми родителей-офицеров. Еще будучи десятилеткой, старший мог самостоятельно встать по будильнику, собрать и проводить в садик сестрёнку. Когда в девятом классе встал вопрос о выборе профессии, и жена предложила пойти по стопам предков, то сын наотрез отказался: «В семье двух сапогов хватит!» Пришлось пацана дважды поправить: не «сапогов», а «сапог», и не двух, а целых тринадцать! Если сложить общий стаж службы в пенитенциарной системе всех членов династии, то получится больше шести сотен лет! Так-то! Но сын оказался прав, что пошел своей дорогой. Вчера отзвонился, порадовал: сдал сессию, перешел на второй курс универа. Будет хорошим программистом.

          После обеда пришла машина с продуктами, организовали разгрузку. Банда хозобслуги проворно переносила на склад ящики с мясными полуфабрикатами. Денис Иванович проследил за процессом, проконтролировал взвешивание, тормознул одного из грузчиков, прочитал этикетку на картонной коробке: «Биточки мясные. Состав: мясо говядина, мясо свинина, вода, лук, соль, перец, панировочный сухарь». Отметил про себя: «Надо же, ни одного красителя и стабилизатора под буквой «Е». Рожениц бы в роддоме так кормили на средства страховой медицины».

          Вчера вечером  колонию посетили правозащитники. Их приход  в конце рабочего дня вызвал у Дениса Ивановича досаду. Наблюдатели не всегда ведут себя правильно, отличаются  праздным любопытством. Для дежурной смены это стало дополнительным отвлечением сил. Пришлось  принимать повышенные меры безопасности, ведь пока посетители на территории колонии, Денис Иванович несет ответственность за их жизнь и здоровье своей головой и карьерой. Наблюдателям постоянно приходилось напоминать их права и обязанности согласно законодательства об общественном контроле. Уставшие офицеры из отдела соцработы вместо обещанной вечерней прогулки с родным ребенком сопровождали комиссию, терпеливо отвечали на вопросы, допоздна оставаясь на сверхурочной службе. В этот раз правозащитники, не найдя никаких нарушений, сочувственно и с большим вниманием выслушав жалобное нытье «пыжиков», завели новую пластинку: осужденным не хватает телепередач десяти разрешенных каналов у них, де, наступает «усталость психики». Воспитателям рекомендовали сделать дополнительную видеоподборку на тему истории края и животного мира…

          Денис Иванович посмотрел на часы: было уже около шести  утра. Нужно еще снять пробу пищи. На завтрак сегодня  пожизненникам полагалась почти детсадовская овсяная каша на молоке, свежий белый хлеб из местной пекарни, масло и сладкий чай. Из столовой доносились аппетитные запахи. Но не дай бог, кому-то из осужденных покажется, что в каше мало сахара – жди тогда проверку и прокурорское представление. И как потом сотрудникам доказать свою правоту? Закладка продуктов в котел производится в присутствии дежурного, под камерами, с соблюдением всевозможных правил и норм. Но был случай, когда при проверке надзорные органы выставили и такое нарушение – превышение калорийности блюда «щи свежие на костном бульоне» больше нормы на 3 процента! «Ответ» держали тыловики и… дежурный!

          Обидно только то, что финансирование на горячее питание для дежурной смены не выделяется. Сотрудники носят с собой еду из дома в контейнерах, а многие просто в течение дня питаются всухомятку. Уже и в профсоюз обращались за помощью, а воз и ныне там. Ладно, не баре.

          До завершения смены оставалось два часа. Предстоял еще утренний доклад начальнику колонии, участие в разводе, заполнение служебных журналов, написание рапортов. Денис Иванович вызвал к себе подшефного, молодого младшего инспектора. Совсем еще пацан, ровесник сына. Нужно «погонять» его по приказам, проверить порядок применения физической силы и специальных средств. Скоро совет наставников, не хочется, чтобы он показал там слабые знания. Ничего, толковый, обучится. Сейчас колония гордится своими кадрами – старослужащие составляют крепкий костяк, хорошо подготовлены, с такими в разведку пойдешь, а не то что в клетку к людоеду.

          Сдав смену заступившему напарнику, Денис Иванович не спеша пошел домой. Несмотря на беспокойную ночь и дождливую погоду, мысли повернулись в позитивную сторону. В этом году у них с женой будет юбилейная дата – 25 лет назад они оба, курсанты ведомственного вуза, надели погоны. Приятно, что вырастет надбавка за выслугу лет, приятно, что послали представление на редкую ветеранскую медаль. За многие годы служба дала много хорошего: через пять лет им, молодым специалистам, выделили квартиру, все эти годы система одевала, лечила, исправно платила положенное довольствие. Грех обижаться: Денису Ивановичу нет еще и сорока пяти, а право на пенсию наступило. Многие сослуживцы уже заработали на «хлеб с маслом» до самой старости, обвыкаются на гражданке, потихоньку подрабатывают, увлекаются охотой, рыбалкой, путешествуют.

          Денис Иванович присел на голубую скамейку, закурил. Занимался новый день. Послужим ещё…





2021 г.