Повесть-сказка Тильда из Сиреневого леса

(Эпизоды)

Эпизод 1
… У тебя есть завтра! Такая роскошь, Тильда! Целое завтра! Утром завари себе чай и на свежем листе бумаги нарисуй несколько строк! Пусть эти первые нескладные рифмы будут твоей улыбкой, твоей грустью, но только твоей, Тильда. А днём устрой себе осень и позови в неё кого-то близкого, чтобы в жёлтом мокром парке заблудиться и в ранних сумерках услышать вдали колокола. Вечером стань птицей и лети, лети, Тильда. Оставь себя в кресле под зелёным абажуром и лети к своим, чтобы сбиться в стаю, стать в клин и быть, наконец, собой. А когда настанет глубокая ночь и фонари на городских стенах погаснут, выйди в море с приливом под белым парусом, и кто-то юный на рассвете непременно тебя увидит, заварит чай и на свежем листе бумаги напишет «Белеет парус одинокий…» У тебя есть завтра, Тильда! Целое завтра!

Эпизод 2
… В тот год мелда отцвела и завязалась на славу. Элоты, кто постарше, дивились тому и кумекали, как бы получше распорядиться будущим урожаем. Они грелись на завалинках, медленно тянули душистый чай из збыти и вели свои бесконечные стариковские разговоры. Но случалось, чернокрылый чёгот ронял откуда-то сверху, из пасмурной выси одинокий тревожный крик, и все замолкали. Тогда Тильда надевала венок из голубенькой милоты и уходила по тайной тропе на Худую опушку. Там, на границе Сиреневого леса, она пела закатному солнцу, зажигала свою звезду и слушала, как Слось несёт мимо свои тёмные воды, вздыхая и кружа на омутах.

Эпизод 3
… – Вы кто? - осторожно спросила Тильда и отступила на полшага.
– Дворник, - просто ответил человек с метлой. Он сунул руку в карман, достал крошек и сыпанул их воробьям.
– Дворник? В раю бывают дворники?
– Да, много нас тут таких.
– А где все остальные? - девочка вертела головой, внимательно оглядывая окрестности.
– Не знаю, - сказал Дворник. – Там, под холмом … Видишь домик с мальвами? … Там живёт Груня … Всю жизнь уборщицей работала. Дальше за липами Дарьин огородик … Судомойкой была, что ли …
– Что же вы? Как так? - задумчиво говорила Тильда, покусывая травинку. – Это ж какая вера должна быть, чтобы сюда … И молиться …
– Молиться? – усмехнулся Дворник и подмигнул, севшему на метлу воробью. – Оно, конечно, было … Просили у Бога, как прижмёт. Но всё больше работали, за другими убирали. Грязи то много было. Вот и мыли, стирали, подметали. И Тот, кто нас сюда определил, почитай, тем же занимался…

Эпизод 4
… Поселения Серых остались позади. Тропа незаметно сузилась и медленно поползла на поросший травой косогор. Тильда, порядком уставшая, с трудом поднималась всё выше и выше. «Там, – повторяла она, – там я отдохну, только пройду ещё немного, ещё несколько шагов…». Она карабкалась по тропе, опираясь на палку, и вот, сделав последнее усилие, взобралась на вершину и увидела … море. Впервые! Оно было огромным! Море ещё не проснулось и лежало перед ней молча, послушно. Страшная усталость, невзгоды и переживания последних дней вмиг обрушились на Тильду, и ей вдруг захотелось лечь на тёплую волну и уснуть в её ласковых объятиях, уронив руки в изумрудную тишину...

Эпизод 5
… Всё опять было хорошо, всё было божественно! Травы снова взошли и потянулись к тёплым солнечным зайчикам. Зло ушло из мира, и мир облегчённо вздохнул. В прозрачных майских садах опять щёлкали соловьи в алых закатах. Изумрудные воды морей сверкали рыбьей молодью. Под тёмными дёрнами молодых степей, под ворохом палой листвы, под корневищами молодых дубрав безмолвно лежало пластиковое крошево, мерцала бессмертием радиация и превращалось в перегной, возомнившее себя всесильным человечество… Люди стали досадным эпизодом, мимолётным разочарованием, тьмой, которая пожрала себя и вскоре забылась. Мир снова был юн и прекрасен! Он благодарно пел, и теперь Тильда знала каждое слово этой песни.

Эпизод 6
… В полутёмной избе было жарко натоплено. Бирюки сидели за длинным столом и выгребали из мисок кашу. Не выдержав мерного перестука ложек, Тильда вскочила: – Давайте танцевать!
Бирюки все, как один, ненадолго оторвали от мисок круглые глаза и … опять принялись скрести ложками.
– Танцевать! – она выпорхнула из-за стола на свободное пространство и, подбоченясь, выжидательно посмотрела на Бирюка, Бирючиху и четверых бирючат. Те принялись таскать тяжёлые блины с большого блюда.
– Я не могу не танцевать! Отнимите у ласточки небо, запретите листьям тянуться к солнцу … Разве такое возможно? Разве я возможна без танца? Невозможна! На лунных полянах, среди берёз и сосен, на ромашковом лугу, на выгоне среди коз – да где угодно! Танцевать! Я так говорю! Я так молюсь! Я так бываю счастлива! – Тильда с лихим притопом прошлась по кругу, сделала высокий прыжок и тихо опустилась на кончики пальцев.
Бирюк, кашлянув, повернулся к жене и шепнул:
– Блины ещё есть?

Эпизод 7
… Это не моё время. Бег. Всё на бегу, всё второпях, всё наспех… Мало тишины, мало музыки, почти не стало вечеров глаза в глаза. Я скучаю по теплу рук, неторопливым шагам, долгим прогулкам перед вечерним чаем. Хочется … идти медленно, целоваться медленно, жить медленно. Коротать долгие вечера за книгой, укутавшись в плед, сменяя в бронзовых подсвечниках тёплые мягкие огарки на новые свечи. Засыпать в кресле у камина. По утрам уходить в вересковые пустоши, не останавливаться до горизонта, возвращаясь домой уже в сумерках. Идти вдоль осыпавшейся каменной ограды дома и слышать, как следуют за тобой трепетные звезды. Ужинать хлебом и яблоками. Держать в комоде ящичек, полный красивых шелковых и атласных лоскутков. Видеть из окна старинную колокольню, дышать ветром от тёмной реки, напоенным тонким благоуханием вереска и камыша. Знать, что там, над серым покрывалом туч живёт сапфирная синева неба. Молиться по многу раз на день, шёпотом называя Богу имена близких одно за одним. Шить платья из скромного черного атласа и серебристо-серого шелка. Подружиться с Джейн Эйр и играть с ней Генделя в четыре руки. Ожидать тёплых июльских гроз, цветения роз, сладких ароматов жасмина и никуда не торопиться.

Эпизод 8
… Было удивительно тихо. Хотелось закрыть глаза, чуть оттолкнуться и лететь. Подниматься вдоль карамельных стволов, касаться кончиками пальцев сосновых кисточек, всё выше и выше с потоками тёплого воздуха. Взмыть над тёмным ковром краснолесья и задохнуться от восторга, раствориться в солнце и воздухе, медленно упасть в небо. Хотелось быть там, где лежат маршруты журавлей, где поют на семи ветрах Сирин, Алконост и Гамаюн, и в прозрачной выси найти Прощение, сказать Спасибо и стать Светом.
... Было удивительно тихо. Тильда закрыла глаза и оттолкнулась …

Эпизод 9
… Женька была сумеречной кошкой. Она прощала мне всё, гуляла сама по себе и возвращалась только под утро. Запрыгнув на кровать, Женька сначала привычно месила лапами, потом устраивалась тяжёлым тёплым кольцом у меня на груди и просто переставала быть на пару часов. Я любил Женьку и даже как-то пробовал с ней заговорить, но она была сумеречной кошкой, и её хватало только на то, чтобы перед рассветом улечься поверх меня и замереть. Мне всегда казалось, что кошки не спят. Они просто уходят к своим, туда, где обитают их кошачьи души, где живёт Маленький принц, который знает их язык и всё-всё про них понимает.

Эпизод 10
… Теперь Тильда могла дотянуться до звёзд. Как это вышло, она сама не знала, но это случилось. Множество сияющих миров проносилось перед ней нескончаемой вереницей, восходя от радости к радости, от славы к славе. И все они пели, сплетая свои тонкие созвучия в единый хор, и это было божественно. А там, на крошечном голубом шарике глупые люди всё ещё дымились гневом, строили стены, впадали в сон, спешили на работу, зарабатывали-проедали, старались понравиться, верили в свою правоту – ведомые и ослепшие в суете сует, они теряли себя безвозвратно, теряли навсегда. А Музыка звучала, наполняя Тильду покоем и светом, и не было ей конца. «Удивительная песня … Неужели люди этого не слышат? – с горечью подумалось Тильде. – Так мало нужно, чтобы услышать – просто помолчать, просто прислушаться…

Эпизод 11
… Когда было трудно, когда гнев или усталость одолевали, Тильда складывала в заплечный мешок несколько яблок, ломоть тёплого каравая, кусок сыра и уходила. Она пересекала тихоструйную Лею по старому северному мосту и оказывалась на перепутье. Куда идти дальше – выбирали сами ноги. Древний мощёный шлях вёл к землям элотов, и Тильда шла туда, когда нужен был друг, когда сердце просило слов и запаха костра. Худую тропу Тильда выбирала чаще. Молчание каменных ущелий, эхо собственных страхов да одинокая звезда в чёрном небе – весь этот суровый край исцелял лень, праздность, цветастые мысли о том, что всё ещё впереди, что всё ещё успеется. Здесь очень хотелось жить, чтобы вернуться и спешить делать добро. Третий путь был неприметным, быстро терялся в траве и вёл к Синему Пролеску. Тильда и сама не знала, почему оказывалась там. Войдя под сень деревьев, она останавливалась и стояла ночь напролёт, вращая звёзды над головой. Уже под утро вокруг проступали нежные голоса трав, чуть слышно шептались с её сердцем деревья, и голос мамы, почти забытый, едва различимый, говорил ей: «Не буди птиц, Тильда. Только не буди…

Эпизод 12
… Когда Тильда впервые открыла глаза, она увидела ночное небо. Оно было огромным, бездонным, любимым… Мириады звёзд жили в небе только для неё. В пылающих созвездиях она видела папины глаза, мамину улыбку, свои самые заветные мечты и желания. Звёзды Её неба говорили, звали её, и Тильда верила, и она шла. Шла годы и десятилетия, но ... звёзды осыпались несбывшимися надеждами, гасли с уходом каждого близкого человека, уходили за горизонт вместе разочарованиями, самообманом и низкими истинами. Небо Тильды пустело. Всё, во что она верила, все, кому она подарила свой короткий век, оказалось маревом и теперь зияло чёрными дырами в погасших небесах. Но осталась Одна, та, которую Тильда не разглядела среди многоцветных звёздных гирлянд. Она горела негасимо и громко, и только ей теперь Верила Тильда, только в ней была Надежда её последних дней, смысл её Земного пути...

Эпизод 13
… У неё было предчувствие. Если она откроет эту дверь, жизнь её переменится. Там за дверью был мир из железа и камня, шумный и многолюдный, разделённый бетонными стенами, скоростным интернетом и повседневным равнодушием. Там ждал её Он. Понятный, уступчивый, надёжный, обеспеченный, знакомый тысячу лет, неплохо одетый, с синицей в руке, кучей планов и желанием быть рядом. Тильда знала о нём всё. Знала наперёд всё их будущее. Маленькое сытое будущее в комнатах, разделённых бетонными стенами и привычкой быть рядом. Молодость толкала её вперёд, тело пело, требовало властно и заглушало любую инородную мысль: «Хочешь остаться одной? Других может не быть! Открой! Иди!». У неё было предчувствие не то чтобы счастья, а чего-то поменьше, попроще, поконкретней, и она … распахнула дверь. Там стоял Он. С букетом. «Симпатичный», - подумала Тильда, опять закрыла дверь и припустила назад по тропинке к пруду, к большим белым птицам, ближе к небу…

Эпизод 14
… Он ушёл. Задрав нос, виляя хвостом … ушёл от тебя! С дворнягами всегда так. А ты ... Теперь ты, конечно, можешь остричь волосы, лгать себе и другим, что всё хорошо, но не отпускай Свою Кошку. Прими валерьянку и проживи все её жизни. Все до одной.

Эпизод 15
… Последние страницы книги … это всегда непросто. Позади трудный путь, но горизонт всё так же далёк, а значит, это ещё не конец, впереди дорога. Мне часто хотелось вернуть Тильду домой в Сиреневый лес. Но, каждый раз она оборачивалась, подолгу смотрела на меня и звала идти дальше. Мы вместе вышли к землям Серых, слушали, как поют луноликие Линфы, спасались в Сытой Топи. Мы летали над землями элотов, заглядывали в Мир-ор-тей, и это всё вдруг открылось нам на Последнем берегу под вечными звёздами Талтис. Теперь Тильда знала всё. Все ответы на все вопросы уместились в простой и несложной истине. Но что с этим делать, она не понимала. И пока ещё пишется последняя глава, пусть Тильда побудет одна, на краю мостка, опустив ноги в воду тихого лесного озера. Её Сиреневый лес, дом на обрыве над грустной медленной Веслой – всё это немного подождёт. Скоро домой. Но не сейчас.

Эпизод 16
… Она ушла, и никто с тех пор её не видел. Никто, кроме меня. Ещё в детстве над тёмными утёсами Дго в тяжёлом набухшем небе я впервые увидел большую белую птицу. Она взволнованно кричала, будто силилась что-то сказать, то срываясь в пенный прибой, то несколькими взмахами набирая прежнюю высоту. Я понимал её. Понимал абсолютно. Боялся того, что слышу, но … слушал. Я пересказывал историю Той-что-ушла людям долины, но те стали избегать меня. Прошёл год, двадцать лет, четыре столетия, но каждый раз, запрокидывая голову, я находил глазами её парящий силуэт, распластанный в небе белый крест. Иногда птица снижалась, и во мне проступал её голос. Она опять и опять пересказывала свою историю, начиная рассказ всегда одинаково: "Я – Тильда из Сиреневого леса"