13 Этаж Глава 10

Я минут сорок наблюдал в лобовое стекло грязно-синюю жопу троллейбуса и с грустью осознавал, что опаздываю. Тамара Николаевна будет недовольна. Чёткая, как астролябия, и такая же древняя, она относилась к опозданиям и непунктуальности, как праведный пастор к портовой ****и. Снег окончательно накрыл серым одеялом город, чем окончательно его обездвижил. Чавкающая под колесами жижа, порция льда и реагентов от гололёда по вкусу — отличный рецепт коктейля, который в момент окрасил дороги в навигаторе в безнадёжный бардовый цвет. Персонально для далбаёбов-оптимистов и дальтоников, подытожил в углу экрана цифрой 10.

За десять лет я так и не смог перестать ненавидеть этот гребаный город — за вечную толкотню, километровые пробки кредитных вёдер с заёбанным офисным планктоном внутри, бесконечную суету и двустороннее движение постоянно спешащих хер-пойми-куда анонимусов. Справедливости ради, город отвечал мне взаимностью. Капризный организм мегаполиса упрямо пытался отторгнуть моё инородное тело.

Я взял смартфон, торчавший из дырки подстаканника, и набрал номер.
— Тамара Николаевна? — приступил я к утомительной процедуре покаяния. — Огромная просьба: не убивайте гонца с плохой вестью. В городе пробки. Утренний стояк во всей красе.
— Не бережешь ты моё время, Андрюш, — вздохнул в трубке томный голос.

Сколько её знаю, никак не могу привыкнуть. Тётка, стоящая у самой черты — там, где уже маячат пенсионный билет и апостол с манящими знаками, — каким-то чудом сохранила голос сочной тёлки из секса по телефону.

— Для тебя, скорее всего, будет открытием, но многие люди по утрам едут на работу и умудряются приехать вовремя, — язвительно пригвоздила меня к сиденью.
— Ничем, кроме чёрной магии, я объяснить это не могу, — пожал я плечами. — Поэтому предлагаю вынуть мои тестикулы из чеснокодавилки. Навигатор утверждает, что я буду через двадцать минут. Нет причин ему не верить.

— Жду, — деловито буркнула она и отключилась.

Бронебойная леди, ничего не попишешь. Знакомы мы были давно. Она помогала нам с бывшей женой продать квартиру в родной провинции. Она же рыскала с нами по этому городу в поисках подходящей квартиры. Как охуевший от власти прапор, не давала времени на передышку и обеденный перерыв. И когда Тамара Николаевна ответственно и инициативно взяла на поруки меня уже в разведённом статусе, я перестал переживать за место на кладбище, точно зная, кто будет выбивать его в кабинетах.

— Только любопытство, зачем я тебе ещё могла понадобиться, удержало меня не отменить встречу, — богиня многоэтажек и королева новостроек строго смотрела на меня из-за монитора. — Чем могу, Андрюшенька?

Я скрестил ноги и извиняюще присел в неумелом реверансе.
— Да всё как обычно, Тамара Николаевна. Мне нужно продать квартиру. — Я сел напротив неё через стол и добавил: — Максимально быстро.

— Поди ещё и дорого? — ехидно поинтересовалась она, но взгляд посерьёзнел. Тётка моментально включилась в работу.
— Да нет, — безразлично пожал я плечами. — За бусы и цветные пуговицы не отдам. Но дисконт процентов в десять сделаю легко — за скорость и профессионализм.

— Могу задать вопрос, не относящийся к делу? — тётка-риэлтор, подпоясанная ломом, всё равно в первую очередь тётка, а потом риэлтор. Её распирало любопытство.
— Для вас — любой, Тамара Николаевна. Без рамок, красных флажков и запретительных линий, — кивнул я.

— Что у тебя произошло? Ты, когда мы выбирали эту квартиру, явно был настроен в ней прожить длительный срок, — она говорила медленно, деликатно выбирая слова. — Что случилось, Андрюша?

Разумеется, не только праздное любопытство терзало тётку — она пыталась оценить, на сколько процентов мне можно ещё вывернуть яйца и продавить в цене.

— Счастье свалилось неожиданно на голову, — счастливо сообщил я, катая карандашик по столу. — Стареющая, но не растратившая сексапильности вдовушка-миллионерша забирает меня в Майами, где я буду вести праздную жизнь в роскоши и излишествах и... — я с удовольствием наблюдал за изменениями на её лице.
— При таком раскладе сами понимаете, однушка в спальном районе для меня лишь тяжёлый груз, Тамара Николаевна.

— И когда ты только перестанешь махать языком, как помелом? — вздохнула железная леди. Оторвала стикер и что-то моментально написала карандашом, пододвигая жёлтый квадратик ко мне. — Оставим вдовушку в покое. Такая сумма тебя устроит? За эти деньги агентство не будет искать покупателя, а просто выкупит квартиру у тебя.

Я посмотрел на цифры. Не стал полагаться на свои скудные математические знания и взял калькулятор. Старая акула откусила не десять, а двенадцать процентов.

— Устроит, но деньги должны быть у меня на счету через три недели.
— Будут, — величественно кивнула она, не отрываясь от монитора. — А через две недели после поступления ты освобождаешь жильё. Идёт?

— Приятно иметь с вами дело, — натянул я улыбку. — Как всегда.
— Собирай справки и документы, Андрюш, не затягивай. Через десять дней выйдем на сделку.

---

От кофейни, в отличие от ночного бара, где — пьяный хаос, громкая музыка и бесконечное движение пьяных суетологов, — веяло спокойствием и уютом.

Я занял столик в самом углу с обзором на входную дверь.

— Что будете заказывать? — материализовалась передо мной молоденькая улыбчивая официантка в фирменном переднике.
— Большой капучино, — я снял куртку и положил рядом с собой на диванчике. — И один пшик кокосового сиропа. Только, девушка, ровно один.

Девочка подарила мне ещё одну гостеприимную улыбку, кивнула и упорхнула в сторону стойки.

Дверь открылась, и в проёме наконец появился Леха. Здоровенный, как гризли, он рано начал лысеть. И чтобы не создавать на голове популярную у стареющих скуфов причёску под названием «озеро на холме», брился наголо. При первом впечатлении инстинктивно хотелось спрятать подальше лопатник и телефон.

При этом форма абсолютно не соответствовала содержанию — добродушный весельчак, напрочь лишённый малейших зачатков агрессии, честный, насколько это возможно, бизнесмен, верный муж и охуительный отец двоих детей.

Несколько секунд он топтался в пороге, сканируя зал, пока его взгляд не наткнулся на меня. Я приветственно помахал рукой. Здоровяк расплылся в широкой улыбке, распахнул лапы и направился к столу.

— Здорова, потерянный, — радостно пробасил он, и я оказался буквально погребён под его тушей и медвежьими лапами. — Сейчас будем тебя колоть, какого *** ты исчез с горизонта?

— А есть разница? — пробормотал я, выбираясь из стальных объятий. — Был похищен инопланетянами на опыты, впал в кому, ушёл в экспедицию?

— Ну, ****ь, — посерьёзнел он, жестом подзывая официантку. — Эспрессо, пожалуйста. — Дождался, пока девочка удалится от стола, и продолжил. — От тебя полгода ни слуху ни духу. В телефоне постоянно ебучие гудки или «не абонент». В целом, что ты не сдох, бро, доносили в основном третьи лица.

Я изучал глубокую, словно вырубленную топором для колки дров, морщину на Лехином лбу.

— Прости, бро, сложный период. Разбитые сердца, разъёбанные души и рухнувшие замки, — я облокотился на спинку дивана, устраиваясь поудобнее. — Есть ли смысл усираться, объясняя, что я сейчас уместен в твоём уютном мирке, как блять капибара в проруби нашей речки?

— Ну, менее ****утого ответа от тебя я и не ожидал, — развёл он ручищи. — Но всё равно рад видеть тебя в добром здравии. — Немного помолчал, оценивающе глядя на меня, и добавил: — В относительном.
— Я, собственно, по делу, мужик, — извиняюще сказал я, взбалтывая ложечкой остатки кофе. — Поэтому предлагаю на время убрать лампу от моего ****ьника, а раскалённый прут от моей многострадальной жопы.

— Кто бы сомневался, — легко уколол меня здоровяк. — Рассказывай.

— Помнится мне, ты ловил молодецкий стояк на мой бизнес и предлагал войти в долю на равных, — я выдержал его пристальный взгляд в упор. — Это было, конечно, по пьяной лавке, но не припомню за тобой пустой синей болтовни и наполеоновских планов, которые исчезают с приходом похмелья.

— Было дело, — утвердиюще кивнул тот. — Ничего не изменилось. Я готов. Тебя заебал душнила-Еврей, и ты решил его списать в утиль?

— Не совсем, — возразил я. — Я предлагаю тебе выкупить мою долю.

Единственная растительность на Лехином лице — брови — удивлённо поползли вверх.

— По номиналу — дорого, понимаю. Потому десять процентов скину.

— Во как... — медленно, как питон, заглотивший корову, переваривал информацию Леха. — И о какой сумме идёт речь?

Я взял смартфон и набрал несколько цифр, повернул к нему экраном.

— Чтобы вывести деньги из оборота... — от лысого мордоворота не осталось и следа. Передо мной сидел бизнесмен с большой — мать его — буквы «Б». — Мне нужен месяц. Ну... максимум полтора.

— Вполне себе реальные сроки, дружище, — я церемониально поднял для тоста чашку кофе. — Итак, по рукам?

Леха отстранённо стукнулся своей чашкой об мою.

— По рукам, бро. Мне это выгодно, но, чисто по-дружески, не могу не спросить... — он протянул свою огромную длинную лапу и без проблем дотянулся через стол до моего плеча. — Тебе не жалко расставаться со своим детищем? Дело всей твоей жизни, как никак.

— Нет, — безразлично ответил я, глядя в окно.

На улице начало темнеть, и кофейню постепенно заполняли парочки молодых зумеров.

— Дело всей жизни, бро, имеет значение, если последняя радует и бьёт ключом.

Чертовски хотелось курить. Я достал из пачки сигарету, слегка покрутил ее, разминая табак, понюхал и засунул обратно. — Так вот, пока ты рубил деревья, строил дома и рожал сыновей, я в это же время закладывал под свои сваи тротил, а из деревьев делал дрова и топил ими печь.

— Читал же «Алису в Зазеркалье»? Там такая мысль: чтобы только остаться на месте, надо бежать со всех ног. А уж если ты, блять, хочешь куда-то попасть, нужно бежать в два раза быстрее.
Я в упор посмотрел на задумчивого Леху.
— У тебя есть стимул бежать. У меня — нет. Но если я просто остановлюсь, то это вращение намотает меня вместе с кишками и яйцами на свою ось — без всякого смысла. И история закончится просто ничем. Я так не хочу.
Я допил остатки кофе и отодвинул чашку на край стола.
— Должен быть какой-то логичный, осмысленный финал. Смысл. Я его нашёл. Надеюсь, вышло понятно. Подробностей не будет.
Я упёр ему палец в грудь.
— Ясно, здоровяк?

Леха продолжал задумчиво теребить лысину. Было ясно, что оратор из меня посредственный и мой слушатель нихуя не понял.
— Но у нотариуса при оформлении — понятно, — задумчиво пробормотал он. — А после? Мы ещё увидимся?

— Не в этот раз, Леха, — улыбнулся я, ободряюще потрепав его за плечо. — Не в этот раз. Не в этой жизни. Пацанам остальным ничего говорить не надо. Сделаем всё как две скрытные мыши, договорились?

В кофейню, радостно гогоча, ввалилась компания совсем уж зелёных пацанов, скорее всего школьников. Они, радостно гогоча, столпились возле стойки. Сути разговора не было слышно, но один, не оборачиваясь, закинул ногу назад и отвесил хлёсткий пинок соседу. Ржач стал ещё громче.

— Блять, чисто мы раньше, скажи? — грустно улыбаясь, произнёс Леха.

— Почти, — согласился я. — С одной только разницей, что на кофе мы не разменивались, предпочитая более серьёзные напитки.
***
Странно устроена наша память. Я стоял на парковке своего бывшего дома, где прожил без малого четверть жизни. Визуально всё было вроде знакомым: картинка, объекты. Будка охранника, которого непонятно за каким хером посадили охранять калитку на территорию — на моей памяти он ни разу даже не предпринимал попыток хоть как-то помешать броуновскому движению непонятных людей в обе стороны, а на спизженный самокат монотонно бубнил, что это «не его зона ответственности». «Магнит» через дорогу и ночная пивнушка, возле которой по ночам тусовалась стайка разухабистых алкашей. Всё это я мог без вопросов нарисовать по памяти, не поглядывая и не прося подсказок. Но впервые я ощущал это место чужим. Как будто меня не связывало с ним прошлое длиной в четверть гребаной жизни.

Я докурил сигарету, выкинул в окно и набрал знакомый номер.
— Заяц, привет, я подъехал, — дружелюбно сообщил я. — Выходи, не заставляй старика ждать.

— Привет, — по голосу я слышал, Кира улыбалась. — Ничего со стариком не случится, он крепкий. Десять минут подожди, ты раньше приехал.

Я откинул спинку сиденья, прибавил звук в магнитоле и развалился в горизонтальном положении, выдыхая дым в потолок. Пятнадцать лет опыта — серьёзный срок. Я знал, что десять минут непременно превратятся в двадцать при хорошем прогнозе.

Как и ожидалось — прошло двадцать пять. Из положения лёжа я случайно увидел, как распахнулась калитка забора, который оберегал наш двор от инопланетного вторжения и прочих недружелюбно настроенных личностей, и вышла она. Такая же безупречно охуительная, как и в день нашей первой встречи — с осанкой английской герцогини и независимым, гордым взглядом. «Антипригарная» девочка. Никакие поганые слухи, личный проёб или жизненные неурядицы никогда не оставляли на ней ни малейших следов, сохраняя безупречный блеск и чистоту.

Я нажал на рычаг, и сиденье со щелчком вернуло меня в сидячее положение. Я посигналил и поморгал фарами. По узнающему взгляду и верному направлению к моей тачке я понял, что добился нужного результата.

— Привет ещё раз, — улыбнулась она, забираясь в тёплый прокуренный салон. — Почему отказался зайти и заставил меня по-солдатски быстро одеваться в законный выходной?

— Прости, — я обнял её и поцеловал в тёплую щеку. — Не забывай, это когда-то была и моя территория. По привычке я мог начать метить углы и обоссать занавески. Тебе оно надо?

— Увольте, — засмеялась она. Потянулась к панели, где лежала пачка сигарет. Вытащила одну и закурила. — А ты сказал, у тебя важный разговор? Может, довольно реверансов? — Она в упор посмотрела на меня. — Жги.

— Да, — согласился я. — Как скажешь. Начну с главного. Я бы хотел, чтобы ты взяла кота на воспитание. — Я помолчал. — Навсегда.

Её пуленепробиваемая маска сползла, и на смену пришло удивление.

— Мне некого больше просить из тех, кому бы я мог его доверить. — Я не смотрел ей в глаза, а смотрел вперёд, на улицу, где когда-то начинал выбивать кирпичики из своей казавшейся монолитной стены. — Так вышло, что меня не будет. — Я снова помолчал, на этот раз дольше. — Здесь. И мне бы хотелось знать, что с пушистым ***сосом всё в порядке.

— Блять, Андрей, — она тревожно посмотрела на меня, — что у тебя случилось? У тебя неприятности? Долги?

— Не перебивай пока, Кир, — попросил я, погладив её по плечу. — Всё хорошо, не переживай. Но кота я оставить не могу. Поэтому прошу тебя. Через месяц, плюс-минус, Леха пригонит тебе машину и перепишет на тебя. А в тачке, на заднем сиденье, будет стоять переноска с Котом и в багажнике — запас корма до апокалипсиса.

— А... — недоумённо вскинула она брови. — Причём тут тачка? Или ты думал, что без бонуса я не соглашусь?
В её глазах запрыгали искорки обиды и гнева.

— Я знал, что ты согласишься, — примиряюще тихо сказал я. — Поэтому и приехал. Ты добрая и ответственная. А тачка... — я окинул салон взглядом, — ну, тут всё элементарно. Она мне попросту будет не нужна.

— Ты уезжаешь? — прямо спросила она.

Я кивнул.

— Навсегда? — вопросы, словно хлыстом, срывали покровы.

Я опять кивнул.
Взгляд Киры становился всё более тревожным. — Андрюш, скажи... дело в той маленькой хрупкой девочке, которую ты обидел тогда в кафе?

Я неопределённо помотал башкой. — Ну, если всё упростить, то скорее да, чем нет.

— Понятно, — горько усмехнулась она и закурила новую сигарету.

— Не думаю, — возразил я, аккуратно взял сигарету из её пальцев и затянулся.

— Скажи, Андрей... — она приблизилась ко мне максимально, насколько это позволяет пространство машины. — Ты хоть когда-нибудь любил меня?

— Да, — просто кивнул я. — Любил. Безумно. Настолько сильно, что само слово «любил» звучит бессмысленно и убого. — Я помолчал, справляясь с тем, чтобы мой голос не звучал так, будто мне на яйца прикрепили два электрода. — Возможно, я не умел это демонстрировать. В этом вся и проблема, та точка отсчёта, с которой начало всё катиться по ****е. — Я вновь взял её сигарету и сделал глубокую затяжку. — Но, поверь, да... Любил. Как никого до и никого после.

— Но, — продолжил я, — этого парня больше нет. Совсем. Он пропал. Его унесло ураганом, рас****ярило в автокатастрофе... Он, по пьяни, выпал с тринадцатого этажа, разлетелся в молекулы, а его кости растащили на сувениры безумные старухи.

— Я возьму твоего... — она запнулась, — нашего кота. Не переживай, всё будет хорошо.

— Я знаю тебя, Кира, всю эту ****ую жизнь. Я знаю, что с ним всё будет хорошо. — Я провёл ладонью по её щеке.

— А тачка, Андрюш... — она беспомощно улыбнулась, — ты же знаешь, что я не вожу и не испытываю тяги начинать. Боюсь я.

— Ну... — пожал я плечами, — пусть тебя возит чувак с маскулинным подбородком. Он, конечно, жлоб и скряга, из-за грибов чуть из штанов не выпрыгнул, но вроде парень нормальный.

— Андрей, — поморщила она носик, — забудь. Я не готова пока строить отношения. Артём — это так... просто. Я не готова, — повторила она и, не удержавшись, вонзила мне ментальную шпагу в задницу, — в отличие от некоторых.

— Не буду врать, — обезоруживающе улыбнулся я, — одну мою часть греет перспектива, что ты встретишь старость в одиночестве с четырьмя котами, вязальными спицами и сто девяносто восьмой серией «Кармелиты» по телику. Но вторая, добрая моя половина, желает тебе встретить не такого деструктивного далбаёба и быть счастливой.

— Это было честно, — засмеялась она. В момент посерьёзнела и спросила: — Я хочу, чтобы ты остался сегодня здесь. Со мной. — Помолчала. — Только сегодня.

— Знаешь, — ответил я, уже не отводя взгляд, — я понимаю, что это неправильно, но сил отказаться у меня нет.

— Вот и хорошо, — Кира перегнулась через сиденье и поцеловала меня в губы. — Купи нам что-нибудь выпить и поесть и поднимайся. Номер квартиры ты, надеюсь, помнишь?

Я кивнул и повернул ключ, заглушая мотор.