Город

Я свободный. Могу переживать. Но в Городе наглость порой (да и
часто!) считают смелостью, отсутствие ума и чувства
ответственности - жизнерадостностью и т.д. и т.п. ... Человек
- всегда целый Мир, и, касаясь его, Чувствуешь невольно и
трепет, и стеснение. Ты свободен, когда выражаешь себя в
своем творении...
ГОРОД
(Триптих)
Труби, Гавриил, труби,
Хуже уже не будет –
Город так крепко спит,
Что небо его не разбудит.
No1
Город долгих дорог и коротких встреч,
Город кратких объятий и быстрых свиданий.
Я - пришел, я - готов, ты заносишь свой меч,
Меч для вечных разлук и кровавых закланий.
Ты не любишь, не спишь, ты не ешь и не пьешь,
Узкоглазый и хмурый, больной самурай.
Много видишь всего, долго терпишь и ждешь,
Город - мой, наш - палач, ты, понятно, не Рай.
Город-раб, Город-псих, Город-сфинкс и пророк,
Город кожаных курток и старых машин,
Ты угрюмо молчишь, Город ломаных строк,
Мрачно смотришь из окон и вечно - один.
Скалишь грязные зубы, смеясь надо мной,
И глумливо бетонные губы кривишь,
Непреклонно качаешь седой головой
Над душой недопитой упрямо стоишь.
Ночью темною номер я Твой набирал,
Неохотно и скупо стучали гудки:
То длинней, то — короче, но Город молчал.
И шаги и слова у него нелегки.
Не боюсь, не скрываюсь - и давит меня
Город — страшная крепость, скала ледяная,
Острый меч и оскал, и мерцает броня,
И в разбитых очах чернота неземная...
No2
Ты похож на рассвете на грязного пса
-- Я гулял по Тебе, когда все еще спят,
Слышал полные боли Твои голоса,
Видел то, Что увидеть никак не хотят.
Видел шлюх и лежащих вповалку бомжей
В грязном гетто, где правят обида и страх,
Правят страсти, что красных углей горячей,
Да у подданных холод безумный в глазах...
В трупных сумерках с зеленью свалок каскад
Эти язвы, как блеклые злые цветы,
Составляют узором дурной маскарад,
Маски-лица, чьи выжжены горем черты.
Твари скользкие, марево мути и слез,
Трубы черные, желтый удушливый чад,
Духота нездоровых, ублюдочных грез
И дешевые души, что тупо молчат.
По утрам так тоскливо, что хочется выть,
И пугает догадка, что Город и я –
Нераздельны, и нам до конца вместе быть,
Что подонки - мои, и помойка - моя.
No3
Город - хам, Город - зверь, Ты, понятно, не Рай,
За обиды когда-то накажешь меня,
Но сейчас, мой разбитый, больной самурай,
Грейся светом недолгим осеннего дня.
Ты не веришь, ты смотришь угрюмо и зло,
Разрешил я погреться, а ты оскорблен!
Все считаешь своим, только мне повезло.
Ты - Король и Тиран, но в нее не влюблен.
Город мой, ты - Волшебник, как я погляжу,
Как открытую книгу, меня прочитал.
Ну а я не таюсь и нахально скажу,
Что ее, если б смог, у Тебя бы украл!
В арматурах, столбах, отсыревший, смурной,
В гневе властные руки ты тянешь ко мне,
Я не первый в ряду, не последний, я - Твой,
Только руки другие я видел во сне.
Преподносишь уроки безжалостно всем,
Неподатлив бываешь и тверд, как алмаз,
И жесток, когда это не нужно совсем,
Ты - крутой, но не стоишь тепла Ее глаз.
Режет небо на секторы сетка шнуров,
И доволен собою электроколосс,
Но и сеть километров Твоих проводов
Не сравнится никак с шелком тонких волос.
Часто слышу я гул - это Город шумит,
Утверждая в экстазе: «Все Это - мое!».
Он богат, но дороже - улыбка Ее...
Июнь-июль, 1998 г.
Мне не надо любви, и не нужен мне свет,
И ни мира прошу я у вас, ни войны.
На открытость и честность претензии нет.
Дайте только чуть-чуть тишины.
Отберите дороги, возьмите закат,
Стерву Осень и шлюху Весну,
И мечту, и тоску возвращаю назад,
Не отдам лишь одну Тишину.
Разбазарю стремленья, и совесть, и честь,
Откровенность с откоса столкну,
Чистоту и невинность, и - что еще есть?
Да не троньте мою Тишину.
... Но закат заливает дорог суету.
Снова - Осень, и будет - Весна.
Не берут, черт возьми, ни тоску, ни мечту.
Только снится порой - Тишина...
Май-июнь, 1998 г.