Глава 14. Колыбельная смерти

Варга заперлась в своей комнате и села прямо на пол. Холод камня просочился сквозь платье, но она почти не заметила этого. Флакон в её руке казался тяжёлым, словно налитым свинцом. Она знала рецепты сотен ядов, но этот… этот был особенным.
Натан сказал: «умереть наполовину». Но что, если его мерка жизни отличалась от её? Что, если она просто исчезнет в этой пустой комнате — и утром слуги найдут лишь остывшее тело?
«Неужели это правда работает?» — вертелось у неё в голове.
— Глупый, Натан… — прошептала она, холодно улыбнувшись. — Ты даже не подозреваешь, насколько я уже готова.
— Надеюсь, ты простишь меня.
Варга распечатала флакон и поднесла его к губам. Она вдохнула мягкий, терпкий травяной аромат. Он окутал её теплом, будто приглашая поддаться дурману, расслабиться и уснуть.
Она остановилась и закрыла глаза, продолжая наслаждаться запахом зелья.
«Всё… это конец?» — подумала Варга. — «Меня больше не будет?»
Её охватил страх. Страх, что назад пути не будет. Страх, что прямо сейчас она может умереть. Её детство, молодость, надежды, мечты… Всё это вмиг может лопнуть как пузырь и перестать существовать. А все продолжат жить дальше как будто и не было её. И все её забудут. Ей отчаянно захотелось всё прекратить: вскочить, броситься в кровать, разрыдаться.
Ну а потом? Что потом то?
«Давай», — сказала она себе распахнув глаза. — «Чем дольше тянешь, тем тяжелее. Давай. Сейчас — или никогда».
Резким движением Варга выпила содержимое флакона.
По телу растеклось приятное тепло, её щёки порозовели.
«Как будто я снова живая… как будто всё это — дурной сон», — мелькнуло в голове.
Ничего не происходило. Сердце билось ровно, и на мгновение ей даже захотелось рассмеяться над собственной глупостью.
А потом пришёл холод.
Он не навалился сверху — он пророс изнутри, в самом костном мозге. Варга попыталась поднять руку, чтобы коснуться лица, но пальцы были чужими, а рука с трудом слушалась. Дыхание стало липким и вязким. Это был уже не просто страх — её накрыл первобытный, животный ужас существа, попавшего в ледяной капкан.
Стены комнаты медленно раскачивались, а тьма в углах сгущалась, становясь плотной, как болото. Варгу охватила паника. Она судорожно заскребла пальцами по полу, тряся головой, пытаясь отогнать наступающую тьму.
В голове вспыхнула короткая мысль:
«Успокойся. Нужно успокоиться».
Она замерла, с трудом втягивая воздух. Сон тянул её вниз, настойчиво и мягко.
«Нет. Не спать. Нужно умертвить душу одновременно с телом».
Варга уставилась в одну точку. Всю жизнь она жила в меланхолии — в тени былого величия рода, в ненависти и холоде. Годами она сочиняла свою колыбельную ужаса, сама того не зная.
Мысли утонули в тумане, и она перенеслась далеко, на много лет назад — в далёкое детство. Слова сами полились с её губ:
Спи, малютка, в тёмной яме,
Земля мягче, чем у мамы.
Корни выпьют твои очи,
Станешь ты длиннее ночи.
Кто не дышит — тот услышит,
Кто остыл — тот дверь открыл.
Через реку Стикс твой труп поплыл.
Ей показалось, что она и вправду слышит плеск чёрной воды. Где-то там, за гранью её застывающего взгляда, лодка ударилась о берег.
В груди нарастала пустота, кровь остывала.
Лес чернел, и корни гнили,
Мы здесь когда-то жили.
Мама не дышит, папа не слышит,
Земля над нами всё выше и выше.
Варга тряслась как от холода стуча зубами. В комнате запахло старым снегом. С каждым дыханием изо рта клубился пар. Она уже не чувствовала своё тело - оно как будто перестало существовать. Она замолкла и смотрела стеклянным взглядом прямо перед собой, словно заснула.
Белый снег на чёрные ветви,
Нас больше нет на этом свете.
Встань, поднимись из могилы,
Забери то, что нас погубило…
И дрожь как будто сдуло с её тела. Плечи опали и Варге стало все безразлично. Она больше ничего не боялась. Ей было все равно что происходило раньше и что будет. Она ощущала себя одновременно в прошлом и будущем, здесь и сейчас, и где-то совсем далеко…
Эти последние слова заставили мелькнуть искрой мимолётную мысль:
«Имя. Не забудь имя».
Она начала повторять его — снова и снова, по кругу. Ей казалось, что она шепчет всё громче, но губы лишь беззвучно шевелились.
Варга медленно начала клониться назад. Пол перестал быть камнем — он стал сырой, разрытой землёй. Распахнутые глаза уставились в потолок, но видела она лишь бесконечные переплетённые корни. Из приоткрытого рта клубился пар. Каждый редкий вдох давался с таким усилием, будто она пыталась втянуть не воздух, а густую воду Озера Слёз.
Она выдохнула — и замерла.
Через минуту резко втянула воздух.
Пару секунд — выдох.
Снова минута — резкий вдох.
Выдох.
На этот раз она пролежала долго.
И вот — последний, короткий вздох.
Смерть вошла в неё не тишиной, а остриём ледяного меча. И когда воздух начал выходить из лёгких, он уносил с собой не пар, а частицу её души, превращая её в зов.
Варга выдохнула всё — до последней капли. Лёгкие слиплись и в груди не осталось ничего кроме звенящей пустоты. И тогда её обездвиженное тело само произнесло:
— Алезис Сквендихольм!
Это был не крик. Это был звук ломающейся на морозе ветки — сухой, утробный, окончательный. Голос мертвеца.
И Варга затихла.
Стало так холодно, что слёзы на её щеках превратились в колючий лёд. Тишина воцарилась во всей комнате. Могло сложится впечатление, что сюда сегодня никто не входил: вещи стояли на местах, кровать была заправлена, свечи потушены.
И только в самом центре лежало тело — побелевшее, с угольно-чёрными волосами. Оно походило на жуткую большую куклу. Будто нерадивая хозяйка бросила её на пол.
И забыла.