Белая сирень. Глава 4

Оставим пока влюбленных Николая и Любу, которые встретились в партизанском отряде совсем неожиданно. Вернемся к Ирине, подобравшей малыша в деревне, маму которого расстреляли вместе с жителями этой деревни. Ирина решила идти подальше от дорог, на которых она могла встретить немцев.

 Малыш спал, идти с ним, держа его перед собой, было тяжело и неудобно. Но выхода не было, стоял больной вопрос : чем кормить ребенка? Ира понимала, хлеб и мед далеко не детское питание. Она шла и усиленно думала, но придумать ничего не могла. Шла дорожками в лесу, несколько раз видела пробегающего зайца, другой раз – лису. Значит, людей здесь давно не было. Зверь был непуганый, так думала Ирина.

 Она думала, что там делает сейчас мама с братьями и сестрой, все ли у них в порядке. Мимоходом подумала о ребенке, она до этих пор не знала, мальчик это или девочка, как она ребенка назовёт. Старалась не вспоминать об убитых людях в деревне, перед глазами постоянно стояла мать малыша. Она была красивая женщина, молодая.

Наверное, там были еще дети, их тоже расстреляли. И вдруг в этой глуши Ирина увидела корову, которая паслась сама по себе. От радости Ирина чуть не закричала, корова была настоящая, с вымени у нее подтекало молоко, видимо, ее давно никто не доил. Положив малыша на сделанную постель из мха и веток, Ирина попыталась приблизиться к корове, но та, наверное, отвыкла от людей, уходила в сторону, не давалась.

К тому же Ирина никогда не была деревенским жителем, не знала, как доить корову. Главное для нее сейчас было ту корову приманить, отломив кусочек хлеба, она давала корове его нюхать. И корова вспомнила человека, остановилась, потянулась мягкими губами к хлебу, взяла этот малюхонный кусочек на свой шершавый язык и доверилась.

Ирина подошла к ней, пока так, стала ее наглаживать и хвалить, называя корову то Дочкой, то Зорькой, то просто Коровкой. Корова в недоумении смотрела на человека, не понимала, что от нее хотят. Ирина села, попыталась добыть молока, сиськи у коровы были плотные, застоялые, было видно, ее давно не доили.

Ирина начала растирать вымя, трогала руками, оно было горячее, кое-как она попыталась тянуть за соски, оттуда под напором брызнуло молоко. Потихоньку Ирина дергала и дергала за соски, корову постепенно втягиваясь в процесс, корова стояла как вкопанная. Ира встала, вынула бутылку, выпила воду, что смогла, остальной водой омыла вымя корове.

И начала доить корову в бутылку, конечно, половина молока попадало на землю, но что-то и в бутылку. Прошло часа два, может, больше, руки болели, но была целая бутылка молока. В это время малыш закряхтел, сморщил маленький носик и заплакал тоненьким плачем. Ирина развернула и увидела мальчишку во всей красе, он давно описался, видимо, хотел есть.

 Девушка обрадовалась, что малыш оказался мальчиком, почему, она и сама не знала. Потихоньку Ира подносила бутылку с молоком к ротику ребенка и осторожно вливала ему в рот. Мальчишка с удовольствием чмокая его пил. – Как же мне тебя назвать, ведь без имени нельзя, а твое прежнее имя я не знаю? Но вопрос этот для Ирины стал затруднительным, она решила пока называть его малыш.

Малыш потихоньку, видимо, покушал плотно, сразу заснул. А Ирина стала думать, как ей взять с собой корову, без коровы, она решила, -пропадем. Вытащила все свои пожитки. Платье оказалось самое плотное, его пришлось разорвать на лоскуты, связать все между собой, но было коротко, шея у коровы все же объёмистая, не долго думая разорвала и кофту, она была вязанная тянулась, все что осталось от кофты привязала к себе и привязала так ребенка, чтобы вести корову.

Посидев еще немного, отправилась в путь по лесным глухим дорожкам в село Хахали. Шла она уже четвертый день, лес был глухой, и все больше и больше стояло деревьев в обхват. Ночью было страшно, вдруг волк или медведь, от одной мысли Иру трясло. У нее не было ничего кроме ребенка, бутылки и коровы. Защищаться ей было нечем. Корова особых хлопот не доставляла, поверив человеку, она шла на поводке сзади, на привалах стояла смирно, давая себя доить.

Малыш кушал исправно, молоко пила она и сама, корова ела траву. Но в глухом этом крае травы была мало. Корова поела какую-то траву, молоко сильно горчило, во рту вязало, мальчик капризничал. Ира его качала, песни пела, но толку было ноль. Пришлось опять рассосать хлеб, он уже был сухарем, добавить мед, дать ребенку, малыш с удовольствием зачмокал, потом сразу заснул.

А Ира стала думать, чем кормить корову, чтоб молоко не было горьким. И она придумала, кормить она будет корову ветками с деревьев. Так они прошли еще день. И здесь в лесу неожиданно то ли они наткнулись на отряд из десяти человек партизан, то ли отряд наткнулся на них. Сначала все увидели корову, а потом Иру с ребенком. Партизаны окружили девушку, хвалили ее за то, что корову ведет с собой, и все порывались помочь пронести малыша.

 Ирина, конечно, никому его не давала. Ее привели в лагерь партизан, где она все сначала до конца рассказала о себе. Командир очень неохотно встретил, со слов партизан, мамочку. Отряд должен быть мобильным, а с детьми это тяжело, еще и корова. По отряду поползли слухи, что партизаны привели роженицу с ребенком. Ирине определили с ребенком место у кухни с коровой. Корове раздобыли травы много, которую она с радостью жевала.

Утром Ирина вышла с землянки и встретила Николая, который тут же побежал рассказал обо всем Любе. Подруга бежала и плакала от радости, что она встретит свою соседку и подругу по парте, по двору. Увидев Ирину, она остолбенела, Ира была с ребенком. В это время Николай привел и Валеру.

 Валера, увидев любимую с ребенком, не расспросив, откуда, как и что, повернулся , ушел, он был ошарашен, так быстро все забыть,  еще и успеть родить. Все это не вязалось с образом любимой, который он нарисовал себе. Он ее считал теперь предателем их любви. Ира оправдываться не стала, ничего не стала рассказывать ни подруге, ни Николаю. Решила, пусть думают, как хотят.

Время в отряде шло незаметно вперёд, подрастал Кузьма. Имя малышу дали в отряде. Как-то подошёл к Ирине боец из отряда, посмотрел на ребёнка и сказал:
- Пацан то вылитый мой зять, Кузьма. Так и стал найденыш Кузьмой.
Никому в отряде Ирина не рассказывала, откуда у неё ребёнок. Это знал только командир, он теперь был лучшим другом девушки.

Любаша и Николай были неразлучны. Они везде были вместе, и на задание ходили тоже. Как-то раз их отправили на задание: нужно было узнать расположение немцев. Ходили слухи о передислокации немцев. Как всегда, Любаша была беженкой, а Николай её прикрывал. Вышли они затемно. Люба вся в тёмной одежде, в рваном халате и фуфайке, лицо вымазано сажей (конечно, незаметно), только чтобы лицо казалось старше. Так Люба вошла в город.

 Николай тоже был в рваном тулупе с палкой, сгорбленный, вылитый старик, но это со стороны. Беда, если будут присматриваться. Любу хотели отправить одну, но Николай был категорически против.
Девушка уже почти выполнила задание, как в городе началась облава. Любу вместе с другими женщинами, мужчинами и стариками загнали в сарай. Никто не понимал зачем.

 Прошёл день, выпускать их не собирались, но и не выводили никуда. Николай на соседнем разрушенном здании в подвале организовал пункт наблюдения, но это ничего не давало. Сотни людей были заключены в сарае, и действия немцев по отношению к этим узникам были неизвестны.

 К сараю было не подойти, он охранялся со всех сторон.
Потом, как стало понятно, стали выводить евреев. Их заводили за угол, расстреливали и скидывали на машину. Сердце Николая останавливалось от беспомощности. Он никак не мог придумать, как спасти свою любимую.

 Даже если бы у него было оружие, это не дало бы ничего, немцев было много.
Обращаться к Розе было строго запрещено, да и чем она бы помогла. Идти в отряд – всё это долго, да и вряд ли, не узнав обстановку, командир отряда пошлёт людей в неизвестность.
Николай думал и думал, решился на дерзкий план: если умереть, то вместе с любимой.

Сарай был старенький, хоть и прочный. Николай решил ночью забраться на крышу сарая, разобрать её, сделав небольшое отверстие, и вытащить Любу.
Немцы мерзли, кто-то грелся у костра, по очереди уходили в дом. Забраться на крышу сарая получилось, а вот разобрать её, да ещё и бесшумно, получалось плохо.

 Каждый шорох в зимней ночи был слышен. К тому же Николай переживал, что люди, услышав, что крышу вскрывают, начнут волноваться, кричать.
Вооружившись ножом (больше у парня ничего не было), он аккуратно, предельно тихо, стал вскрывать крышу сарая. Вырезал кусок мягкой ткани крыши. С сарая поднялся пар.

 Он, не дожидаясь волнения людей, спрыгнул в сарай, упал на кого-то, человек спросонья закричал. Люди заволновались. Сейчас же часовой у двери дал очередь из автомата, опять всё затихло. Люди примолкли, испуганные. Николай начал тихо звать Любу. Какой-то сонный голос сказал: «Завтра найдёшь её».

 Но Николай снова и снова звал девушку.
Люба сначала не поверила сама себе. Её Николай здесь, в сарае! Она, перешагивая, перелезая через спящих, утомлённых неизвестностью людей, подползла к Николаю. Радоваться было рано.

Николай объяснил свой безумный план Любе. Надо было ему подсадить её, и она вылезла на крышу сарая. За ней он, потом они спрыгнули и убежали. Рассказал он хорошо, но как это осуществить? Тянуть было некуда, неизвестно, какие планы у немцев на утро. Николай подсадил Любу, она вылезла на крышу и легла.

 Он с большим трудом вылез сам, полежали, прислушались, всё тихо, только в сарае слышался шорох. Дождались, пока очередной немец сменился. Немцы пошли греться в дом, один остался у костра, носил доски, кидал их в костер. В это время Николай спрыгнул. Ему показалось, что это слышали все. Затих, ничего, тихо. Люба прыгнула ему на руки. Не теряя времени, они потихоньку стали отходить от опасного места.

Через час они были уже в лесу, радости их не было предела. Только не давала покоя мысль о людях, которые остались в сарае. Николай всю дорогу признавался Любе в любви, а она рассказывала ему, что  не думала уже остаться в живых.

 Задание они выполнили, сведения Люба собрала много, её дополнял Николай, рассказывая, что видел он. На следующую ночь всех, кто находился в сарае, спасли, попутно взорвали мост через реку. Немцы, не ожидавшие такой дерзости от партизан, были в ужасе.

Валерий был обижен на весь свет. Ира, которую он боготворил и считал чистой, непреступной, изменила ему, неизвестно с кем, ещё и родила этого ребенка. Воспитывает его, на него внимания не обращает, Валерий стал для неё чужим. Конечно, это было не так. Ира по-прежнему любила его, но она не хотела оправдываться, ей и в голову не могла прийти такая мысль, что она нагуляла ребёнка.

 А раз любимый ей не доверяет, зачем же оправдываться? Пусть так всё и будет. Кузьма рос, карапуз, называл Иру мамой, начинал ходить ножками. Она в отряде с ребенком была как символ мира, все мечтали, что война кончится, и все вернутся домой, у всех будет своё счастье.

Частенько Любаша хотела допытаться у Ирины, кто же отец ребенка. Ира со всей серьёзностью отвечала, что она не знает ни отца ребенка, ни матери. Ира считала так: если люди не понимают, объяснять смысла нет. Наступала весна. На задания стало ходить тяжелее, кругом вода, через болото переходить очень тяжело. А немцы наглели: там сожгли деревню, то людей угнать пытались в Германию. Поэтому у партизан работы было много.

Надо было искать обходы по болоту, да и в лесу было слякотно. Хлеб теперь приносили раз в неделю, правда, приносили больше, по очереди ходили, встречали Розу. Было тяжело нести сразу столько хлебов. Корова прижилась у партизан. Мальчонка вместе с Ириной обихаживал её.

 Он шлепал за мамой, как иголочка за ниточкой. Иногда, когда она штопала партизанам бельё или стирала, он обхватывал её ноги и стоял рядом. Маму очень любил. Сена корове было наложено много. Ребята, что не вылазка, возвращались с большим тюком травы.

Молоко любили все, корову жалели. Иногда давали ей даже хлеба. На задания ходили регулярно, старались чередоваться. Немцы в округе боялись партизанского отряда. Много раз пытались найти партизанскую базу, рыскали по лесу с собаками и даже подсылали предателей, но пока безрезультатно.

Основная группировка врага была в селе Хахали. Говорили, там остановились группы СС. Там пытали людей. За деревней была вырыта яма. Приводили, расстреливали, и в яму человек мёртвый падал. Однажды партизаны из той ямы вытащили живого, но раненого нашего пленного. Его склоняли стать полицаем, но он плюнул фашисту в лицо. Его долго пытали, били плетью, солили раны и опять били.

 Фашисты думали, он знает, где находятся партизаны. Живого привязывали на крест на морозе, а когда поняли, что говорить он не будет, решили расстрелять. Ранения были тяжёлые, но сразу он не умер. Его вытащили из ямы, донесли на носилках, которые сделали из срубленной поросли деревьев. Долго над ним колдовали врач и Ирина, где зашивали, где вытаскивали пули, но он ещё долго бредил и кричал во сне.

 Да и не мудрено, ведь даже руки все были истерзаны иглами, они распухли, загноились. Одно время военврач Вера Сергеевна думала, что одну руку придётся удалять, боялись, начнётся гангрена, но всё обошлось. И теперь в отряде был весельчак Борис, который, что ни день, сватался к Ирине.

 Ира, конечно, смеялась, говорила, что замуж первым надо звать сына, а потом её. Одобрять должен сын. Николай и Люба осуждали Ирину, больше общались с Валерием, поддерживая его. Но Ирина не унывала, она успевала всё: и с ребенком поиграть, и партизан накормить, и обшить всех, и помогать врачу, и делать перевязки, и даже оперировать вместе с доктором.

Многим ребятам она нравилась, но она умело всех держала на дистанции. Она никак не могла понять, почему Валерий смог в ней так усомниться. Ира за временем стала сомневаться и в себе, и в любимом. Наверное, мы ошиблись, когда клялись друг другу в любви, думала она.

Наступала весна. Роза достала лекарства для партизан. Их надо было забрать. В это время все были на задании. Люба с Николаем и ещё 4 человека были отправлены на подрыв моста. Поступили сведения, что на фронт везут тяжёлую технику врагу. Много бойцов были отправлены в близлежащие деревни немцев разрядить, да продуктами запастись. За лекарствами было отправить некого.

 Командир отряда долго думал. Ему очень не хотелось отправлять Ирину. Ребёнок очень был привязан к матери.Но в лекарствах могли разобраться только два человека в отряде: доктор и Ирина. Она работала в госпитале, собиралась поступать в медицинский. Долго командир обдумывал, но мало ли что. Оставить отряд без врача он не мог.

 Время поджимало. Подводить Розу, у которой хранились сейчас лекарства, он не смел. Она была сейчас единственным пекарем хлеба для отряда. И вот после долгих размышлений командир вызвал Ирину и объяснил ей ситуацию. Он не приказал ей, но Ирина всё поняла. Она, конечно, согласилась, ведь в отряде ей все были как родные, а лекарства действительно оставалось очень мало.

 Ранения были частыми у бойцов в отряде. Задания в основном были серьёзные. Часто бойцы попадали в перестрелки. Объяснив ситуацию, командир показал всё на карте. Как дойти, лучше всех справилась бы с этим Любаша. И местность знала, и с Розой знакома больше. Конечно, Ирина тоже её знала, но она никогда не была в городе. Это очень настораживало командира. И всё же выхода не было.

 Продолжение следует...