66 Москвее некуда. Тонкая психическая организация

         МОСКВЕЕ НЕКУДА. (БАЛКОНЫ.)
                2018.   

Извинения и объяснения становятся всё громче и настойчивее, дело доходит до стенаний и рыданий.  Но  он по-прежнему молча и упрямо стремится к своей цели – железной пружинной кровати в зелёном щитовом домике.
И чем ближе они к турбазе, тем больше свидетелей этой малопонятной сценки на быстром ходу. Те, кто бывал, вспомнят, что их маршрут проходил через самый
центр города.  Только чудом не повстречав милиционеров, дружинников и добровольных, пьяных заступников огни влетают на территорию и он, не мешкая, прячется  за дверями и под одеялом. Она ещё пытается что-то прокричать сквозь окна и стены,   но обитающий здесь же ударник, гораздо более простой в общении Тимоха (да, да – тот самый Тимоха), не желает ничего выслушивать и выяснять,
и предельно быстро и доходчиво объясняет ей, что она мешает ему спать.
Она вынуждена удалиться, впрочем, не туда, куда отправлял её наш с вами хорошо знакомый барабанщик.
Инцидент исчерпан?  Исчерпан… до утра.   

                66 Москвее некуда.  Тонкая психическая организация.

После завтрака появляется  целая делегация переговорщиц.
Ребята тоже почти все присутствуют.
Но стороны представлены только вторыми  (2) лицами.
Самих фигурантов никто не видел с самого рассвета.
Ситуация начинает проясняться.  Девочки всей компанией учатся
в Высшей Школе Милиции. Но не это основное, даже самое неважное.
Они из общества «Динамо», тренируются в редкой, да что там, редчайшей
секции.   Тогда только-только зарождались спортивные женские единоборства.   
Запланированный поход в направлении Абрау-Дюрсо, часть их летнего сбора.
Общефизическая подготовка.   А она, виновница переполоха, просто лучшая,
уже успевшая стать чемпионкой в практически ещё неузаконенной спортивной дисциплине – женское самбо.
Юра ей очень понравился. Она серьёзно разговаривала с тренером,
просила оставить её на базе, и тот почти согласился. И вот беда.
Она, действительно, просто пошутила. Все согласны – неудачно.
- Ещё и всем рассказала, дурёха – замечает неожиданно самый мудрый Тимоха.
И опять все согласны.  Договариваются ни в коем случае не смеяться
и окончательно всё уладить на неизбежной вечерней встрече, на танцплощадке.
А сейчас надо их обоих найти.    
Но встретиться с  динамовскими самбистками ребятам уже не пришлось.
Не пришлось им и устраивать поиски.
Они явно недооценивали своего главного администратора (эти функции,
как и все остальные организационные и управленческие в ансамбле успешно совмещал с бас-гитарой сам Юра Хипура.) 
Очень скоро он появился  и абсолютно спокойным тоном объявил,
что они на несколько дней перебазируются в дельфинарий, где будут аккомпанировать какому-то феерическому представлению.
В то же мгновение они увидели въезжающий на территорию большой автобус.
Вернувшись через три (3) дня, как раз к субботним «большим танцам», группа узнала, что девочки  из «Динамо» благополучно и в полном составе отбыли
в пешее путешествие.  Затеянная ими вместе с такими же  добрыми подружками отвергнутой девушки  уморительная разборка не состоялась
Им оставалась только протрепаться об этом в Москве.
Что они все по очереди (даже включая «мудрого» Тимоху) и сделали.
И я услышал этот рассказ несколько раз, их было пятеро (5),  в разных  вариантах.
В свою очередь, и я не сдержался и спросил обо всём напрямую.
Правда, выбрав исключительно подходящий момент (он, будучи здоровяком, естественно, помогал мне с переездом),  и проявив всю свою дипломатическую сноровку.  Его короткое и простое объяснение не испортило бы никакого текста.
Он сразу всё понял. Конечно, простил дурочку. Контролировал ситуацию и выстроил всю последующую цепочку событий.
Но возобновить контакт просто не мог.
- «Что же делать? Я человек тонкой психической организации». (Цитата.)      
У меня, опять из соображений такта, был готов для него встречный рассказ.
Я, конечно, его отбарабанил, но он уже был не нужным.
Здесь, он, пожалуй, уместнее.
У нас в классе, то есть ещё раньше, когда о женских единоборствах
и речи не было, как ни странно, тоже была девочка, которая могла сделать
подсечку или какой-нибудь переворот не только на физкультуре, но и на ритмике.
Папа её, соответствующий государственный тренер за неимением сына 
учил всему дочь.   Но наш случай, конечно, совершенно, иной.
Во-первых (1) мы все знали об этом её умении. (Никаких неожиданностей.)
Во-вторых (2) мы зачастую сами делали провоцирующие движения, получая
двойное (2) удовольствие.   
В-третьих (3) ей совсем не всегда сопутствовал успех. Папа её работал
совсем рядом, и ей приходилось, быть особенно старательной именно
с его учениками.
И, наконец, в-четвёртых (4), всё это была возня малышей. Как только её папа увидел, что ей уже нельзя играть в такие игры с мальчиками, он немедленно прекратил их очень простым образом – дал строгие указания тем самым своим многочисленным ученикам.    (То есть, была соблюдена своевременность.)
Да, вот что сбивает – несвоевременность.
Я хорошо понимаю Хипуру.  Нападение без предупреждения. Применение
несанкционированного оружия. Обманутые ожидания. Неожиданный срыв планов. Облом!
Но он не стал ничего объяснять. То есть, не дал противной (а уж такая ли противная она была)  стороне последнего шанса.
Вот и у меня случилось практически то же самое.  Надеюсь, вы не будете считать мои аналогии притянутыми за уши, искусственными.
Но прежде чем вернуться на злополучную Трубецкую, я должен поделиться с вами весьма приятной и достаточно редкой для моего повествования информацией.
В отличии от многих моих персонажей,  Юра Хипура живёт и здравствует.
Я прямо сейчас буквально любуюсь его не очень старой фотографией.
Седобородый, но подтянутый, с неразлучным басом на правую руку, перед накрученным пультом, на котором простой листок, наверняка, с только возникшим креативом.   
Да, психологически я оказался ровно в такой же ситуации. Против меня был применён изощрённый запрещённый приём. И мне ничего другого не оставалось, как сделать крутой вираж и «выйти из боя».
Но ровно через две с половиной (2,5) минуты (дорога с работы давно тщательно измерена и прохронометрирована) уже под своими балконами, я понял, что должен, просто обязан был поправить, а лучше сказать несколько слов о знатной и славной русской княжеской фамилии.  Я не дал ей никакого шанса.
А вдруг она просто оговорилась.
Да, просто оговорилась. Но тогда это оговорка «по Фрейду».
Разве возможен с такими компромисс.
Разве можно с чужими договориться хоть о чём-нибудь сугубо нашем. 
Они существуют как бы параллельно.
Вот оно решение. Заложено в самой физике.
Параллельные миры сосуществуют рядышком, несомненно, подпитывают
друг друга, но изредка, что уж тут поделаешь, оставляют при соприкосновении болезненные заусенцы.
Поэтому, влетев домой, я не нырнул, как Хипура, под одеяло, а уселся за письменный стол и записал:
               
                ПУСТЬ.
Как на Комсомольском, угол Трубецкой,
Сербы дом растят, и уже не та
В окнах панорама, и не тот настрой.
Нынче застят Кремль, завтра – храм Христа.
Помню: были Кочки у московских Луж.
Жил повсюду здесь, аж в пяти дворах.
На реке, да в Центре благодать да глушь.
Знаю, что давно.      Будто бы вчера.
Раньше все высотки видел с высоты.
Лихо норовят всё загородить.
Жаловаться грех – годы не пусты.
Правда, всё равно ёкает в груди.
Кто – то туда въедет?  Смотрит пусть в окно.
Выше наших крыш пусть живёт народ.
Только пусть признают. Вспомнят пусть одно:
Трубецкой был князь – не трубопровод.
                5.6.2001.               

Видите, я как бы соглашаюсь с их пришествием.
Разрешаю им расположиться в непосредственной близости.
И при этом не ставлю никаких невыполнимых и неприемлемых условий. 
Из сегодня.  Осматриваясь с балконов, констатирую, они в моём разрешение абсолютно не нуждались. Быстренько огородили, и всё тут.
Впрочем, я и тогда понимал, что пишу своё стихотворение, прежде всего для самоуспокоения. Использую поэзию, как метод самовнушения. 

В моём рассказе о фамилии, об усадьбе отсутствуют пока
восемнадцатый  (XVIII) и двадцать первый (XXI) века.
Исправляюсь.
Как раз в середине восемнадцатого (XVIII) дом построил  Никита Трубецкой.
(Он был очень  большой начальник.)
Таким образом, строение было одним (1) из самых старых деревянных в городе.
И, следовательно, одним (1) из редких  не сгоревших при Наполеоне. 
Но в начале нынешнего двадцать первого  (XXI) века, в апреле  две тысячи
первого   (2001) он всё-таки чуть подгорел.
(Моя пятнадцатиминутная (15) знакомая усадьбы не увидела, она как раз
была вся замотана зелёными бннтами.)
Последовало незамедлительное решение московского правительства:
«Воссоздать памятник из несгораемых материалов».   
Наши строители очень быстро, когда хотят, умеют осваивать средства.
В мгновения ока выросла бетонная коробка, её немедленно оштукатурили
под оригинал.  А вокруг появились во много раз превышающие матку пристройки, как и полагается, с подземным гаражом.
(Под Кокоревским – Морозовским сквером тоже гараж.)
А у меня появилось контрольное стихотворение.
   
     ДОМ ТРУБЕЦКИХ. 

Дом Трубецких мешал.
Загромождал ландшафт.

Дом Трубецких под пресс.
Здесь, говорят, бывал
Пушкин. Каков нахал.
Наш тормозит прогресс.

Дом Трубецких в отвал.
Очередной лужок
Гладит наш утюжок.
Наша грядёт Москва.

Дом Трубецких угас.
Выдворим всех дворян.
Глазки у нас горят.
Шествует новый класс.

Дом Трубецких снесли.
Ходим по головам.
Мы не оставим вам
Пяди родной земли.

Дом Трубецких не в счёт.
Память временщика,
Как облака, легка.
Всё продаёт в улёт.

Правильно! Расчищай!
Чувства гони взашей.
Около размещай
То же, что и в душе.

Дом Трубецких, прощай!
                3.7.2002.

Вдруг представилось: сидит себе цензор из старых, вылавливает намёки.
В любом тексте найдёт блоху, подкусывающую хозяев жизни.
А нет клопов и колорадских жуков, так  часто по неведомым, нераспознаваемым
вовсе причинам, запишет самую что ни на есть работящую пчелу во вредные насекомые.   Здесь такое провоцирующее словечко просто в глаза бросается.
Лужок. Не скрою, писал – понимал, что тычу своей «фигой» в мэра.
Но, поверьте, и тогда, и сейчас считал главным словом в короткой строчке   
«Очередной лужок» первое (1).
По-прежнему разрешения на разрушения в порядке исключения  почти всего
без исключения возникают регулярно.
И своевременные пожары становятся  всё более своевременными.
А что делать, проводку-то тянули ещё для «лампочки Ильича».
И если, всё-таки, соглашаются на согласования (опять-таки по каким-то внутренним, тайным причинам), то в качестве компромисса предлагаются сублимации и муляжи.   

Продолжение следует  67МН…   

4 страницы.  225 строчек.