Мась

Родилась девочка, и ее, не мудрствуя лукаво, назвали Александрой. В честь папы, в честь деда.Александра, Саша, Саня — Асенька. Бабушка так постановила , и имя прижилось. Отец не возражал, ему было не до мелочей. Он растил дочь один. И недавно стал доктором наук.

Аська росла, боролась с весом, училась, влюблялась, болела — все как у всех, пока в их жизни не появилась ОНА.

Ей было двадцать пять. Аське — пятнадцать. Отцу — сорок. ОНА любила сидеть на кухонном столе, болтая ногами, и чистить апельсин. Когда жевала, открывала рот, и ее розовый по-кошачьи язычок проходился по пухлым губам.
 
Их прежде выверенный до мелочей, устоявшийся мир каждый час подвергался насилию. Это был слом всего привычного, на что раньше опиралась асина детская душа. Теперь стало — двое их, и одна она. И Аська решила бороться.

Посыпались «двойки». Нельзя сказать, что Аська была надеждой школы на серебряную или, упаси бог, золотую медаль, но училась стабильно.  И, как будто этого было мало, она начала прогуливать. Просто уходила с последних уроков и шла в лес. Втыкала наушники, выбирала плейлист и гуляла, не выбирая дорог.

Отец не поверил своим ушам, когда позвонили из школы. Оказывается, Аська и записки от его лица писала, и даже умудрилась раздобыть где-то «липовую» справку об освобождении от занятий физкультурой. Это была катастрофа. У его налаженной, отточенной жизни подломилось крыло. Он решил поговорить с дочерью и приступил к разговору в своей обычной, сухой командной манере.  Но Аська, его маленькая улыбчивая безпроблемная Аська, внезапно дала такой бешеный отпор, что он впервые растерялся и даже скомкал доводы рассудка, сорвался на крик.

ОНА сидела, как обычно, верхом на кухонном столе, уютно подобрав ноги, и чистила себе на ужин авокадо. Казалось, эта семейная буря расступалась перед ней, обтекала со всех сторон, и ОНА, как Моисей, шла через нее невредимой. Неожиданно ОНА подняла лицо, и муж услышал:
- Что, собственно, такого страшного, давайте я схожу на педсовет.
Оба замолчали и уставились на НЕЕ, как будто авокадо в ЕЕ руках вдруг обрело право голоса.

И ОНА действительно пошла. Тоненькая, хорошенькая, в сапогах на пятнадцатисантиметровых каблуках и «платформе». Пока шло разбирательство, к Аське подсела их классная руководительница:
- Лихолетова, скажи своей маме…
- Она мне не мать.
- …?
- Это… эээ… жена папы.
- Аа! - выдохнула та с облегчением. - Ну тогда скажи… своей жене папы, что пусть зайдет ко мне, чтобы договориться о досдачах по предметам.
- Агась.

Аська слушала ее в пол-уха, сама же пристально наблюдала, как ОНА вовсю болтает с физруком, высоким носатым парнем по кличке «Буратино».
Педсовет уже закончился, когда ОНА вернулась к Аське, и, улыбаясь, сказала:
- Может, заглянешь в секцию волейбола? Виталий говорит, твой рост подходит.
И Аська пошла. Через месяц она называла Буратину Виталиком, а он ее — Васькой или Василием.

Дни шли. Надо было готовиться к контрольным и одновременно досдавать предметы. На носу был Новый Год. Аська влюбилась. Он заканчивал одиннадцатый класс, его звали Влад, он играл за сборную школы по волейболу, собственно, так и познакомились. Он был с Аськой безразлично-добр, а она изо всех сил старалась попасть в ближний круг его почитательниц.

Называть ЕЕ по имени Аська так и не научилась. Но постоянное присутствие ЕЕ в их с папой доме требовало какого-то обращения, и Аська вышла из положения, взяв за основу ЕЕ протяжное «Ммм, Ась?», когда нужно было с Аськой скоммуницировать. Так родилась Мась. Нечто среднее между милым домашним сокращением от «мамы» и насмешкой.

Внешняя жизнь вернулась на круги своя. Но внутри Аськи словно запустили в работу бойлер. Ей то не хватало одиночества, то хотелось куда-то бежать, где люди, огни и фейерверки, то она тайком плакала, а то сражалась на тренировках так, что Виталик стал звать ее Берсерк Василий.

Новый Год встречали, по обычаю, семейно с бабушкой. У них с отцом были отдельные темы для бесед, бабушка в свое время защитила кандидатскую по философии и до сих пор преподавала. Пока шли разговоры, накрывался стол и включали телевизор, Аська заметила, как ОНА обувается в прихожей.
- Мась, ты куда?
ОНА подмигнула и кивком указала на дверь.
Вышли вместе на морозный тихий ночной двор. Сквозь растрепанные кроны берез светил ясный месяц, блестели звезды и снег под фонарями подъездов.
- Когда я была маленькой, мы каждый год выходили во двор за несколько минут до Нового года. С бутылкой шампанского и бенгальскими огнями.
- Ну извини. Не наш профиль.
Мась стояла, подняв лицо к луне, и улыбалась. Звезды блестели в ее зрачках, и Аська пораженно подумала, что ОНА нежная и сильная одновременно. И далекая, как звезды в ЕЕ глазах.
- Держи. - Мась протянула ей смешную бенгальскую палочку колючих ослепительных искр, и, хотя было еще не время, они шепотом крикнули:
- С Новым годом! С новым счастьем!

Снова шли дни и скакали недели. Аська еще подросла и немного похудела, и Мась к маю решила ее приодеть, потому что впереди были экзамены и, главное, лето!
Их школьная команда по волейболу сдружилась, у Аськи даже завелись две-три девчонки, с которыми она часто гуляла. Влад оканчивал школу, и в школьной сборной намечались перемены, но пока это было таким далеким и нереальным, и не мешало аськиной голове кружиться от любви.

У соседнего подъезда слышались знакомые голоса и смех.
- Аська, к нам! - Ее подружки махали руками, но главное, там стоял Влад. Выше других парней на голову, он щурился под теплым майским солнцем и улыбался своей неповторимой, застенчивой улыбкой.

Аська была переполнена теплом и счастьем, ей казалось, что если бы хватило рук, она обняла бы целый мир, или оттолкнулась бы от земли и полетела, махая руками как крыльями. Она увидела Мась издалека, с пакетами покупок, сердце ее дрогнуло, и она подумала, что любит ее как этот теплый день, как милых толстых голубей, воркующих на карнизе.
- К нам, к нам, давай я тебя познакомлю! - Она тащила Мась за свободную руку, а та смеялась и спотыкалась на своих каблуках, не поспевая за аськиным счастьем.

… словно черная молния ударила, расплавив асфальт, и в мире не осталось никого кроме них двоих, вцепившихся, прикипевших друг к другу глазами. Ее Мась. И Влад.

Они уехали вместе. Далеко. В Питер. Навсегда. Остался конверт на кухонном столе с надписью «Александру» и апельсин. Его Аська должна была очистить сама.
- Сука, сука! Ненавижу! - Аськины кулаки в кровь сбиты о столешницу.

- Я ее ненавижу, - говорила Аська тренеру Виталику, сидя в кустах за спортплощадкой. - Ненавижу, ненавижу.
Виталик играл с тощим серым котенком.
- Возьму его себе, пожалуй. Смотри, Василий, морда как у крысолова.
- Виталик, я тебе про что говорю? Ты меня слушаешь? Я ее ненавижу, она папу обидела!
Виталик мурлыкал себе что-то под нос и играл с котом.
- Не кипиши, Василий. Затем что деве и орлу и что-то там… нет закона.
Помолчали. Виталик играл с котом.
- Смотри, Ась. - Он поднял котенка высоко-высоко, и тот зажмурился от страха, но замурлыкал еще громче. - Это кот. Он будет жить со мной. И я ему яйца резать не дам. Каждый должен жить свою жизнь.

Это был первый настоящий аськин урок. Не последний. Жизнь — штука длинная.