ДМБ-1979

               

Было это в 1979 году на полигоне «Оремов лаз», ЦГВ, ровно за месяц до моего ДМБ. Это был день выхода приказа Министра Обороны Д.Ф. Устинова об увольнении в запас.
А мы сдавали осеннюю проверку по стрельбе ночью из стрелкового вооружения БТР-60 ПБ.
Я как «старослужащий» был назначен командиром роты, раздатчиком боеприпасов на пункте боепитания.
Выдавал я как положено по нормативу стрельб: Выдача ленты в 24 патрона - пулемета ПКТ, и 12 патронов КПВТ для ночной стрельбы: с загрузкой - 2 ПС, 1 - трассер.
Стрельба ведь была ночная. И не просто ночная, а сюрпризом. В ту ночь сотни связистов сидели в эфире и, слушали, когда Министр обороны подпишет приказ на увольнение из рядов Вооруженных сил СССР.
Сижу себе такой выдаю, и не потею. И тут командир взвода лейтенант Вылегжанин( царствие ему небесное - погиб в 1979 в Афгане)
-Дай-ка мне Шапкин, патронов штук 30 ПС- говорит он.
Я сунул ленту в машинку "Ракова" и накрутил ему 30 шт. ПС 7,62-54.
Он улыбнулся, запрыгнул в любимый БТР-60 ПБ, и зашевелив восемью колесами, исчез во мраке ночи.
А тут пришла моя очередь стрелять.
Я был последний – и как говорят в народе «своя рука владыка». Забиваю в ленту 50 трассеров 7,62 ПКТ и, 25 КПВТ 12,5 БЗТ. Ловлю команду "По машинам". Прыгаю в БТР. Развернул башню КПВТ в сторону мишенного поля А, тут в шлемофоне - они связисты:
«Устинов подписал приказ за номером-267»
На радости увольнения в запас, я заклиниваю башню по стопорам, поднимаю пулемет и, длинной очередью выписываю, как мне показалось, в воздухе трассерами - ДМБ-79. В это время, мой взводный где-то невдалеке вел кабаний промысел, и видел, как я салютовал в небо Словакии.
На вышке загорелся белый фонарь. Водитель, дав по газам, рванул с места, и помчался к «Вышке» по накатанному маршруту.
-Вышка, вышка, рядовой Шапкин, -стрельбу закончил!
-Готовь жопу Шапкин,- слышу я в шлемофоне голос связиста. –Астахов рвет и мечет! Вешайся!!!
Лишь только я покинул место старшего стрелка, по прибытии БТРа под "Вышку" - слышу комбата капитана Астахова неистовый перл напоминающий рык Кинг-Конга.
-Старший стрелок третьей машины к «Вышке»!
Я соскочил с «брони» и, подойдя строевым к зданию, приложив руку к виску, доложил:
Комбат стоял на балконе рядом с микрофоном:
-Рядовой Шапкин, по вашему приказанию прибыл!
-Тебе, что Шапкин, что зубы мешают,- сказал комбат в «матюгальник». -Ты кот маньчжурский, куда ты стрелял?
-Туда,- ответил я, показывая рукой в сторону мишенного поля.
-В малую или большую медведицу?- спросил сурово комбат.
-Никак нет:- отвечаю я четко, уверенно и с расстановкой.- Бил супостата, спускающегося на парашютах….
-Так какого ты хрена, товарищ рядовой Шапкин, в небо Словакии палил? За стрельбу вам рядовой, твердая единица….
-Есть единица!
-Это он товарищ капитан, приказ отметил,- сказал замполит….
-Какой приказ?
-Приказ Министра обороны об увольнении в запас осеннего призыва 1977 года. Все связисты сегодня по эфиру передали.
-Ах, мать твою, Шапкин, оказывается ты у нас дембель!!! Ну, тогда понятно! Салютовал! Объявляю тебе десять суток ареста….
-Не положено товарищ, капитан,- отвечаю я,- По уставу командир батальона может объявить только пять суток ареста….
-Что ты самый умный во втором батальоне,- говорит Астахов с вышки.
-Так точно товарищ капитан – я самый умный….
-Тогда получи: Пять - от имени командира батальона за грубое нарушение условий учебных стрельб! Вы Шапкин, насмерть расстреляли не только небо Словакии, но и фонари габаритов стрельбища....
-Есть пять суток за грубое нарушение условий учебных стрельб!
-И еще сынок, пять суток тебе, от имени командира полка за злоупотребление доверенной властью, -говорит комбат вдогонку.
-Есть- отвечаю я,- пять суток от имени командира полка,- и отдаю под козырек, с чувством улетучившегося оптимизма.
-Встать в строй….
-Есть - встать в строй, -отвечаю я, и, приложив руку к виску.
строевым шагом встаю в строй, с осознанием того, что десять суток перед дембелем, это самое наихудшее, что я смог заработать за два года службы.
-Старший лейтенант Мовчан….
-Я: - отвечает ротный.
-Так, рядового Шапкина к пункту боепитания больше не подпускать на километр!
-Есть- рядового Шапкина к пункту боепитания не подпускать на километр!
-Батальон ужинать, потом всем отбой…. На пункт боепитания выставить охрану!
-Так точно товарищ капитан! Батальон ужинать и отбой, Шапкина оставить охранять пункт боепитания….
-Старший лейтенант Мовчан! Шапкина к пункту боепитания не подпускать теперь на два километра!
-Так точно товарищ капитан, Шапкина к пункту боепитания не подпускать на два километра! Рядовой Шапкин, вы слышали? К пункту боепитания не подходить ближе двух километров.
-Так точно,- отвечаю я,- разрешите идти!?
-Куда? – спрашивает ротный.
-Исполнять приказ командира батальона.
-Какой?
-Не подходить к ПБП на два километра.
-Вы Шапкин, что идиот?
-Никак нет, товарищ старший лейтенант….
-Так рядовой Шапкин, марш на пункт боепитания и, смотри, чтобы ни одного патрона….А то я тебя в дисбат определю вместо дембеля!
-А как приказ комбата,- спрашиваю я.
-Нах… приказ! Капитан Астахов, уже убыл с лейтенантом Вылегжаниным на охоту, и теперь будет на учебном центре только завтра на разводе после завтрака….
Все прекрасно сложилось и, теперь моя дальнейшая судьба стала зависеть от того какая охота получится у комбата и командира взвода. Навернув полбаночки тушенки, я смочил горло чаем со сгущенным молоком и, выкурив «Охотничью» сигарету, закрылся на пункте Б.П., приступив к добросовестному несению службы по «охране» объекта. Расстелив матрац, на ящиках с боеприпасами, я укрылся двойным одеялом, и с осознанием исполненного долга, как и полагается «дембелю», отошел ко сну, прикрывая грудью боевой запас сводной роты.
Что мне снилось тогда, я уже давно не помню, но что может присниться «дембелю», перед увольнением в запас в ЦГВ знали все.
«Путь приснится дом родной! Баба с рыжею звездой! Самогона целый таз и Устинова приказ»….
За час до подъема, сквозь сон слышу динамичный стук в двери каблуками офицерского сапога. Так мог стучать только дежурный офицер. Сердце оборвалось и упало в пустой цинк из-под патронов:
«Комбат!?» - пронеслась шальная мысль в голове. Я, заметался по ПВБ в поисках то ли фонаря, то ли АКМа, который лежал рядом.
Нащупав АКМ, я снял его с предохранителя, и, передернув затвор, сказал, направив звук своего рта в сторону железной двери в темноту октябрьской ночи:
-Кто там?
-Это я лейтенант Вылегжанин….
-Что вам надо товарищ лейтенант Вылегжанин?
-Дай мне Шапкин, еще ленту ПС…. Мы такое стадо накрыли –мама моя дорогая! На всю сводную роту и даже батальон мяса хватит….
-Не положено,- ответил я. Приказ комбата!
-Я тебе приказываю, а мне приказал Астахов….
-Я товарищ лейтенант исполняю приказ командира батальона….
-Какой приказ, - спросил взводный.
-Я товарищ лейтенант, отстранен от пункта боепитания на два километра….
-А кто тогда говорит со мной?
-Не знаю! Согласно данных карты, я сейчас нахожусь на танковой директрисе…. А пункт выдачи боеприпасов закрыт до особого распоряжения командира батальона….
-Шапкин, не чуди! Дай мне ленту патронов, и, мы разбежались!
-А мяса товарищ лейтенант дадите?
-Дам! Шашлык жарить будешь,- ответил взводный. - Я тебе обещаю….
-А как с десятью сутками ареста? У меня товарищ лейтенант, арест два по пять от комбата!
Слышно было, как после глубокого вздоха за железной дверью простонал лейтенант Вылегжанин.
-Ладно, поговорю с комбатом…
-Вот с этого и надо было начинать, товарищ лейтенант…. А то давай патроны, нам на охоту надо….
А уже утром, вооружившись ножом я, как заправский мясник драл убитого лейтенантом Вылегжаниным кабана. Шашлык тогда вышел на славу и вся рота дембелей ели жаренное мясо и вспоминали, как я вчера вечером на радости палил в небо высадив две нормы патронов.
По следам свежих впечатлений, командир батальона капитан Астахов объявил мне за разделку кабана благодарность с занесением, и тут же взаимозачетом отменил свой приказ о моем аресте. Но как старшего стрелка он лишил меня дембельского воинского звания ефрейтор, смахнув росчерком пера причитающееся мне звания. А я и не пожалел, что все так получилось.
Да здравствует дембель! Через двадцать дней после приказа, мой самолет ТУ-134 взлетев с аэродрома «Три дуба» - Слячи, близ Зволена, унес меня в сторону матушки Родины! С тех пор прошло уже сорок шесть лет. Для кого-то это жизнь, а для меня мгновение.